Глава 25.
Натянув домашние штаны, я выхожу из ванной, потирая промокшие волосы полотенцем. После холодного душа мои мысли очищаются, и я наконец перестаю думать о крокодильих слезах Сицилии, что за все время кремации, а затем и похорон упала в обморок три раза. Я слишком берегу женщин, которые находятся под моей защитой, а Сицилия и вовсе является самой защищаемой девушкой в Каморре, поэтому ее слезы для меня боль.
Когда я появляюсь перед своей же кроватью, изумленные зеленые глаза моментально приковываются к моему торсу, и я замечаю, как ее брови медленно поднимаются вверх. Элиза нервно сглатывает, когда бегает взглядом по моему оголенному телу, и усмешка срывается с моих губ. Я сажусь на край кровати, и бросаю полотенце на пол, давая волосам лечь как им угодно. Элиза упирается спиной в изголовье, и с интересом продолжает пялиться на меня. Явно, что она не видела голых мужчин в живую, что еще больше подогревает мой к ней интерес.
—Как твое состояние после похорон? – спрашивает Элиза, накидывая одеяло на голову, и укутываясь в него словно ребенок.
Мне не хотелось сейчас говорить о человеке, который ничего для меня не значил. Я не любил его, и его смерть подарила мне лишь облегчение.
—Более чем хорошо, - я упираюсь ладонью в кровать, и качаю головой, капли с волос падают на постель, — давай-ка поговорим о том, что тебя волнует.
Девушка тут же вздрагивает, и ее глаза загораются. Сразу заметно, что она долго ждала разговора, и несмотря на свое тихое поведение, она буквально кипит от внутренних эмоций, что рвутся наружу.
—Я уже поняла, что я здесь потому, что ты так захотел, - проговаривает Элиза, и я ухмыляюсь.
А я уже давно понял, что она сообразительная, но не думал, что она так быстро вольется в то, о чем я ей говорил. Все-таки она принцесса, живущая в своем мире, на своей территории всю свою жизнь, а тут резкие перемены могут пошатнуть ее самоуверенность.
—И поэтому я хочу узнать, смогу ли я связаться со своей семьей в последний раз, - с печалью в голосе произносит леди, и я понимающе киваю.
Я не особо владею информацией о внутренних взаимоотношениях семьи Тиара, но по расстроенному лицу Элизы можно понять, что она и вправду волнуется, и нервничает. Ее синяк на щеке точно дело рук Карлоса, и что-то мне кажется, звонить ему она точно не собирается.
—С кем ты хочешь поговорить? – говорю я спокойным тоном, и Элиза загорается еще ярче.
—С Алессандро, - воодушевленно говорит она, дергая пальцами под одеялом, — я хочу поговорить с дядей Алессандро.
Когда я слышу имя консильери, мои глаза автоматически закатываются, а челюсти стискиваются. Наша молчаливая ненависть с младшим братом Карлоса длится ровно с того момента, как я вступил в должность подручного отца, и стал посещать переговоры, явно раздражая этим Алессандро. Я вздыхаю, а когда поднимаю глаза на Элизу, удивленно хмурюсь, видя, что она подобралась ко мне ближе. Ее невинное личико, с горящими изумрудными глазами оказывается напротив моего, и она с надеждой смотрит на меня, ожидая ответа.
—Завтра я организую тебе разговор.
Уголки ее губ поднимаются, и я касаюсь ее щеки, а Элиза отстраняется, замешательство выступает на ее лице. Возможно, я поступаю слишком резко и настойчиво, но, я получаю желаемое всегда, когда хочу.
—Андреа, - проговаривает она на выдохе, и наши взгляды встречаются.
Я чувствую, что моё сердце бьётся быстрее, когда она рядом. Её ум и красота притягивают меня, заставляя меня думать о ней постоянно. Я не могу понять, что происходит со мной, но я притягиваюсь к ней как магнит. Каждый раз, когда она улыбается или говорит со мной, моё настроение поднимается и я чувствую себя особенным. Я не могу объяснить, что происходит со мной, но, черт возьми, я знаю, что она оставила глубокий след в моём сердце.
—Ты ведь понимаешь, что я отличаюсь от ваших женщин? – спрашивает Элиза, продолжая находиться ближе, чем она может себе позволить.
Я кратко киваю, зная, насколько она другая.
—Теперь я часть Каморры, но в силу своего характера я не смогу подчиниться тебе, - произносит она, — и, если ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, тебе придется принять тот факт, что я сама себе хозяйка. Я Тиара, мой кровь не создана для подчинения.
Упрямая, настойчивая, своевольная, и, блядь, безумно привлекательная, когда ставит мне ультиматумы. Я качаю головой, соглашаясь с ее словами, но мысленно знаю, что мы сможем сойтись с ней на компромиссе, стоит только подождать.
—То есть ты свыклась со своим положением? – подначиваю Элизу я, и она усмехается, но не опускает головы, уверенно выдерживая мой взгляд.
—Ты сказал мне одну вещь, когда мы ехали в машине, - леди вынимает руки из одеяла, и я замечаю свою футболку на ней.
Чувство собственности греет мне душу, и я самодовольно улыбаюсь. Все эти разговоры в моей спальне, в моей постели, вызывают во мне смешанные чувства, и не только радость и наслаждение, но еще и возбуждение, от вида ее оливковой кожи, тонкой шеи и аккуратных плеч.
—И какую же? – спрашиваю я.
—Ты сказал, я больше не принцесса, - ее губы растягиваются во властной, широкой улыбке, — я королева. Поэтому я не сильно расстраиваюсь повышению своего титула.
—И каково тебе?
—Я пока привыкаю, - ехидничает Элиза, и ее плечи опускаются, что значит, расслабляется, — но поверь, я буду проблемой на твою голову. Ты украл не просто невесту, ты украл сумасшедшую невесту.
—Может на это и был упор, - смеюсь я, и падаю на кровать, упираясь ладонью в голову, — я знал, кого крал, леди. И то, что ты сумасшедшая я понял еще тогда, когда ты убила своего же солдата из-за своего пылкого характера.
Элиза выдыхает, и ложится рядом на приличном расстоянии, снова укутываясь в одеяло. Ее глаза светятся даже в темноте, но она делает вид, что все еще не испытывает ко мне каких-либо чувств. Может, мы и не так близки, но тонкая нить между нами присутствует, и это глупо отрицать.
—Может выделишь мне комнату? – Элиза прищуривается.
—Чем тебе не нравятся мои хоромы? – спрашиваю я в ответ, и леди оглядывается, с недовольством осматривая мою холостяцкую комнату в темных тонах.
—Тем, что они твои, Андреа, - шипит она, и зевает, прикладывая ладонь ко рту.
—Хочешь выспаться, леди?
—Теперь я живу в доме вражеского клана, в комнате самого Дона. Есть ли возможность выспаться без страха быть убитой? – язвит леди, и я смеюсь, а затем ложусь поудобнее, заводя руки за голову.
Элиза неожиданно подбирается ближе, и смотрит исподлобья, а затем тыкает пальцем мне в грудь, и смеется.
—Я коснулась твоего брата вот так, - она повторяет жест, и в моей груди вспыхивает огонь ревности, который я испытывал на протяжении двух месяцев, когда считал, что Элиза и Диего начнут сближаться.
Я перехватываю ее руку, и нависаю над ней, от чего ее глаза расширяются от шока, но она не опускает головы. Страха на ее лице не видно, я гляжу на нее с чувством собственности в груди, ее губы приоткрываются, и Элиза выдыхает.
—Наши женщины не касаются чужих мужчин, - шиплю я сквозь стиснутые зубы.
—Если я твоя женщина, у меня должно быть больше привилегий, - рявкает она в ответ, и я не сдерживаюсь.
Заведя руку Элизы над ее головой, я хватаю ее за шею, и целую, не давая ей возможности отпрянуть. Я чувствую, как ее губы мягко прикасаются к моим, а мое сердце начинает биться быстрее. Моя рука осторожно обхватывает ее талию, прижимая к себе, словно хочу показать всем, что она моя. Я погружаюсь в этот поцелуй, будто наслаждаюсь каждым мгновением, каждым движением наших губ. Я ощущаю, как Элиза неумело поддается вперед, мое тело вспыхивает жаром, и я продолжаю блуждать языком по ее рту. Открыв глаза во время поцелуя, я замечаю, как ее щеки становятся пунцовыми, а глаза плотно закрыты, будто она боится увидеть меня перед собой.
Я отстраняюсь, чувствуя прилив крови и энергии к своему члену, а затем осматриваю изумрудные глаза и слегка припухшие губы, что приоткрыты. Элиза изумленно оглядывает меня, а затем ее руки пихают меня в грудь, и я падаю на кровать рядом с ней, давая ей возможность подумать, что она так просто может от меня избавиться.
Я принимаю прошлую позу, решая не задавать леди лишних вопросов, видно, что она слишком нервничает после уже третьего, нашего поцелуя. Ткань треников натягивается, и я слегка усмехаюсь, понимая, насколько Элиза, мать ее, Тиара возбуждает и привлекает меня что на эмоциональном, что на физическом уровне. Но когда ее ладонь ложится на мою оголенную грудь, дыхание прерывается, и я смотрю на девушку, что, поджав губы, медленно подбирается ко мне.
—А еще ты сказал, что кроме простыней, мне принадлежишь еще и ты, - вдруг выдает Элиза, и подмигнув мне, укладывает свою голову мне на грудь.
Ее светлые волосы щекочут мне подбородок, и я в ступоре не знаю, как на это реагировать. Я чувствую ее тепло и жар, когда она улеглась мне на грудь. Мое сердцебиение учащается, кровь закипает в жилах от ее нежных касаний. Она пробегает пальцами по оголенному торсу, и я прикрываю глаза от приятных ощущений. Я радуюсь этому моменту, когда мы находимся так близко друг к другу, и все вокруг кажется неважным.
Спустя несколько минут я улавливаю еле слышное сопение, и неспеша поглаживаю светлые волосы, которые теперь принадлежат мне. Вся Элиза Тиара принадлежит мне, и плевать на мир вокруг.
Уснуть сразу за леди я не могу, и когда она вдруг кладет ладонь мне на шею, я устраиваюсь поудобнее, и начинаю думать о том, о чем должен думать в последнюю очередь с женщиной в постели. Теперь я Дон. После похорон отца Кассио старший оставил свой пост при всех главных и младших боссах, соответственно, завтра я и Теодоро должны принять свои посты. Я с малых лет знал, что стану капо, и прекрасно знаю свои обязанности, но теперь я должен сделать все, чтобы отряд и боссы закрепили свои. Я не свой дед или отец, и планирую вознести Каморру куда выше, чем она есть сейчас. Планов в моей голове много, и я настроен воплотить их в жизнь, сделать все, чтобы наш клан стал самым гремящим на всю Америку и Италию. Чтобы он стал страхом для тех, кто все еще сомневается в силе Романо.