Глава 23.
Я медленно открываю глаза, и сразу же хмурюсь, чувствуя пульсацию в висках. Слабость во всем теле не мешает мне подняться на локтях, и оглянуться. Легкий свет софитов бьет мне по глазам, и я прищуриваюсь, продолжая разглядывать темную комнату, которую я вижу впервые. Панорамное окно завешано темными шторами в пол, никакой лишней мебели вокруг, лишь два кресла, кофейный столик, и кровать, на которой я лежу. Я чувствую под собой шелковые простыни, а затем испуганно хватаюсь за свою же грудь, в надежде, что я одета. Как только мои ладони касаются рваного платья на теле, я тяжело вздыхаю, и плечи опускаются, а следом я вспоминаю весь тот ужас, что был так сильно похож на сон. Свадьба, Диего, Андреа. Каморра. Твою мать, я в Каморре.
—Это не может быть правдой, - взволнованно шепчу я себе под нос, а затем собираю одеяло, и укутываюсь в него, словно пытаюсь спрятаться.
В глаза бросается набор ножей, висящий на стене напротив кровати, и я сглатываю, чувствуя себя в огромной опасности. Вчера вся эта суматоха со свадьбой, стрельба и нападение Каморры было бредом, но сегодня это кажется еще большѝм бредом. Я нахожусь в неизвестном месте, одна, в том самом рваном платье, и, явно с беспорядком на голове и лице. Мандраж пробирает меня, и я все сильнее сжимаю край одеяла, пытаясь придумать, что делать дальше. Я не помню ничего ровно с того момента, как уснула на груди, мать его, Андреа Романо, будто мы с ним уже несколько лет женаты.
Неожиданно для меня деревянная дверь распахивается, и в проеме возвышается совершенно незнакомый мне, огромный парень, с ехидной улыбкой и взъерошенными волосами.
—Проснулась, значит, - проговаривает он, упираясь своей большой ладонью в косяк, — пить, есть хочешь?
Я широко распахиваю глаза, и моментально отползаю назад, упираясь спиной в изголовье кровати. Страх от того, что я нахожусь совершенно одна на чужой территории, поглощает меня полностью, и даже не могу вымолвить и слова.
—Так, дорогуша, - произносит шатен, и приближается к кровати, и я не придумываю ничего лучше, как схватить небольшой торшер, стоящий на краю тумбочки рядом со мной.
Я замахиваюсь, и парень смеется, видя, как нелепо выгляжу я, взъерошенная, напуганная с безумными глазами, с торшером в руках.
—Наверное, я позову Андреа, - улыбка резко сползает с лица незнакомца, и когда он стискивает челюсти, я узнаю в его профиле знакомые черты, напоминающие Андреа.
—Стой, - вдруг осмеливаюсь я, и прижимаю торшер к груди, оглядывая мужчину, — где я?
—Тебе точные координаты? – усмехается парень, и проводит рукой по мокрым волосам, аккуратно их укладывая.
С виду он не кажется опасным, или пугающим, но есть в нем что-то, что заставляет меня не доверять его милому тону, и улыбке, которую он слишком уж часто натягивает.
—С-слушай, - заикаясь говорю я, и парень наклоняет голову, изображая интерес к моей реплике, — я в доме Романо, верно?
—Я скажу тебе больше, - шатен плюхается в кресло около столика, и проводит пальцами по идеально выбритому подбородку, — ты находишься в комнате капо Романо.
Изумление, появившееся на моем лице, явно смешит моего собеседника, и я осматриваюсь, пытаясь найти хоть одно подтверждение его словам. Доном Каморры является отец Андреа, и не может же быть, что я нахожусь в его комнате?
—Так, дорогуша, - проговаривает парень, и встает с места, снова бегая глазами по мне, — я позову Андреа, иначе у тебя случится сердечный приступ.
Он не дожидается ответа, и выходит из спальни, а я в панике подрываюсь с кровати, путаюсь в одеяле, и почти падаю, в последний момент упираясь рукой в боковушку кресла.
Буквально через несколько секунд мою талию обвивают сильные руки, и я вскрикиваю, поднимая глаза выше. Андреа нависает надо мной, придерживая меня от падения, я хватаюсь за его сильные руки, и одеяло падает мне под ноги.
—Что я здесь делаю? – говорю я, мысленно проклиная свою жизнь, которая изменилась в одночасье.
Андреа подхватывает меня на руки, и возвращает в постель, снова укрывая одеялом. Я укутываюсь в него по самый подбородок, и наконец осмеливаюсь посмотреть на мужчину, что садится напротив меня, и тяжело вздыхает.
—Леди.
—Почему ты так меня зовешь? – громко спрашиваю я, не давая Андреа закончить, — я тебя умоляю, объясни мне хоть что-нибудь!
Его огромные ладони ложатся на мои колени, что укрыты одеялом, и я вздрагиваю, но не испытываю отвращения, как бывало от касаний чужого мужчины.
—Это твоя комната? – не унимаюсь я, пока Андреа формулирует свои мысли молча осматривая меня.
Он кивает, а затем проводит пальцем по моей щеке, и я шикаю, чувствуя боль. Воспоминания об отце и свадьбе врываются в мой итак слабо соображающий мозг, и я качаю головой.
—Элиза, перестань нервничать, - наконец говорит Андреа своим холодным тоном, и я сглатываю, всматриваясь в карие глаза. Такие глубокие, темные, пугающие, — ты в моем доме, в моей комнате, под моей защитой. Никакой свадьбы против воли, никакого тирана отца. И только попробуй начать защищать его.
Я хочу что-то сказать, но мой взгляд резко переводится к губам Андреа, и я вспоминаю наш поцелуй в машине, от чего краска приливает к моему лицу. Пальцы немеют, и голова начинает кружиться, когда я улавливаю невероятный запах, исходящий от мужчины рядом со мной. Пряный аромат с отблеском древесины окутывает меня, когда лицо Андреа оказывается напротив меня. Так близко, так маняще.
—В качестве кого я лежу в твоей постели на шелковых простынях? – вопрос срывается с моих губ, и я сглатываю от волнения.
—В качестве женщины, которой принадлежит этот дом, - начинает Андреа, пока смотрит мне в глаза, опьяняя своим теплом, — я, и эти гребаные шелковые простыни.
Его тяжелая рука ложится на мой затылок, но больше ничего не происходит. Я чувствую, как от него исходит желание, странное ощущение скручивает мои внутренности, и я будто забываю о том, что пару минут назад меня так волновало. Я касаюсь щетинистой щеки Андреа, своими холодными пальцами, он обхватывает мое запястье, а затем прижимает мою ладонь к своим горячим, пухлым губам. Легкий поцелуй ложится в ладонь, и я выдыхаю, а слезы сами по себе скапливаются в уголках глаз.
—Я забрал тебя, потому что захотел, - произносит Андреа, пристально глядя на меня, — я забрал тебя, потому что тебе тоже это было нужно. Больше тебя ничего не связывает с Ндрангетой, кроме крови в твоих жилах и фамилии, которую в скором времени я планирую изменить.
Ошеломленная словами мужчины, что говорил более чем уверенно, я часто моргаю, и нервно дергаю плечами. Я не могу поверить в происходящее, и когда осознание накрывает меня с головой, тревога зарождается в груди, а мысли заполоняются образами самых близких мне людей.
—Ты забрал меня, чтобы я стала твоей женой? – спрашиваю я дрожащим голосом, и Андреа слабо улыбается, от чего мое тело странно реагирует на него.
—Такой вариант идеален.
Я снова как сумасшедшая смотрю на Андреа, и он уже не стесняясь смеется, видимо, не только шатена, но и его смешит мой внешний вид и испуганный взгляд.
—Я вижу, что твоя паника только усиливается с моими словами, - Андреа вдруг отстраняется, и поправляет ворот рубашки, давая возможность посмотреть на его тело, обтянутое темным материалом, — через полчаса тебе принесут вещи. Прими душ, и настройся на знакомство. Только не пугайся, сегодня все немного расстроены.
—Почему? – интересуюсь я так, будто это и вправду самый волнующий меня вопрос.
—Мой отец скончался ночью, - проговаривает Андреа, и я хмурюсь, слыша радостные нотки в его голосе, — им нужно делать вид, что они безумно опечалены данной новостью.
Свет проливается на мои мысли, и фразы, сказанные ранее. Андреа, прибыв на нашу территорию сказал отцу «А кто сказал, что Дона здесь нет?», а незнакомец, вошедший в эту комнату, сообщил мне, что эта спальня принадлежит Дону. Проклятье. Андреа стал Доном, и я оказалась в его руках.
—Это же может быть сном? – шепчу я, и Андреа устало вздыхает.
—Ох, Элиза, - качает головой мужчина, двигаясь к двери, — прими контрасный душ, леди. А я принесу тебе еще успокоительных.
—Не надо успокоительных! – выкрикиваю я в спину Андреа, — я приду в себя. Дай мне немного времени.
—И не бойся Теодоро, - вдруг сообщает мужчина, смотря на меня, стоя в проеме, — тот незнакомец, которого ты хотела огреть торшером – мой родной брат. Это самый безопасный человек в этом доме для тебя, после меня естественно.