Глава 26.
Когда лучи света падают на мое лицо, мне приходится прищуриться, и после открыть глаза. Я испытываю легкий испуг, когда понимаю, что снова просыпаюсь не дома, а затем перекатываюсь на другой бок, и не обнаруживаю рядом мужчины, на котором я вчера благополучно уснула. Не знаю, что именно на меня нашло, но теплая, мускулистая грудь была идеальным местом, чтобы провалиться в сон. Андреа действительно относится ко мне лучше, чем родной отец несмотря на то, что чисто теоретически два дня назад мы были врагами, с многолетней, пассивной войной наших семей.
Приподнявшись на локтях, я прикрываю луч света ладонью, и оглядываю комнату, чей пол уставлен кучей пакетов из брендовых бутиков.
—Неужели он все сам покупает? – говорю я сама себе под нос, и качаю головой.
Вспомнив об обычном утре в своем доме, я резко поникаю, но сразу же стараюсь взять себя в руки. Дом Тиара не лучшее воспоминание в моей жизни, и когда-то мне бы пришлось покинуть его, но я даже не подозревала, что стану жительницей дома главы Каморры. Рано или поздно я должна привыкнуть к жизни здесь, ведь вряд ли у меня будет возможность выбраться из лап Андреа.
После душа я наряжаюсь в одно из легких, белых платьев, что оказались в комнате неизвестным мне способом, собираю волосы, и снова надеваю тапочки, которые я носила вчера. Дома я привыкла наряжаться, краситься, и буквально сиять, но здесь, меня окутывает странное чувство уюта. Здесь будто теплее. Здесь будто и правда мой дом.
Как только я выхожу за пределы комнаты, легкое головокружение заставляет меня упереться плечом в стену. Я не ела с того момента, как собиралась надевать свадебное платье еще дома, а когда Тео любезно интересовался, не голодна ли я, мой мозг защищался, а желудок не хотел есть.
Я двигаюсь по коридору в поисках кухни, и пока оглядываюсь по сторонам, меня окликает знакомый голос, и я поворачиваюсь.
Виттория стоит посреди коридора с чашкой в руках, радостно улыбаясь. Ни следа грусти по недавно умершему мужу на ее лице я не наблюдаю, и улыбаюсь в ответ, подходя к женщине ближе. У нее выразительные глаза, изящный нос и идеально обведенные губы. Я не могу оторвать взгляд от этой женщины, она выглядит так великолепно, что уверена, если моя мама встретит ее, у нее случится инфаркт на почве конкуренции.
—Позавтракаем? – предлагает Виттория, и я без сомнений соглашаюсь.
Мой желудок явно требует еды.
Пока несколько молоденьких девушек подносят нам закуски и напитки, я устраиваюсь поудобнее за сервированным темной, керамической посудой столом. Розовые азалии в вазе придают хоть какого-то цвета мрачной столовой этого дома.
—Итак, cara*, - произносит Виттория, делая глоток уже остывшего кофе, — наверное, у тебя есть вопросы по поводу нашей семьи, а особенно, по поводу Андреа.
Виттория была права, я слишком мало информирована о доме, а еще больше о людях, в нем живущих. Этот разговор пойдет мне на пользу, и явно поможет отвлечься от тяжелых мыслей о дяде и кузенах.
—Расскажите мне о тех, кто живет в этом доме, - говорю я, и наконец приступаю к поеданию безумно привлекательных венских вафель с ветчиной и сыром.
Виттория не переставая улыбаться кивает, и снова делает глоток кофе, прежде чем начать говорить.
—Этот особняк находится в округе Вестчестер, - сообщает Виттория, и я удивленно смотрю на нее, — ты спала, когда Андреа тебя принес, наверное, ты даже не знаешь, где именно ты находишься.
Я понимающе киваю, а и продолжаю слушать. Виттория кажется милой женщиной, и мы сможем подружиться, если я узнаю ее получше.
—Это фамильный дом Романо, и я сама не являюсь настоящей его жительницей, так как с рождения не носила эту фамилию, - Виттория расслаблено осматривает столовую, — мой муж умер, сейчас он принадлежит действующему Дону, то есть Андреа, но помимо него у меня есть сын Теодоро, и дочь Сицилия.
Я вспоминаю вчерашнее знакомство с девушкой, и нахожу легкое сходство между самой Витторией и Сицилией. У них безумно красивые, карие глаза, отливающие медью, и аккуратные, тонкие носики, что делают их похожими.
—У вас безумно красивая дочь, - говорю я Виттории, и гордость играет в ее глазах, широко улыбаясь.
—Сицилия самый невинный, и тихий ребенок из всех троих, - женщина поправляет край своего темного платья, — и, я заметила, что у тебя довольно тяжелый характер, поэтому прошу тебя быть осторожней с ней. Сици мягкая, и очень впечатлительная.
Возможно, мне показалось, но будто Виттория слабо предупредила меня о том, что ее дочь слишком важна, и за нее она готова на все. Я приостанавливаю свою трапезу, и откладываю приборы в сторону, делая акцент, насколько важен мне этот разговор. То, как мама Андреа с трепетом отнеслась ко мне, правда заслуживает моего хорошего отношения.
—Надеюсь, я смогу с ней подружиться, - отвечаю я, и делаю глоток свежевыжатого сока, — по словам Андреа, я здесь надолго.
—Ты здесь, скорее всего, навсегда, Элиза, - произносит Виттория, и резкий приступ кашля нападает на меня.
Я хватаюсь за край стола, и женщина заботливо похлопывает меня по спине, взволновано заглядывая в мое лицо. От фразы Виттории, я начинаю сильно нервничать, и будто паника накрывает меня с головой. Мой мозг отказывается принимать информацию о том, что я могу остаться здесь навсегда, от чего я начинаю задыхаться.
—Cara, что с тобой? – звонкий голос Виттории раздается эхом, и в столовую тут же входит рабочий персонал, испуганно поглядывая на меня и свою хозяйку.
—Простите, просто подавилась, - лгу я, и сразу же хватаюсь за стакан, выпивая сок до дна.
Тревога по чуть-чуть отступает, и когда я наконец прихожу в себя, Виттория облегченно выдыхает, и садится на свое место, потирая лоб. Вина захлестывает меня, я слишком резко реагирую на обычные фразы, и заставляю женщину нервничать и волноваться. Аура вокруг немного давит на меня, но ведь это нормально в моем положении.
—Андреа привел тебя в качестве своей женщины, Элиза, - продолжает Виттория, видя мое растерянное выражение лица, — и, если ты против, тебе нужно попытаться объяснить ему это. Романо жуткие собственники, и борьба с такими мужчинами, как мои сыновья просто бессмысленна. Поверь, я знаю, что говорю.
—Я еще не разнесла ваш дом, и не попыталась убить Андреа во сне, потому что сама хочу здесь находиться, - на выдохе произношу я, и сама удивляюсь тому, что говорю, — я приняла тот факт, что я с ним, просто адаптируюсь.
Я вру самой себе, говоря эти вещи, но подсознательно ощущаю тепло и уют, чувствую безопасность вокруг. Андреа за короткий срок стал мне чем-то большим, чем просто знакомым, и это путает мои раздумья, закручивая их в огромный ком нитей. Мое сумасшествие усиливается, когда я погружаюсь в эти мысли, но я стараюсь держаться.
Виттория выводит меня из транса звоном чашки об тарелку, и я смотрю на нее, улыбаясь уголками губ. Ее спокойное выражение лица сменяется гневом, и я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с мужчиной, стоящим в дверном проеме. Ренато Романо собственной персоной, слегка улыбаясь оглядывает меня и Витторию, постукивая пальцами по косяку.
—Цель визита, Ренато, - требовательно произносит Виттория, и от милого, тонкого голоска не остается и следа.
Я замечаю усмешку Ренато, и сама холодею, принимая бесстрастное выражение лица. Напряжение растет после фразы Виттории, и ожидание начинает надоедать.
—Да вот, приехал познакомиться с будущей обладательницей своей фамилии, - неторопливо говорит мужчина, и я оценивающе оглядываю его.
Как и при первой встрече он кажется загадочным, и даже немного пугающим, но вот голос Виттории буквально выбивает меня из размышлений. Она явно не рада видеть его.
—Она не только твоя, non costringermi a litigare con te*, - мама Андреа резко переходит на итальянский, и ее тон звучит угрожающе, но вот Ренато это не пугает.
—Элиза, мы можем поговорить наедине? – игнорируя Витторию, полноправную хозяйку этого дома, Ренато обращается ко мне, и я удивленно вскидываю брови.
—Ренато, - выпаливает Виттория, но я перебиваю ее.
—Давайте поговорим, синьор Романо.
Виттория одаривает меня многозначительным взглядом, но, как ни странно, молча встает, а затем останавливается около меня, наклоняясь к уху.
—Если Андреа узнает, будут проблемы. Даже мне не разрешено говорить с ним просто так, - шипит женщина, а затем грациозно покидает столовую, оставляя нас наедине.
Ренато присаживается на место Виттории, и неторопливо достает пачку сигарет из кармана, пока я непоколебимо смотрю ему в лицо. Я не ощущаю страха находясь с Ренато, поэтому закидываю ногу на ногу, и устраиваюсь поудобнее, ожидая диалога. Мне было интересно, о чем со мной хочет поговорить бывший ухажер мамы, и по совместительству родственник Андреа.
—Ты упала как снег на голову на нашу семью, - вдруг проговаривает Ренато, кладя сигарету меж губ, — ты думаешь, сможешь пробыть здесь дольше, чем неделю?
—Как я понимаю, вы вообще не живете здесь, так какое вам дело до меня? – завожусь с полуоборота я, вскидывая бровь.
Тон Ренато не устраивает меня, и я начинаю закипать, чувствуя привычный прилив адреналина.
—Если ты не в курсе, я родной дядя Андреа, - огонь загорается в руке Ренато, и он подносит его к сигарете, продолжая смотреть мне в глаза, — моя задача оберегать семью от врагов, кем ты как раз и являешься.
Я широко улыбаюсь, и в своем стиле запрокидываю голову, выказывая полное неуважение к собеседнику. Он явно намекает на то, что я появилась здесь не просто так, и могу навредить семье Андреа, что приняла меня как родную. Блеф.
—Я вошла в этот дом с Андреа, мать его, Романо, - резко выпаливаю я, и упираюсь руками в край стола, приподнимаясь с места, — он Дон, он решает, кто враг, кто друг.
—Всего два дня назад ты была предана своему отцу, Дону Ндрангеты, а сейчас говоришь мне о моем капо? – сощурившись, Ренато делает затяг, а затем стряхивает пепел прямо в чашку Виттории, — еще один факт отсутствия преданности. Ты не была обещана Андреа, а значит, предала свою семью, и уехала с незнакомцем, оставляя клан.
—Моя жизнь, и мой выбор не касаются малознакомых мне людей, - шиплю я словно змея, чувствуя опасность, исходящую от Ренато.
Он провоцирует, и мне безумно хочется схватить столовый нож, и вогнать ему куда-то в грудь, чтобы ехидная улыбка сползла с его лица, но я сдерживаюсь.
—Тебе стоит вернуться домой, синьорина Тиара, здесь нет места для вас.
И я загораюсь самым ярким пламенем после фразы Ренато. Никто не имеет права указывать, или говорить, что мне делать, и где оставаться. Я наклоняюсь вперед, чтобы быть немного ближе к Ренато, и облизываю верхнюю губу, пристально смотря на взрослого мужчину перед собой.
—Я останусь здесь подольше, многоуважаемый синьор Романо, - шепчу я сладким голоском, противоположным прошлому, от чего мужчина слабо ухмыляется, — ведь мое место уже предопределено, и я хочу увидеть ваше изумленное лицо, когда я буду сходить с алтаря в качестве Элизы Романо.
—Ты плохо осознаешь, в какую семью попала, девочка, - хмыкает Ренато, и я провожу ногтями по скатерти, не зная, куда деть всю свою агрессию, что только и хочет, что вырваться наружу, — мы не Тиара. Мы хуже. Беги, пока не поздно.
Когда я буквально дергаюсь в сторону Ренато, баритон за моей спиной заставляет меня обомлеть, и замереть на месте.
—Ренато.
Я успеваю только понять, что Андреа неожиданно вернулся, как он накидывается на своего дядю, роняя вместе со стулом на пол, и наносит пару точных ударов по лицу, от чего я в панике подбегаю, и касаюсь его плеча.
—Отойди, - рычит Андреа, и я замечаю, как из носа Ренато начинает бежать кровь, но вот он уже не останавливается.
—Ты, блядь, знаешь, что нельзя говорить с чужими женщинами, - рявкает Андреа, нанося очередной удар, а Ренато никак не реагирует, продолжает лежать, и получать кулаками по лицу, — какого хрена ты остаешься с ней наедине?!
—Твою же матушку, – в столовую следом входит Теодоро, и не торопясь подходит к брату, что безжалостно бьет дядю, а затем нехотя оттаскивает его, перекидывая зубочистку с одного уголка рта, в другой.
Пока Ренато пытается прийти в себя, я пячусь назад, замечая горящий яростью взгляд Андреа. Он дышит словно бык, его челюсти плотно сжаты, по лицу ходят желваки, а кулаки периодически сжимаются, когда он бегает сверкающими гневом глазами от меня и к Ренато. Тео крепко держит его, но я понимаю, что на самом деле Андреа сам сдерживается, иначе помощь Теодоро бы не сработала.
—Ты должен был быть на собрании, - грозно произносит Тео, оглядывая собственного дядю, и я вправду удивляюсь тому, как быстро сменяются его эмоции, — что ты делаешь в нашем доме, пока здесь одни женщины?
—Заходил на кофе, - прыскает Ренато, и Андреа снова дергается в его сторону, пока я, стою у стола, и наблюдаю за семейной ссорой.
Я привыкла видеть в гневе всю свою семью, но новые люди, как бы то ни было, все же настораживают меня. Как только Теодоро отпускает Андреа, он подходит ко мне, хватает за запястье и волоком выводит из столовой, нервно дергая головой. На пол пути я отдергиваю руку, и гордо вздернув подбородок, останавливаюсь, не желая чувствовать себя собакой, которую тянут за поводок.
—Не дергай меня так, - говорю я, и злой взгляд Андреа тут же переводится на меня, — во-первых, скажи куда ты меня тащишь, а во-вторых...
Я не договариваю, как Андреа спешно подходит ко мне, подхватывает за колени, и закидывает себе на плечо, заставляя меня полностью забыть то, о чем я говорила.
—А, во-вторых, мне надо объяснить тебе правила поведения в этом, блядь, доме, - рычит Андреа, пока я вишу вниз головой, почти упираясь носом ему в поясницу.
—Андреа, я тебе что, кукла что ли? – возмущаюсь я, пока мы не оказываемся на террасе, и он не усаживает меня на балюстраду, удобно устраиваясь меж моих ног.
Излишние касания немного раздражают меня, но сейчас я зла не по этому поводу.
—А теперь послушай меня сюда, излишне эмоциональная леди, - ноздри Андреа расширяются, а брови сводятся к переносице, когда он говорит со мной, — первое правило этого дома – не говорить с мужчинами, самое главное исключение для тебя – Теодоро. Все.
Я открываю рот от удивления, когда слышу буквально пропитанный злостью, хриплый голос Андреа. Я хочу заговорить, но он обхватывает мои плечи руками, снова говоря.
—Второе – не касаться мужчин, даже Тео. И перестань со мной пререкаться. Уяснила?
—Где я пререкалась? – возмущаюсь я, тыкая пальцем в широкую грудь мужчины, — ты тащил меня словно вещь, я не потерплю к себе такого отношения. Забыл, кого крал?!
—Тебя забудешь, - шипит он, и проводит языком по верхним зубам, нервно дергая головой, — ты услышала все, что я тебе сказал?
Я вдруг перевожу взгляд на его губы, и бабочки в моем животе плавно начинают взлетать, заставляя низ живота скрутиться от приятной боли. Все те поцелуи, которые подарил мне Андреа были чем-то из разряда фантастики, и именно в момент его возмущений, мне захотелось почувствовать это ощущение снова.
Мои руки дрожат, когда я обвожу его шею и прижимаюсь к нему покрепче. Я ощущаю, как внутри меня что-то переворачивается, и тепло тела Андреа, обжигает меня через ткань. Я впиваюсь в его губы своими, и чувствую, как его руки вдруг напрягаются вокруг моей талии, а затем по-хозяйски прижимают меня ближе. Это первый поцелуй, инициатором которого была я, поэтому ощущаю, как он меняет меня, как он заставляет меня чувствовать себя живой и полной эмоций. Я забываю обо всем на свете, кроме этого момента, когда я целую его, когда мы сливаемся в едином порыве страсти. Это чувство словно обволакивает меня, захватывает, и я понимаю, что ничего в жизни не сравнится с этим ощущением. Удовольствие растекается по моему телу, но когда одна рука Андреа медленно спускается к моему бедру, я резко отстраняюсь, будто опасаясь чего-то. Мое лицо явно заливается краской, но я стараюсь выглядеть непринужденно, когда спрыгиваю с балюстрады под удивлённый, и одновременно желающий меня взгляд.
—Я предупреждала тебя. Правила не беда, но вот их соблюдение – моя огромная проблема, - бормочу я, и пулей вылетаю из террасы, оставляя возбужденного, ошарашенного, и явно злого Андреа одного.
Как только дверь его спальни захлопывается, я проворачиваю замок, и упираюсь спиной в нее, тяжело дыша. Я начинаю осознавать, что натворила, и меня окутывает чувство вины, когда вспоминаю Даниеля. Мне вдруг начинает казаться, что я изменяю ему, что не люблю так сильно, как говорила раньше, что больше не чувствую той боли в груди. Бешеный стук раздается в дверь, и я отскакиваю от нее, понимая, что Андреа не оставит меня просто так, но и я не собираюсь сдаваться.
—Элиза, черт возьми, ты творишь неведомую херню, - кричит Андреа, от чего истерический смешок срывается с моих губ, — открой дверь.
—Сегодня я ночую одна, - найдя в себе силы, говорю я, — надеюсь, в этом доме ты найдешь себе место для ночлега.
Я слышу, как Андреа ругается себе под нос благим матом, а затем улавливаю шепот, явно принадлежащий Теодоро.
—Как я рад, что наши спальни находятся в разных частях дома. Однажды она подпалит тебе шторы, и ты погоришь здесь, уверяю.
—Тео, ты, блядь, замолчи!
________________________________
Cara* - в переводе с итальянского "дорогая"
non costringermi a litigare con te* - в переводе с итальянского " не заставляй меня ссориться с тобой."