Глава 22.
Я стою здесь, на алтаре, на свадьбе женщины, которая не давала мне спокойно спать больше двух месяцев, существуя в моем разуме. Она так красива в своем белом платье, что хоть и порвано, но все же великолепно на ней сидит. Я понимаю, что вот она женщина моей мечты, женщина, которая мне нужна. Я чувствую, как сердце бьется сильнее, как кожа покрывается мурашками, когда она упирается носом мне в грудь, после того как я убиваю ее жениха.
Крики женщин бьют по ушам, и я, обхватывая Элизу за талию, поднимаю над землей, спуская с алтаря. Я знаю, что хочу быть рядом, заботиться о ней и делать все, чтобы она стала моей. Я готов пойти на все, чтобы показать ей свои чувства, и мое нападение тому подтверждение. Пока Крис держит при себе ту самую девушку, которую он ранил при первом нападении, я двигаюсь вперед, к машине. Все гости, солдаты Ндрангеты, стоят с опущенным оружием, не решаясь пойти против своего Дона, пока я в наглую, на их глазах краду саму принцессу клана, смеясь в лицо Карлосу.
—Что ты делаешь? – доносится еле слышный шепот Элизы, что в моих руках кажется невесомой, — отпустите Беатрис.
Я игнорирую фразу леди, и подходя к машине, сразу же сажаю ее на заднее сидение, чувствуя зуд по всему телу от взглядов вокруг. Расправив плечи, я поворачиваюсь к Карлосу, чей пот уже капает со лба, и улыбаюсь, заводя руки за спину.
—Кристофер, отпусти девушку, - сообщаю я, и он повинуется.
Девочка испуганно отбегает от Криса, и падает в объятия отца, но, как оказалось, не родного, хватаясь за лацкан его пиджака. Оружие солдат, а особенно Невио и Адамо, моментально оказывается наведенным на меня, от чего смешок срывается с моих губ. Гул и шум давит на виски, и я киваю своим людям, что сопровождают меня и брата, дабы те держали на мушки всех, кто пытается убить меня.
—Я забрал свое, Карлос. Элиза Тиара моя, - громко говорю я снова, и вижу, как лицо Алессандро искажается в изумлении, — отныне леди неприкасаемая, и является частью Каморры.
—Ты развязал войну, Романо, - брызжа слюнями произносит Карлос, и за его спиной моментально возвышаются два брата, гневающиеся из-за своей любимой кузины, — ты приехал без капо, а значит, снова действовал за его спиной.
—А кто сказал, что Дона здесь нет? – отвечаю я, и открываю заднюю дверь, пока Крис прыгает на водительское сидение.
Выстрел раздается, и моя левая рука пронзается неприятным чувством боли, от чего я хмурюсь, но успеваю сесть в машину, пока в мое тело не вошло еще несколько пуль. Крис давит на газ, мои люди наносят ответный удар, и машина вылетает из двора с визгом шин. Я выдыхаю, когда за окном наконец появляются другие особняки, отдаляющие нас от злосчастного обитель Тиара.
Наконец, когда я оборачиваюсь, мое сердце получает куда более сильное ранение, чем пуля в моем плече. Изумрудные глаза, наполненные слезами, смотрят на меня с непониманием и интересом, руки Элизы обхватывают подол рваного платья, а капли крови от моей дыры в теле украшают ее оголенные ноги, поджатые под себя.
—Андреа, - дрожащим голосом произносит девушка, — ч-что это было?
Я касаюсь ее холодных рук, и притягиваю к себе, осматривая ее смазанный макияж, и испуганные глаза.
—Ты не хотела этой свадьбы, - спокойно произношу я, и она напрягается, искоса поглядывая на Криса, что нервничает куда больше, чем сама краденная невеста, — я избавил тебя от нее, леди. Теперь все хорошо.
Будто читая ее по глазам, я вижу благодарность, но и презрение. Ощущение ее кожи в своих руках заставляет меня вздохнуть, а ее пухлые губы, так и манят. Элиза вцепляется ногтями в тыльную сторону моих ладоней, и резко приближается к моему лицу, часто моргая.
—Твоя семья разорвет меня, - шепчет она своими высохшими губами, испуганно вглядываясь в мои глаза, — ты украл меня. Я принцесса Ндрангеты.
—Не разорвет, - рычу я, обхватываю ее талию одной рукой, и прижимаю к себе, — отныне ты не принцесса Ндрангеты, отныне ты королева Каморры.
Ее брови взлетают вверх от удивления, губы приоткрываются, и она хочет что-то сказать, но я не придумываю ничего лучше, как овладеть ими. Я обхватываю ее шею рукой, и впиваюсь своими губами в ее, завлекая в страстный, немного неумелый с ее стороны поцелуй. Она не отстраняется, но напряжена, и я провожу раненной рукой по оголенной части ее бедра, успокаивая. Этот вкус ее губ сводит меня с ума, а аромат лимона и мяты, исходящий от безумно красивой женщины, заставляет меня сдерживать свои порывы.
—Что значат твои слова? – отрываясь от меня, взволнованно говорит Элиза, но продолжает находиться в моих объятиях, —Андреа, я сейчас безумно взвинчена, и ничего не понимаю.
Ее дыхание учащается, пока мы мчимся к аэропорту, около которого скорее всего нас могут встретить люди Карлоса, а слезы начинают медленно скатываться по ее щекам. Наверное, даже для такой смелой и безумной девушки, все то, что я устроил, кажется сумасшедшим.
—Смотри, - говорю я, и обхватываю ее лицо руками, от чего она резко шипит.
Мои глаза расширяются, а Элиза сглатывает, кладя свои ладони мне на запястья, будто не желая моих касаний на лице. Проведя большим пальцем по слезе, что скатывалась по ее щеке, я замечаю слабо видный синяк, от чего гнев моментально пробегает по венам, а боль в плече исчезает, словно и не было. Боль, причиненная ей, была куда важнее.
—Леди, - проговариваю я грубым тоном, понимая, что девушка пострадала, и явно не от того, что неудачно прошла по лестнице, — скажи-ка, откуда синяк?
—Мне все это снится? – вдруг произносит Элиза, и я вижу, как она оглядывается, как пытается выяснить происходящее, как паникует и сильно нервничает, — не может же быть такого, что ты, человек, видящий меня всего несколько раз, решил украсть меня со свадьбы, из-под носа Дона вражеского клана, правда?
—У нее явный стресс, - заявляет Крис, поглядывая на меня через зеркало заднего вида, и я киваю ему.
—Так, tesoro, - пытаюсь говорить спокойно, изучая ее черты лица, измазанные брендовой косметикой, — я не удерживаю тебя силой, но и отпустить уже не могу. С момента, когда ты поддалась мне на этом чертовом алтаре, ты стала частью Каморры. Ты – моя.
—Я часть Каморры, - повторяет Элиза, и выдыхает, прежде чем снова посмотреть в мои глаза, которые ее словно пугали, — за последние десять минут я испытала слишком много эмоций, я не знаю, как реагировать. Я не понимаю.
—Дай успокоительное в бардачке, - говорю я Крису, и он тут же исполняет мою просьбу, а затем кидает мне свой пиджак.
—Перевяжи рану, истечешь кровью, - произносит Кристофер, и я киваю, а после и Элиза вдруг переводит взгляд на огнестрельное ранение в моем плече.
Волнение и страх искажают ее лицо, и она едва касается моего плеча, прежде чем ахнуть, и прикусить нижнюю губу. Я впервые настолько близок с женщиной, которая волнует меня не только в сексуальном плане, и все эти касания для меня слишком новы. Я наблюдаю за тем, как Элиза взяв себя в руки хватает пиджак Криса, и со всей силы разрывает его по швам на рукаве, а после обматывает этот рукав над раной, создавая эффект жгута.
—Тебя еще и ранили, - шепчет Элиза, и я слабо улыбаюсь, наклоняя голову набок.
Девушка смотрит на меня исподлобья, и вдруг, неожиданно расслабляется, будто сил на борьбу со стрессом и мной у нее больше нет. Я даю ей таблетку, и она, не колеблясь глотает ее.
—Мы поговорим с тобой, когда ты успокоишься, - снова говорю я, и прижимаю девушку к своей груди, пытаясь хоть как-то успокоить, — теперь нет вещи, которая может тебя напугать.
Ее дрожащие пальцы ложатся на мою грудь, и она вздыхает, видимо, размышляя о своем, пока я стараюсь думать о том, что сейчас происходит в моем доме. Крис как чувствует, и тут же задает вопрос, наводящий меня на положительные мысли.
—Почему Тео не поехал с нами?
—У Тео есть дела поважнее, - ухмыляюсь я, и касаюсь светлых волос Элизы, от чего она вздрагивает.
Наши с Теодоро мысли часто схожи, и именно план по спасению леди от брака с белоручкой, был в буквальном смысле идеальным, чтобы взять еще один грех на наши темные души.
Тепло тела Элизы насыщает меня неимоверным наслаждением, и я прикрываю глаза, расслабленно выдыхая.
Целых два месяца мне приходилось думать о том, что происходит с Элизой, и сдерживать самого себя, чтобы не подорвать всю Ндрангету, сжечь Тиара заживо, оставив лишь принцессу в живых. Она боролась со мной, не отвечала на звонки, игнорировала сообщения, но, однажды она все же ответила. Всего лишь единожды, и мне хватило.
Прошу, не звони мне. Сделай вид, что я умерла. Со мной так или иначе это произойдет.
Слова, полные боли и отчаяния заставили меня подумать над тем, чтобы совершить то, что уже произошло. Я всегда делаю то, что хочу, потому что я Романо. К черту приличия. К черту правила.
Я подхожу к собственному дому, пока в мое плечо мирно сопит Элиза, все еще под действием успокоительных. Плечо слабо ноет, но я не обращаю внимания на легкую боль. Сейчас есть дела поважнее. Ощущение правильности действий окутывает меня, и я с гордо поднятой головой наконец ступаю в дом, где меня встречает Сицилия, что явно удивлена.
—Андреа, - испуганно произносит Сицилия, впервые видя меня в крови, да еще и с неизвестной девушкой на руках, — что происходит?
Кассио стоит у двери, в базовой готовности, и незаинтересованно осматривает меня и невесту в моих руках, как в дом входит Крис, широко улыбаясь. В отличие от первого нападения, парень явно чувствовал себя лучше, и я даже знаю почему.
—Крис, уведи Сици, Кассио, позови Теодоро, - приказываю я, и парни не задумываясь приступают к выполнению.
Я вздыхаю, и провожаю ошарашенную Сицилию взглядом, что, вцепившись в плечо Криса, нехотя удаляется из холла. Девочка явно перепугалась, но сейчас меня интересуют другие вещи. Держа Элизу на руках, я шагаю к креслу, и усаживаю ее, подкладывая под голову остатки пиджака Криса. Дернув плечом, я хмурюсь, и вдруг передо мной появляется мама, испуганно смотрящая на меня, а затем и на Элизу.
—Андреа, - тихо произносит мама, чей голос я слышу от силы раз в неделю.
Она подходит ко мне, и касается моего кровавого плеча, стойко выдерживая страшную картину. Я хмурюсь, видя, насколько спокойно выглядит мама.
—Тебе стоит вызвать доктора, - сообщает она, и взволнованно бегает глазами по моему лицу, будто что-то хочет сказать.
И как по заказу, в самый неподходящий момент со второго этажа спускается Кассио, наш консильери, который все еще занимает пост, несмотря на то что его капо уже умер. Мужчина заводит свои дряхлые руки за спину, и раздраженно оглядывает меня, а затем и Элизу, что удивляет всех, кто замечает ее в моем доме.
—Я даже не хочу спрашивать откуда она здесь взялась, - с отвращением произносит Кассио, и дергает головой, видимо, не желая смотреть на леди, — и я против неизвестных личностей в этом доме.
—Тебе напомнить, чей этот дом по праву? – рявкаю я, пристально смотря в серые глаза консильери.
—По закону, ты можешь приводить в свой дом только законную жену, а не ворованную невесту в разорванном платье, - шипит Кассио, и я, слабо усмехнувшись, тут же бросаюсь в его сторону, и хватаю за ворот рубашки.
—Ты жив только потому, что я уважаю Кассио младшего, - рычу я прямо в лицо старику, а затем отпускаю его, давая вздохнуть, — следи за языком, иначе я лишу его тебя.
—Дон мертв, - резко выдает Кассио, как только я отстраняюсь на безопасное для него расстояние, — и как его советник сообщаю, смерть довольно загадочна.
Ликование зарождается в моей груди, но я натурально изображаю удивление, но следом и правда удивляюсь, видя непоколебимое лицо матери, что, уперевшись плечом в стену, безобидно оглядывала Элизу, мирно спящую в кресле. Она прекрасно слышала сказанные Кассио слова, но продолжает вести себя непринужденно, будто так и должно быть. Я поправляю ворот своей рубашки, и растеряно смотрю в пол, прежде чем задать вопрос.
—Что с отцом?
—Смерть наступила более получаса назад, - нехотя говорит Кассио, — я вызову экспертов, чтобы выяснить причину.
—Сделай это прямо сейчас, - приказываю я, и у Кассио нет вариантов, как только выполнить мой приказ беспрекословно.
Мужчина достает старую модель телефона из кармана, и наблюдая за моей реакцией, медленно удаляется, видимо, подозревая меня в убийстве, в котором, я, как раз таки частично замешан. Я выдыхаю, когда Кассио покидает дом, и сразу поворачиваюсь к маме, а с террасы заходит Теодоро в компании Кассио младшего. Моей радости нет предела, и улыбка на лице тому подтверждение. Я подхожу к маме ближе, и обхватываю ее подбородок двумя пальцами, желая увидеть ее карие глаза.
—С ней все в порядке? – вдруг спрашивает она, кивая в сторону Элизы, и я непонимающе смотрю на маму, —Андреа, я волнуюсь, она крепко спит.
Тео неторопливо подходит ко мне со спины, и касается плеча, приближаясь к уху. Я воодушевленно наклоняюсь, чтобы услышать заветные слова именно из его уст. Из уст родного брата.
—Я убил этого ублюдка, Андреа, - возбужденно произносит Теодоро, и я вдыхаю.
Воздух будто стал чище, а цвета вокруг насыщеннее, когда я наконец слышу эту фразу от Тео. Когда я сообщил Теодоро о том, что хочу украсть Элизу, ни капли сомнения в его взгляде я не увидел, за что подарил ему возможность любым способом избавиться от отца в мое отсутствие. Я знал заранее, что даже если отряд и боссы узнают о смерти Вито от рук собственных сыновей, никто нас не осудит. Может, они и не любили правление Кристиано, правление Вито для них казалось сущим адом, которого я их лишил. Идеальное, тихое убийство, которое сыграло нам всем на руку, только вот мама, будто в трансе все еще не реагировала на новость.
—Мам, отец мертв, - уже говорю я, и она слабо улыбается, смотря на меня, —с тобой все в порядке?
—Она подсыпала ему в алкоголь яд, от которого он бился в конвульсиях, Андреа, - вдруг шипит Теодоро, от чего мои глаза распахиваются шире, и я изумленно смотрю на миниатюрную, безумно красивую, и на вид безобидную женщину, что является моей матерью, — я лишь закончил его последние минуты.
Улыбка на лице мамы становится шире, и вдруг, она берет мои окровавленные руки, что больше ее ладоней в два раза, в свои, уверенно смотря в глаза. Теодоро хлопает меня по здоровому плечу, и отходит, странно оглядывая Элизу, а я стою перед мамой, и жду ее слов.
—Я хочу сказать тебе пару важных вещей, сынок, - тихо произносит мама, и я вслушиваюсь в ее успокаивающий голос, который так редко слышу в последнее время.
Она кивает на Элизу, и я хмуро смотрю на нее, ожидая продолжения.
—Я не знаю кто она, но знаю одно: ты бы не привел в свой дом женщину, которая тебе не важна, - мама делает вдох, и снова слабо улыбается, — я твоя поддержка, Андреа. Твоя женщина – моя дочь. Будь уверен, я не дам этому дому причинить ей боль.
Впервые я вижу искренние эмоции на лице женщины, которую люблю, хоть и молча. Впервые мама вмешивается в дела, которые ее не касаются. Впервые мама дает мне поддержку, видимо, зная, что больше никто не может ей помешать. Все это время она просто хотела избавиться от мужа, которого, казалось, она любила.
—И спасибо, что подарил мне свободную жизнь хотя бы сейчас, сынок, - произносит мама, и по ее щеке катится одинокая слеза, от чего мое сердце сжимается, — я предана вам, Дон Андреа Романо. Предана до конца.
Я притягиваю маму к себе, и заключаю в объятия, от чего ощущение победы и ликования разливается по моему телу. Я добился того, чего хотел. И я чертовски счастлив, что моя семья была предана мне задолго до того, как пост капо достался мне.
Я Романо. Я всегда добиваюсь желаемого.