Глава 36.
Я лежу в постели, уткнувшись лицом в широкую грудь моего мужа. Он обнимает меня крепко, словно боится потерять в этом моменте. Я чувствую его тепло и слышу ровное дыхание. Я проснулась после нашей первой брачной ночи, и чувствую себя лучше, чем когда-либо. Раньше брак казался мне адом, ведь он будет заключен не с Даниелем, а сейчас я понимаю, что лучше, чем сейчас, уже не будет.
Я оглядываю комнату, в которой мы находимся. Здесь так уютно и спокойно, словно мне не о чем беспокоиться. Этот дом отличается от дома Андреа своими светлыми оттенками и теплой атмосферой, но мне вдруг хочется оказаться в нашей спальне, к которой я уже успела привыкнуть. Увидев кобуру с пистолетом, лежащую у нас в ногах, я резко вспоминаю о братьях и дяде, которых я оставила. Они всегда были моей опорой и поддержкой, но сейчас у меня есть новая семья, новый дом, и я счастлива. Мой муж со мной, и я знаю, что он будет рядом всегда, если мне это понадобится.
Я закидываю ноги на бедра Андреа, и слегка покусываю его плечо, пытаясь разбудить. Ощущать его мускулы под своими руками безумно приятно, и тело моментально реагирует, когда Андреа сжимает мою талию, прижимая меня ближе. За этот небольшой период рядом с ним, я слишком много ощутила, испытала, и почувствовала, чему безумно рада. Этот мужчина сделал мою жизнь лучше, за что я готова благодарить его каждый божий день.
—Доброе утро леди, - сонно протягивает Андреа, не открывая глаз.
—Зови меня леди Романо, - я утыкаюсь носом в шею, пытаясь обхватить его широкие плечи, —хочется как можно больше официальности с момента, как я стала твоей женой.
Его губы растягиваются в улыбке, и он наконец распахивает свои темные, притягательные глаза, устремляя их на меня.
—Приятно знать, что тебе нравится моя фамилия и статус жены, - проговаривает мужчина, и его руки медленно, но верно спускаются к моей заднице, — а еще приятнее просыпаться с тобой, и видеть, что ты улыбаешься.
Я хмурюсь, и поджимая губы, а затем радостно улыбаюсь, и начинаю спешно расцеловывать его лицо, вплоть до век и бровей. Внутри снова начинают бушевать эмоции, и не негатив, а радость, счастье и удовлетворение, которого мне так не хватало.
Андреа кладет ладонь мне на затылок, и целует, а я едва слышу, как за окном раздается рев мотора, и визг шин. Вдруг он отстраняется от меня, и прижимает к себе, глядя куда-то за мою голову.
—Ты чего? – спрашиваю я, продолжая лежать на мужчине, что моментально напрягся, и сосредоточился.
Дверь в нашу спальню распахивается, и я оборачиваюсь, встречая тяжелый, и безумный взгляд Теодоро, которого я никогда таким не видела. Его улыбка ненормально широка, глаза блестят, а в руке красуется пистолет, от чего мне на секунду становится страшно.
—Дом окружен, семь трупов по периметру, и раненый Кассио, - проговаривает шатен, и Андреа подскакивает, хватая брюки с пола, а мне приходится прижать одеяло к обнаженной груди, — пойду-ка я, развлекусь.
—Без меня не действуй, - грозный голос Андреа заставляет Теодоро остановиться в дверном проеме, — скажи всем женщинам, чтобы собрались в главном холле, где нет окон. Я перестреляю этих сукиных детей, если хоть кто-то пострадает.
Я словно в замедленном действии наблюдаю за тем, как меньше чем за минуту Андреа одевается, надевает кобуру, и только хочет выйти, как оборачивается, и смотрит прямо мне в глаза. Холодок бежит по позвоночнику, от его тяжелого взора.
—Будь здесь, и не подходи к окну, dea, - произносит мужчина строгим голосом, и это была не просьба, а приказ, — я закончу, и мы отправимся домой.
Я не успеваю ничего произнести, как дверь закрывается, и я выхожу из ступора. Выстрелы раздаются за окном, и мое тело пробирает дрожь. Легкая паника окутывает меня, и я в спешке натягиваю на себя белье, подготовленное Витторией вчерашним днем, и накидываю легкий халат, чтобы подойти к окну, хоть Андреа просил этого не делать. Я отдергиваю штору, и открываю рот от удивления, когда вижу большое количество темных бусов и машин, и людей, вооруженных с головы до пят. Тревога за Андреа и Теодоро резко давит мне на грудь, и я сжимаю штору в руке, бегая глазами по мужчинам, что окружают дом, направляя оружие на окна. Живя в доме, Тиара я сталкивалась с нападением на наш дом всего лишь раз, и то, я была ребенком, и помню только то, что Невио прижимал меня к своей груди, держа маленький нож наготове, пока мы сидели под столом, и видели десятки ног, трупов, и падающих патронов. Мне было семь, и с того возраста я перестала пугаться крови, смерти, или пуль, словно мой мозг запрограммировали на то, что все это является нормой. С тех пор я не встречала открытых нападений на свой дом, и никогда не боялась за близких мне людей, но сейчас сердце начинает биться быстрее, а голова кружится, когда я вижу знакомое лицо в толпе.
—Арнольд, - хрипло говорю я, осматривая мужчину, что держит в руках автомат, дуло которого наведено куда-то в сторону входа в дом.
Мой охранник среди нападающих, и это значит лишь одно – Ндрангета развязала открытую войну с Каморрой. Отец мстит.
Я срываюсь с места, и лечу на первый этаж, где в холле собрались женщины Романо, что вчера после свадьбы остались со своими мужьями здесь, дабы банкет продлился подольше. Я встречаюсь взглядом с Витторией, что с гордо поднятой головой стоит около своей сестры, держа за руку дочь. Фелиция неожиданно окликает меня, и я двигаюсь к тете Андреа, попутно кивая Алессии, и остальным, замечая двух молодых девушек, сидящих в креслах.
—Не ходи по дому, Элиза, - руки светловолосой женщины ложатся мне на плечи, и кажется, будто она хочет меня защитить, — главное – не нервничай. Все будет хорошо.
Внутри меня пылает огонь от ненависти к отцу, но я стараюсь держаться при женщинах, некоторые из которых не питают ко мне теплых чувств. Фелиция, кажется, считает, что положение сейчас меня пугает, но нет, меня разрывает от одной только мысли, что Андреа может пострадать. Все вокруг источают один лишь испуг, и это давит на меня.
—Все хорошо, - фыркаю я, параллельно пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы остановить людей отца.
Я ведь двадцать один год прожила в доме Тиара, я должна знать, что их может остановить. Я не хочу видеть Андреа раненым, я не хочу видеть его кровь, потому что слишком дорожу им.
Я скидываю с себя руки Фелиции ровно в тот момент, когда в голове звенит, и я возвращаюсь обратно на второй этаж под косые взгляды женщин. Слыша шаги и крик за собой, я оборачиваюсь.
—Элиза, останься, - всхлипывая, доносится голос Сицилии, и она поднимается по ступенькам, испуганно оглядываясь, — Андреа велел быть здесь.
—Сицилия, не иди за мной, - рявкаю я, и бегу, оглядываясь по сторонам.
Я ищу балкон, террасу, все, что может позволить мне обратить на себя внимание людей отца. Когда я добегаю до огромной спальни, находящейся в центре второго этажа, выдыхаю, видя дверь на балкон. Мое дыхание прерывистое, и тяжелое, но я пытаюсь контролировать весь гнев, что с каждой секундой моего волнения становится больше. Я отодвигаю тюль, и вижу то, что заставляет меня хрипло вскрикнуть. Андреа стоит на последней ступеньке крыльца с поднятыми руками. Пистолет лежит на земле, а больше пяти человек отца наводят на него оружие. Кровь закипает, и сердце готово выпрыгнуть из груди. Я прикладываю ладонь к окну, и скребусь ногтями по нему, вызывая отвратительный звук. Подсознательно я понимаю, что Андреа выпутается, он выживет, и сделает все так, как положено Дону, но сердце болит. Сильно.
—Отойди от окна! – вскрикивает Сицилия, забегая в комнату с тяжелой отдышкой, — отойди, Элиза! Что ты собираешься делать?
—Собираюсь спасти своего мужа, - сглатываю я, и развязываю шелковый пояс на своем белом халате.
Он падает на пол, и я открываю двери балкона, но Сицилия снова спрашивает, что я собираюсь делать.
—Люди Ндрангеты обучены, - проговариваю я, проводя рукой по кружевному лифу своего белья, — всей охране и отряду запрещено смотреть на женщин правящей семьи.
Я делаю шаг к балкону, и Сицилия осознает, что именно я хочу сделать. Эта мысль пришла мне ровно в тот момент, когда Фелиция обхватила мои плечи, и я почувствовала ее руки через тонкий материал халата. Поняла, что смогу отвлечь охрану. Смогу отвлечь людей отца.
—Ты же понимаешь, что это безумие? – Сицилия впивается ногтями мне в руку, но я отдергиваю ее.
—Безумие – стоять под прицелом Ндрангеты, и препираться, чем и занимается Андреа, - фыркаю я, и скидываю халат с плеч.
—Андреа убьет тебя, - произносит Сицилия, и я выхожу на балкон в одном кружевном белье, которое может видеть лишь мой муж, но увидит толпа мужчин.
—Пусть сначала выживет.
Когда я ступаю на холодную плитку, мой взгляд останавливается на маленьком кофейном столике, что стоит на балконе. Не задумываясь, я поднимаю его, и сбрасываю вниз, вызывая реакцию у всех, кто сейчас находился внизу. Когда глаза мужчин, принадлежащих отряду Ндрангеты, поднимаются ко мне, я вспыхиваю, и вцепляюсь руками в балюстраду.
—Глаза в пол, забыли правила? – громко выкрикиваю я, немного наклоняясь вперед, и чувствую на себе взгляд Андреа, что буквально горит настоящим пламенем гнева и ярости, — хоть я и жена Романо, моя кровь все еще Тиара. Права не имеете смотреть!
Команда отца подчиняется, и их головы склоняются, как в ту же секунду раздаются выстрелы, а сердце сжимается от адреналина, гоняющего мою кипящую кровь. Я продолжаю стоять в одном белье, наблюдая за тем, как отвлеченных мужчин расстреливают, как их тела падают, как кто-то успевает спрятаться за машиной. Но в моменте, слезы заслоняют мне обзор, а сердце разбивается на тысячу мелких, режущих осколков, когда я вижу блеск самых родных голубо-серых глаз в толпе. Невио. Он стоит посреди трупов своих же людей, оружие наведено в сторону Андреа, а взгляд прикован ко мне. И даже издалека я вижу, что взгляд этот полон отчаяния, боли, и гребаной любви ко мне, которая может погубить его. Пули летят, кровь заливает брусчатку, громкие голоса звенят в воздухе, но я не могу пошевелиться, когда понимаю, зачем сюда явился Невио. Он мстит за меня. Он пытается доказать самому себе, что я не скучаю по ним, и сейчас, услышав из моих уст слова о том, что я жена Романо, он доказывает это.
—Невио, - шепчу я себе под нос, и вижу, как он садится в машину, кивает остальным людям, и они уезжают, оставляя за собой лишь мертвые тела, хаос и боль, рвущую мое сердце.
Мой разум затуманивается, и последнее, что я вижу, прежде чем упасть на холодный пол, это горящие глаза Андреа, что смотрели мне в душу.
Невыносимая боль бьет мне по вискам, когда я открываю глаза, и чувствую давление в голове. Минутное осознание происходящего, и я вскакиваю с постели, испуганно оглядывая комнату, пытаясь понять, был ли это сон. Видела ли я Невио, угрожали ли Андреа, выходила ли я полуголая на балкон, в надежде спасти мужа от пули?
Я прикладываю пальцы к вискам, и стараюсь вспомнить, что происходило после того, как я увидела Невио, но в голове пустота. Темнота. Ничего нет. Я нервно сглатываю, и хочу встать с постели, пока в поле моего зрения не попадает телефон, который я ранее не видела. Смартфон мирно покоится на тумбочке около кровати, и я хватаю его, вглядываясь в загоревшийся экран. Одно лишь сообщение заставляет меня забыть обо всем. Даже вопрос, откуда этот телефон здесь взялся, меня уже не волнует.
Это Адриана. Этот номер дал мне твой новый муж. Перезвони.
Все прошлые мысли вылетают из моей головы, и я не задумываясь, звоню по номеру, параллельно сжимая простыни, надеясь успокоиться. Когда приятный, и одновременно холодный голос Ри раздается на той стороне телефона, слеза катится по моей щеке. Я скучаю по ней. Черт возьми, я до безумия скучаю по ней и ее голубым глазам.
—Адриана, - произношу я хриплым от волнения голосом, —mi cara*.
—Элиза, я рада тебя слышать, - отчеканивает Адриана, словно разговор наш не дружеский, а просто знакомый, — не буду томить, мне нужно сообщить тебе важную новость.
Я не слышу прежнего тепла в ее голосе, и мое сердце сжимается, когда я вспоминаю о Диего, который умер из-за меня. Мы не общались с Адрианой все это время, и последнее, что я слышала от нее, это истошный крик на моей свадьбе, когда пуля Андреа пронзила сердце Диего прямо на алтаре, на глазах у десятков людей.
—Адриана, прости меня, - вымалвливаю я, сжимая телефон в руках, —я не знала, что Дие...
Я не успеваю договорить, как следующие слова Адрианы выбивают меня из колеи, и заставляют широко раскрыть рот от ошеломления.
—Невио поступил в нашу больницу с пулевым ранением в грудь. Его легкое разорвано, и, вероятно, он окажется под ИВЛ*.
Я замираю, совершенно не осознавая того, что сейчас слышу. В уши словно вставили бируши, в глазах потемнело, а тело обдало леденящим ветром, от чего я не в силах пошевелиться.
—Его подстрелили через лобовое стекло, и он попал в аварию. Осколки покалечили его лицо. Левый глаз больше никогда не сможет видеть, а щека будет украшена огромным шрамом. Правая рука сломана в двух местах, и его шьют четыре хирурга, в надежде, что будущий Дон Ндрангеты встанет на ноги. Если бы с ним не было врача, он бы умер.
Мои руки дрожат, сердце замирает, когда я слышу все эти страшные слова.. Мир вокруг меня кажется перевернутым, мои мысли становятся расплывчатыми, словно в голове происходит хаос. Я начинаю чувствовать, как мое тело полностью онемевает, словно я оказалась в дурмане. Слова просто не могут достичь моего разума, я не могу поверить в то, что произошло. Моя единственная мысль – попасть к брату, увидеть его, обнять его, увериться, что он жив, и все это ложь. Хаос в моей голове только усиливается, и слеза катится по щеке.
—Я виновата, - еле выговариваю я, чувствуя боль по всему телу, — передай дяде Алессандро, что я виновата. Я вернусь, и он сможет меня казнить за этот ужас.
Я не дожидаюсь ответа, и сбрасываю звонок. В голове звенят фразы об ИВЛ, о том, что Невио не сможет видеть одним глазом, что его шьют, что он умирает. В полном тумане, я выхожу из комнаты в одной футболке, которую кто-то на меня надел, и медленно спускаюсь по лестнице, пытаясь думать, но не выходит. Все, что я сейчас хочу, это знать, что мой брат выживет, и найти того, кто сделал это с ним. Руки не подчиняются, когда я обхватываю перила, и почти падаю, но Теодоро появляется передо мной, широко улыбаясь.
—Тебе стоило полежать подольше, дорогуша, - произносит он, взволнованно оглядывая меня.
Я замечаю бинт на его бицепсе, но ничего не говорю, и двигаюсь дальше, изредка покачиваясь. Мне не интересно, что с ним произошло, мой мозг плохо функционирует, я тяжело дышу, и вижу все лишь через пелену слез.
Добираюсь до кухни, на которой не была до этого, и вижу тарелки, стоящие стопкой на столе. Сердце заполоняется неведомой яростью, когда я хватаю одну из них, и бью об пол, не заботясь о своих голых ногах.
—Твою же матушку, - выкрикивает Теодоро, влетая на кухню вслед за мной, и параллельно убирает телефон в карман, явно после звонка или смс, —Элиза, все в порядке?
Ничего не в порядке, хочу ответить я. Мой брат, что защищал меня, любил, поддерживал, дарил самые теплые чувства, сейчас лежит на операционном столе, и я не знаю, что произойдет с ним через несколько гребаных секунд. Я хватаю еще одну тарелку, и снова бью ее, пытаясь избавиться таким образом от давления в груди, что не дает мне спокойно вздохнуть. Боль в теле усиливается, а голова готова взорваться от шепота о том, что все это – моя чертова вина.
—Элиза! – громче вскрикивает Тео, и снова бьющаяся тарелка, осколки которой вгоняются мне в стопу, не перебивая своей болью – душевную.
—Мой брат может умереть, - шепчу я, и смотрю на шатена, что резко меняется в лице от моих слов.
Душу разрывает. Я внезапно кричу, буквально срывая голос, поднимая голову к верху, заставляя себя выплеснуть все свои эмоции вместе с этим звуком. Стекла, кажется, вокруг могут лопнуть, и я вздыхаю, упираясь руками в стол. Мокрая дорожка выстраивается на моей щеке. Я снова хватаюсь за посуду, бью ее, крича как можно громче, чувствуя, как сердце рвется на части, как внутренности скручивают в самый тугой узел, как нервы сплетаются между собой крепче, заставляя меня извиваться, как боль пропитывает каждую частичку моего тела, убивая все те всплески серотонина, что были раньше. Тарелки летят на пол, пока Тео смотрит на меня пугающе спокойным взглядом. С моих глаз не прекращаясь льются слезы, и на лице шатена нет ни намека на привычную улыбку. Я хватаю графин, и замахиваюсь прежде, чем заговорить.
—Скажи, что это не ты отправил людей.
Кровь с моих ног начинает покрывать пол, и Тео опускает взгляд, наблюдая за моими ранами.
—Скажи, что это не по твоему приказу стреляли в Невио.
Мой взгляд переводится на фигуру позади Теодоро, когда он поджимает губы, игнорируя мои слова. Андреа входит, и вздыхая, кладет руку на плечо брата, уверенно смотря в мои полные слез глаза.
—Приказ отдал я.
Мир рушится. Земля уходит из-под ног. Я слегка покачиваюсь, и графин сам выпадает из моих онемевших рук. Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что сейчас произнес мужчина, которому вчера я принесла клятву любви и верности. Андреа ранил моего брата. Андреа отправил людей. Андреа покалечил Невио. Покалечил мое сердце. Убил меня, будучи моим мужем.
Он стремительно двигается ко мне, но я отстраняюсь, ступая босыми ногами на груду осколков. Мне не больно. Больше нет.
—Ты ранена, - проговаривает Андреа вполне спокойно, и тянет ко мне руки, но я продолжаю отступать, режа свои стопы.
—Ранен Невио, - шепчу я уже сорванным от крика голосом.
Я вижу в его глазах легкое раздражение, в то время как в моих нет ничего, кроме разочарования и презрения. Он знал, что для меня значат кузены и Алессандро. Он слышал, как я говорила ему о нашей связи. Он понимал, когда я рассказывала, что они стали моим домом в то время, как родители не обращали на меня внимания. Он знал. Он все знал, и пустил ему пулю в грудь.
—Он напал на дом, где была моя семья. Где была ты, - так же холодно говорит Андреа, ступая по моим окровавленным следам на полу и стекле, — сойди со стекла, леди, я дам тебе успокоительного, и мы поговорим.
—Верни меня в Ндрангету, - хриплю я, и спотыкаюсь, падая назад, но Андреа успевает обхватить меня за талию, уберегая от кучи вогнанных в мою спину осколков, —верни меня туда, откуда украл, Андреа.
—Исключено, - Андреа подхватывает мое ослабевшее тело на руки, и я словно кукла, болтаюсь в его объятиях, испытывая отвращение к нему.
—Верни меня туда, где мой брат здоров, - снова шепчу я, и моя голова падает ему на плечо, пока мои ноги истекают кровью, а сердце еле бьется.
___________________________
Mia cara* - "моя дорогая" с итальянского.
ИВЛ - искусственная вентиляция легких.