В объятиях гнева

И я снова пролежала почти весь день смотря в потолок, не желая открывать Андреа, и вообще разговаривать сегодня. После его попытки уговорить меня открыть дверь, я лишь фыркнула, и завалилась спать, но и это у меня не вышло. Все мои мысли занимает дядя, и Адамо и Невио, которые явно нервничают из-за меня. По крайней мере, я на это надеюсь. Зато Фелиса, наверное, радуется тому, что наконец избавилась от меня. Стерва.

Сходя с ума от скуки, я наконец решаю узнать, куда делся Андреа, и переодевшись в более удобные вещи, чем платье, выхожу из комнаты, осторожно оглядываясь. Сейчас мне не хотелось с кем-либо разговаривать, ибо я еще не до конца привыкла к людям и правилам в этом доме. Словно кошка, попавшая на чужую территорию, я крадусь по коридору, и сворачиваю за угол, улавливая басистый голос Теодоро. Прежде чем попасть в то место, откуда исходит звук, я неуклюже врезаюсь ногой в огромный пьедестал под статуэткой «Леди Совершенство», а затем в мой лоб почти упирается дуло пистолета, который держит Теодоро. Пока я кривлюсь от боли, придерживая себя за голень, Тео качает головой, и усмехается, опуская оружие. Он явно ожидал увидеть здесь кого угодно, но не меня.

—Ты – проблема, дорогуша, - качая головой, говорит шатен, а затем осматривая меня с ног до головы, заходит туда, откуда вышел.

Я возмущенно хмурюсь, и двигаюсь следом за самовлюбленным Тео, что явно болеет зависимостью от своей красоты. Что-то мне подсказывает, что он жуткий нарцисс.

Когда я вхожу в гостиную, мои глаза разбегаются, словно это не обычная комната, а картинная галерея, по типу Лувра во Франции. Стены увешаны разными произведениями искусства, большие, и маленькие, сюрреалистичные, классические, портреты, и исторические живописи, от чего моя челюсть буквально отпадает, и я не замечаю сидящего в кресле Андреа.

—Я чуть не пустил ей пулю меж глаз, - доносится до меня шепот Тео, и я наконец отрываюсь от осмотра гостиной, переводя взгляд на не очень радостного Андреа.

—Успокоилась? – Андреа будто смотрит сквозь меня, холодным тоном спрашивая.

—Я была спокойна, - хмыкаю я, и оглядываю их мини-банкет на кофейном столике, с бутылкой виски и несколькими пачками сигарет.

В доме тихо, спокойно, мужчины пьют, а женщин и вовсе не видно в темное время суток, что меня удивляет. Я мнусь на месте, пока братья многозначительно переглядываются, а затем делаю шаг к ним, раскачивая руками.

—Виски? – как только Тео предлагает, Андреа скалится, а я хватаю со стола бутылку с остатками алкоголя.

—У вас австралийский, - фыркаю я, осматривая этикетку на бутылке, — мне больше нравится ирландский.

—Тебе больше нравится сидеть за закрытой дверью, как маленький ребенок, - произносит Андреа, и от его сурового лица нам с Тео становится смешно.

Я прикрываю рот ладонью, и еле сдерживаюсь, когда вижу гневного Андреа, а Тео не стесняясь смеется во весь голос, держа в руках бокал, наполненный виски.

—Теодоро, - рявкает Андреа, и тот сразу же замолкает, принимая бесстрастное выражение лица, пока я стою между двух братьев, и не могу успокоиться от резкого напавшего на меня смеха.

—Мне нравится ваш дом, - выдаю я, когда замечаю напряжение, исходящее от Андреа, что явно нервничает из-за нашего тандема с Теодоро, — уютно так, да и картины красивые.

—Бабушка Бьянка обожала искусство, в отличие от остальной части семьи, - пожимает плечами Теодоро, но я не обращаю внимание на него, приковывая свой взгляд к раздраженному Андреа.

Я тихо подхожу ближе, и медленно присаживаюсь к нему на колени, чувствуя, как мой пульс моментально учащается. Ноги Андреа напрягаются, и я уже думаю, что зря так поступаю, но вдруг его рука по-собственнически обхватывает мою талию, и я буквально наваливаюсь на его грудь, ощущая спиной каждый мускул. Мое дыхание замирает, и я медленно расслабляюсь в руках мужчины, ощущая себя в полной безопасности. В тепле.

—Пахнешь лимоном, - шепчет мне на ухо мужчина, касаясь кончиком носа мочки, и я поджимаю губы, встречаясь взглядом с Тео.

Он разваливается на кресле, делая глоток виски, и косо поглядывает на меня и Андреа, от чего стыд накрывает меня с головой. Как только я хочу встать, Андреа не отпускает меня, и я недовольно фыркаю, скрещивая руки на груди. Эти впечатления от ощущения мужских, крепких рук на своем теле резко подают сигналы мозгу, и я моментально вспоминаю о Даниеле, от чего мои конечности будто заливают бетоном. Андреа словно чувствует, что со мной что-то не так, и подает мне свой бокал виски, а я незамедлительно его осушаю, в попытке избавиться от волнения. Находясь рядом с Андреа, мой разум отключается, и я действую какими-то животными инстинктами, полностью забывая о принципах. Блядство.

—Пойдем в спальню, - шикаю я, чувствуя, как ладони потеют от нервов, — я хочу поговорить с тобой.

—Без поцелуев, и закрытых дверей? – подстегивает Андреа, постукивая пальцами по моей талии.

Я оборачиваюсь, и с укором смотрю на мужчину, чья суровость сменилась спокойствием.

—А я как раз пошел за поцелуями за закрытыми дверями, - вдруг выдает Тео, вставая с места, и Андреа сильнее прижимает меня к себе, будто показывая брату, с кем именно нахожусь я. Бред.

—Минет не есть поцелуй, Тео, - выпаливает Андреа, и встает с места, поднимая меня над землей, а я изгибаю губы буквой «о», от его слов.

—Такой моветон, брат, - кривится Теодоро, — при леди, да такие слова!

Андреа уже замахивается в него бокалом, но шатен успевает скрыться за дверью, а я усмехаюсь себе под нос, продолжая висеть в воздухе, в руках мужчины. Я качаю ногами, пытаясь достать носочками до пола, но рост и хватка Андреа не позволяет мне это сделать. Я как ребенок запрокидываю голову, смотря на мужчину, и он качает головой слабо смеясь.

Непреодолимая радость окутывает меня, когда я вижу его улыбку, и меня уже перестает смущать тот факт, что он несет меня в спальню, не давая возможности дойти самой.

Дверь распахивается, Андреа ставит меня на пол, и я оборачиваюсь, склоняя голову набок, проявляя интерес. Пока мужчина медленно изучает меня, я изучаю его в ответ, темные волосы слегка взъерошены, рубашка расстегнута на верхних пуговицах, а руки плотно сжаты в кулаки, будто он все еще зол.

—Мне не нравятся твои выходки, - Андреа цепляется взглядом за мои глаза, и я как зачарованная не могу оторвать от него свой, — Каморра отличается от Ндрангеты, причем очень сильно. Ты не можешь жить как захочешь, когда остальные беспрекословно подчиняются нашим законам.

Легкое волнение зарождается в моей груди, и я вздыхаю, формулируя речь. Мне вдруг пришло в голову быть аккуратнее с Андреа, но вот моя кровь, мои эмоции, и мои вспышки агрессии немного не согласны с этим.

—Ваши законы строже, чем в любой женской тюрьме, - возмущаюсь я, — я не буду молчать, когда меня пугают, не буду бояться, когда ко мне подходит мужчина, и тем более не буду лишать себя обычных манер, когда нужно с кем-то поздороваться за руку.

—Элиза, - холодный тон Андреа не пугает меня, и я продолжаю стойко выдерживать его взгляд.

—Ты не подчинишь меня. Бесполезно, - шиплю я, прищуриваясь, и Андреа качает головой, шевеля челюстью.

—Я в душ, а ты собирайся, - рявкает мужчина, одаривая горящим от гнева взглядом, — мы летим в Техас.

Неожиданное заявление Андреа вводит меня в ступор, и я даже не замечаю, как он скрывается за дверью ванной. Потом я все же осознаю, и даже вспоминаю о том, что Андреа обещал мне разговор с Алессандро, и сейчас это может быть именно он. За эти два дня я успела соскучиться по близким, и уже чувствую, как серотонин повышается от одной только мысли, что я могу увидеть братьев и дядю.

Наспех я надеваю вчерашние брюки и топ, а когда слышу звук дождя за окном, в панике начинаю искать что-то потеплее, в тех пакетах, что до сих пор стоят по всей комнате. Пока я роюсь в них, и пытаюсь найти среди платьев, нижнего белья, и брендовой обуви какую-нибудь толстовку или куртку, из ванной уже выходит Андреа, и говорит по телефону, не обращая внимания на меня и мое занятие. Я отрываюсь от дел, и воодушевленно, словно ребенок, надоедающий родителям, подбегаю к мужчине, и касаюсь его руки, тем самым отвлекая от разговора. Когда он переводит на меня свой пронзительный, и не особо довольный взгляд, продолжая говорить о каких-то поставках, я резко осознаю, что он стоит передо мной в одном полотенце. Мои глаза пробегаются по еще не до конца высохшему после душа торсу, а затем останавливаются на широких плечах, и мелких шрамах на них. Андреа удивленно изгибает брови, а я вспоминаю про интересную татуировку на задней части его шеи, и обхожу мужчину, а затем замираю, испуганно округляя глаза. На меня смотрит огромный лев, растянутый на всю широкую спину мужчины, его грива окрашена кровью, острые зубы выглядывают из пасти, а взгляд пылает безудержным гневом, и внушает лишь страх. Я поджимаю губы, когда касаюсь носа льва, и кончиками пальцев ощущаю, что это не просто кожа, это рубцовая ткань. Приглядываюсь, понимаю, что лев лишь прикрытие, и вижу сотни длинных рубцов, плотно скрытых под слоем темной краски. Я нервно отдергиваю руку, и Андреа оборачивается, смотрит мне в глаза.

—Это шрамы, - тихо произношу я, и Андреа, резко перебивает меня.

—Я оденусь, и мы можем ехать. Имей в виду, с нами поедет охрана. Даже не думай вести себя так с отрядом, уяснила?

—Снова это твое «уяснила», - фыркаю я, и закатываю глаза, минуя мужчину.

Тема с его раненной спиной все же остается интересной, но реакция Андреа дает мне еще большую уверенность в том, что это слишком личное. Желание узнать его ближе растет в геометрической прогрессии.

Спустя час поездки в машине, а затем и три часа в самолете, я уже схожу с ума от скуки, и нервничаю из-за того, что Андреа не проронил ни слова за все это время. Вопросы о том, куда мы летим, были проигнорированы, а попытка спросить у охраны заканчивалась смертоносным взглядом Андреа, и моим недовольством.

Когда мы останавливаемся около заброшенного здания, холодок пробегает по моему позвоночнику, а мрак и дождь за окнами машины вгоняет в панику. Я нервно сглатываю, и поворачиваюсь к Андреа, как он в это время заряжает свой кольт, и проверяет, плотно ли сидят ножи в ножнах.

—Андреа, пожалуйста, ответь мне, - раздраженно говорю я, и начинаю осматривать парней, что сидели спереди, — зачем мы здесь?

Самые страшные исходы событий пролетают в моей голове, и когда один из людей Андреа открывает дверь, я вцепляюсь пальцами в сидение, пытаясь унять тревогу в груди. Андреа может убить меня, может шантажировать, может использовать как приманку для других кланов. Куча ужасов лезет в мой разум, и когда Андреа оказывается уже около моей двери с протянутой рукой, стоя под столбом дождя, я вскрикиваю.

—Андреа, зачем ты сюда меня привез?! – испуганно взвизгиваю я, и Андреа делает шаг в сторону, открывая мне обзор на тех, по кому я до безумия скучала.

Около здания стоит знакомый внедорожник, а около него возвышаются три массивные фигуры. В центре стоит Алессандро, а по двум сторонам Невио и Адамо.

—Дядя, - на выдохе произношу я, выпрыгиваю из машины, и со всех сил бегу к Алессандро.

Как только я рассматриваю его голубые глаза, сияющие в темноте, слезы пеленой покрывают мои глаза, и я буквально падаю в его объятия, обвивая руками его шею.

—Без лишних движений. Она – Каморра. За свое мы режем глотки, - пугающий голос Андреа раздается за моей спиной, пока руки дяди прижимают меня к себе.

Этот запах, это тепло, эти объятия, что заставляют мои кости хрустеть. Мы обнимаемся, как будто никогда не будем расставаться. Я слышу его голос, который звучит так знакомо и уютно, и понимаю, что эти моменты невозможно забыть. Я испытываю невероятные эмоции - благодарность, счастье, искренность. Мой дядя - человек, которого я всегда буду любить и скучать по нему.

—Жизнь моя, - приговаривает дядя, гладя мои уже промокшие волосы, — моя девочка.

—Прости меня, дядя, - еле выговариваю я из-за онемевшего от стресса языка, упираясь носом в плечо Алессандро, — прости меня, я так скучала.

Крепкие, самые родные руки обхватывают мои плечи, и я сквозь дождь смотрю на дядю, на его уставший вид, на появившиеся морщины, на слезы, звенящие в уголках глаз. К нему подходит Адамо, и я сразу же обнимаю и его, поглаживая взъерошенные, темные волосы. Сердце бьется так сильно, что кажется, будто оно выскочит из груди, и я отстраняюсь от Адамо, желая обнять и Невио, но оглянувшись, я понимаю, что он не подошел ближе. Позади меня стоит Андреа с оружием и своими людьми, ливень пробирает насквозь, а холодный взгляд кузена наносит решающий удар.

—Я заберу тебя, слышишь? – шепчет Алессандро, обвивая рукой мое запястье, — скажи, где тебя держат, и я заберу тебя в ближайшее время.

Адамо взволнованно оглядывает меня, а затем резко гневается, глядя за мою спину. Андреа внушает страх, но моя семья не боится. Моя семья готова на все ради меня.

—Меня не держат, - отвечаю я, слыша хрипоту в своем голосе, — я пришла сюда по своему желанию.

Легкое изумление проскакивает на лице дяди, что не отпускает меня, но я замечаю, что мои слова не были сильным удивлением. Адамо хватается за голову, и не обращая внимания на дождь, запрокидывает ее, и истерически смеется, от чего мурашки покрывают мою кожу.

—Элиза, не неси бред, - шипит Алессандро.

—Невио был прав, - выдает кузен, и я дергаюсь в его сторону, но вот Алессандро не дает мне сделать и шагу.

—Элиза, он украл тебя со свадьбы. Угрожал Беатрис, стрелял на поражение. Не говори, что ты с Романо добровольно, - выдает Алессандро, каждые пару секунд глядя за мою спину, — я не поверю.

Чувство вины бьет под дых со словами Алессандро, и я опускаю глаза, не в силах посмотреть на него с полной уверенностью. Голова начинает кружиться, я покачиваюсь, но дядя крепко держит меня, с надеждой оглядывая. Сердце разрывается, я вспоминаю все лучшее, связанное с родным домом, вспоминаю детство, вспоминаю любовь дяди и братьев, а затем вспоминаю Даниеля, и резкий всплеск адреналина заставляет меня очнуться. Невзаимные чувства к нему, будто дают мне толчок. Я гордо вздергиваю подбородок, и смотрю на дядю, стойко выдерживая его расстроенный взгляд.

—Я ушла с Андреа, потому что захотела избавиться от тисков отца, и от его жестокости и правил, - молвлю я, и Адамо рядом оскаливается, и даже делает шаг вперед, но звук перезаряжающегося оружия со стороны Андреа его останавливает, — Каморра мой дом, Алессандро. Я хотела поговорить с тобой, чтобы убедить, что я в порядке.

—Давай просто сунем ее в машину, перестреляем Романо, и вернемся домой, - рявкает Адамо, хватая отца за плечо, и я скалюсь, будто хочу защитить Андреа.
Хочу, и делаю.

—Я безумно люблю вас, - хмыкаю я, холод начинает пробирать до костей, а чувство вины все растет и растет.

Напряжение в атмосфере душит, и я обессиленно вздыхаю.

—Я люблю вас, и буду любить, даже находясь в Каморре. Простите.

—Невио не простит тебя, - рявкает Адамо, и я хватаю его за руку, притягивая к себе.

—У тебя три минуты, Тиара, - баритон Андреа поторапливает дядю, и он несмотря на взаимную ненависть с Романо, заключает меня в объятия, притягивая за собой и Адамо.

Невио стоит поодаль, сверля меня своим тяжелым взглядом, от чего тепло, подаренное Алессандро и кузеном быстро проходит.

—Ты уверена в своих словах, жизнь моя? – переспрашивает дядя, и я без сомнений киваю, а затем смотрю на Невио.

Кровь в жилах стынет от его холодности, и я с надеждой в голосе прошу дядю дать мне возможность поговорить и с ним.

Дядя подзывает Невио, и я мнусь на месте, ощущая всю шкалу эмоциональной боли. Невио нехотя плетется ко мне, и я слабо улыбаюсь, смотря в его невероятное красивое лицо.

Мои волосы липнут ко лбу из-за дождя и ветра, я поднимаю глаза на брата, после того как Алессандро и Адамо делают пару шагов назад, оставляя нас наедине.

—Ты все еще любишь меня, - с дрожью в голосе говорю я, чувствуя, как сердце обливается кровью.

—Ты с Каморрой, - отвечает он грубым тоном, и слеза скатывается по моей щеке, смешиваясь с дождем, — я не могу любить тебя.

—Но ты любишь меня, - уверенно отвечаю я, хватая Невио за руку.

Ощущение его кожи под своими пальцами дают мне всплеск серотонина, я улыбаюсь, несмотря на холод, на слезы, на безумную боль внутри. Его глаза горят отчаянием, и он сдается, а затем наклоняется, и касается своими теплыми губами моей щеки. Я вздрагиваю, и поджимаю губы, смотря на брата. Я знаю, что он любит меня, хоть и не говорит об этом. Невио любит меня так сильно, как не сможет полюбить никто в этом черством мире.

—Прощай, Элиза, - шепчет Невио, чьи темные волосы промокли, и теперь падают ему на глаза, — ты выбрала свой путь.

—Тиара, время, - снова торопит Андреа, и Невио выдергивает свою руку из моей хватки, даря свой последний, теплый, полный любви взгляд.

—Я буду скучать, - кричу я так громко как могу, чтобы дядя и кузены смогли меня услышать, — я люблю вас!

—Это не последняя встреча, Андреа, - рявкает дядя, обращаясь к Дону Каморры, пока смотрит на меня, — пока я советник, я буду делать все возможное, чтобы Каморра пала.

Три массивных фигуры садятся в автомобиль, и отъезжают от места встречи, и пока из-под колес летит грязь, из моих глаз льются слезы. Ноги уже не в силах держать меня, и я падаю на колени, плевав на дождь, на мокрую, холодную землю, на все вокруг. Дрожащими руками я хватаюсь за голову, и чувствую невыносимую боль в районе сердца. Оно рвется, разрывается на куски, заливается кровью, не дает спокойно дышать. Сильные руки обхватывают мои плечи, и поднимают, но я не перестаю плакать, осознавая, что предала самых любимых мне людей. Я предала семью. Я предала Ндрангету.

—Леди, - говорит Андреа, подхватывая меня на руки, плачущую, тревожную, расстроенную и обессиленную.

—Я предала семью, - всхлипываю я, и впиваюсь пальцами в плечо Андреа, когда мы садимся в машину, — я предала свою семью!

—Твоя семья – Романо, - строго произносит Андреа, и вдруг накидывает свой пиджак мне на плечи, укутывая как можно сильнее, — Каморра твой дом. Прими это как можно скорее, или ты сойдешь с ума. Твой отец явно не страдает по тебе.

С фразой Андреа вдруг что-то во мне меняется. Упоминание отца вызывает во мне гнев и сильнейшую боль, но я резко перестраиваюсь. Сила поднимается во мне, я чувствую, как гордость и стойкость наполняют мое сердце. Я решительно поднимаю голову, смотря на Андреа. Я не желаю больше плакать и скучать по дому, который дарил мне лишь ужас. Я хочу, чтобы отец увидел во мне силу и решимость, чтобы он понял, что я не боюсь стоять за своими убеждениями. Дядя и кузены всегда будут для меня самыми близкими, но я докажу отцу, что я ушла, потому что захотела. Мое сердце бьется сильно, но в нем больше нет места для страха, только уверенность в своих действиях. Андреа с интересом оглядывает меня, прежде чем спросить.

—Леди?

—С этого момента я женщина, стоящая рядом с Доном Каморры, - без капли дрожи в голосе, говорю я, и Андреа восхищенно кивает, — отныне я твоя женщина, Андреа. Отныне, я – Каморра.