В объятиях гнева

В моем сердце горел огонь страсти к другому, к тому, кого любила безраздельно и безусловно, но однажды огонь потух, оставив за собой тлеющий пепел. И пришло время, когда обязанности и общественное мнение взяли верх над моими чувствами. Я знала, что выход в этот брак не по любви был необходим, чтобы удовлетворить ожидания своей семьи и окружающего общества. Но помимо любви к Даниелю, я на протяжении двух месяцев думала о том, кто не должен меня интересовать. Андреа. Каморра. Два гребаных месяца раздумий вперемешку с подготовкой к свадьбе, и я превращаюсь из бомбы замедленного действия, в гранату с сорванной чекой.

Атмосфера в спальне невесты, которая не желает выходить замуж, напряженная и нервозная. В комнате витают запахи трусости и стресса, а обстановка напоминает о моих беспокойствах и гневе. Я сижу на краю кровати, и безэмоционально смотрю на манекен с платьем, что любезно помогала мне выбирать мама и тетя Валентина. Все не так. Все, мать вашу, вокруг не так. На улице радостно бегают официанты, я слышу, как мама громко командует остальным персоналом, пока отец попивает виски и переговаривается с Марко.

Свадьба. Моя семья так возвышает подобный праздник, и хочет сделать его невероятным настолько, что мне хочется блевать только от мысли, что мне придется надевать это белое убожество, что украшено драгоценными камнями. Я нахожусь за запертой дверью, и папа, боясь, что я смогу выкинуть какой-нибудь фокус, не пускает ко мне никого, кроме мамы. Даже Адриане, что является моей лучшей подругой, запрещено видеть меня до церемонии. Бред.

—Дорогая, - раздается голос мамы, ключ поворачивается в замочной скважине, и она входит в комнату.

Нежно-розовое платье струится по ее красивой фигуре, русые волосы собраны в идеальный пучок, а улыбка сияет так, словно замуж выходит она, а не я. Мама будто плывет, а не двигается, и как только добирается до меня, касается моих светлых волос, что я даже не тороплюсь укладывать.

—Чего сидишь? Давай, одевайся, - проговаривает Летиция, и я скрещиваю руки на груди, показывая свое недовольство.

Мне казалось, что этот день наступит не так скоро, но сейчас, за пару часов до начала церемонии меня охватывает жуткая паника и гнев. В голове происходит настоящий переворот, и я снова вспоминаю об Андреа, который на протяжении всех двух месяцев, каждый божий день звонил мне, но я не брала трубки. Не брала, потому что любила Даниеля. Нет, скорее думала, что люблю. Не брала, потому что боялась. Не брала, потому что считала, что мне это не нужно. Но сейчас, в этот гребаный день, когда вся моя семья радостно ждет моего бракосочетания, я только и делаю, что думаю об Андреа, но никак не о своем женихе, которому я должна посвятить всю свою жизнь, и не только.

—Я не хочу замуж, - признаюсь маме я, поднимаюсь с места, и оглядываю свою ночную рубашку, в которую я была одета.

—Элиза, давай без глупостей, - взволнованно произносит мама, и я усмехаюсь.

Она никогда не спрашивала у меня, нравится ли мне Диего, хочу ли я связать с ним свою жизнь, и надо ли мне вообще все это, что моя семья пытается мне дать. Мама лишь выполняет прихоти и указы отца, и совершенно не заботится о своих детях. Даже Фелиса для нее лишь еще один способ выслужиться перед мужем, ведь она стала покорной женой, несмотря на свой буйный характер и кровь Тиара в жилах.

—Мам, я не хочу замуж, - повторяю я громче, и подхожу к столу, на котором лежит тиара, не семейная реликвия, но тоже безумно дорогая и красивая.

Женщина с фамилией Тиара на собственной свадьбе и без диадемы – моветон.

—Слушай, - прочистив горло, начинает мама, пока я беру в руки дорогое изделие, и осматриваю каждый камушек, украшающий его, — Даниель не сможет быть с тобой, а другие мужчины, кроме Диего не выдержат твоего безумного характера! Хватит препираться, давай уже соберем тебя!

—Я не выйду замуж, - с расстановкой сообщаю я, и приложив все свои силы, сжимаю диадему в руках, от чего она сгибается, а затем падает на пол, — не выйду.

И пламя в моей груди загорается с новой силой, задевая все вокруг. Я хватаю платье, стягиваю его с манекена под изумленный взгляд матери и ее вздохи, и растягиваю его, от чего швы на нем лопаются, издавая характерный звук. Фатин разрывается в моих руках, мама вскрикивает, а я бросаю платье на пол, и топчу его ногами, выплескивая весь свой гнев.

—Не выйду, понимаешь? – выкрикиваю я, затем срываю помолвочное кольцо с пальца, и кидаю его маме под ноги, от чего она прикрывает рот рукой, и пятится назад, — попробуйте, выдайте насильно!
Попробуйте!

Крик, вероятно слышит весь дом, но я не волнуюсь, продолжаю сносить все на своем пути, пугая мать, наполняя свою душу негативом и хаосом. Я не хочу быть невестой, не с Диего, не в этом доме.

—Чертова дура, - с такими словами в комнату, словно торнадо влетает отец, и уже через несколько секунд он оказывается напротив меня, дыша как бык.

Папа тут же дает мне пощечину, от чего я прикусываю щеку от боли, а затем прикладываю ладонь к горящей огнем щеке, чувствуя еще больший прилив энергии.

—Орешь как резаная на весь дом. Совсем мозги растеряла? – рычит папа, и как по заказу в комнату следом входит дядя Алессандро, поправляя свой синий галстук.

—Карлос, - проговаривает мама, и получает укоризненный взгляд мужа, а затем уходит, словно ничего странного сейчас не происходит.

Я чувствую, как кожа на лице пылает, а гнев давит на грудь. Я дергаюсь, и отхожу от отца, вставая ногами на свое же свадебное платье.

—Не выйду, понял? – рявкаю я, и лицо отца искажается в убийственном бешенстве.

Алессандро моментально хватает брата за локоть, оттаскивая назад, но тот будто пес на привязи, только и рвется к своей жертве.

—Ты закроешь свой гнилой рот, и через час выйдешь в сад, как самая порядочная невеста, - рычит папа, чья кровь приливает к голове, и его лицо краснеет, — а если нет, я могу отправить Адамо еще на несколько ударов прутом, как в прошлый раз.

Сердце пронзает чувство вины, и я испуганно гляжу на дядю, что начинает закипать следом. Шантаж кузенами самое больное, что может сделать отец в данной ситуации, и я с психом сжимаю свои челюсти, а затем поднимаю платье, прижимая его к своей груди. Папа удовлетворенно кивает, но я все еще вижу нездоровый блеск в его глазах, от которого становится не по себе. Он так же быстро покидает комнату, а Алессандро подбегает ко мне, и обхватывает руками мое лицо.

—Элиза, я ничего не могу поделать, - говорит Алессандро, и его взгляд смягчается, когда большим пальцем он проводит по месту удара.

—Ты не мои родители, Алессандро, - вздыхая, тихо говорю я, и смотрю на дверь, за которой мои мать и отец наплевательски относясь к дочери, продолжают подготавливаться к свадьбе, — ты не виноват. Ты был моей поддержкой все двадцать лет, и, к сожалению, теперь я должна стать самостоятельной.

—Знай, что я люблю тебя, - шепчет дядя, и целует меня в висок, а затем прижимает к себе, тот, чего слезы подступают к моим глазам.

—Я тоже люблю тебя.

Спустя двадцать минут моей попытки успокоиться, моя мать все же вернулась, и словно ничего не произошло, взялась за тональный крем и мое лицо, что сияло гематомой на щеке. С пустыми глазами и неимоверной болью в груди, я сижу напротив зеркала, и наблюдаю за тем, как мамины холодные пальцы вбивают крем мне в кожу, в надежде скрыть домашнее насилие, что уже стало нормой.

—Иногда мне кажется, что у тебя нет сердца, мам, - выдаю я, и мама вдруг замирает с тюбиком в руке, — продолжаешь вести себя так, будто ничего не произошло.

Ее светлое лицо становится еще бледнее, и она вздыхает, не проронив ни слова. Я лишь усмехаюсь, и в комнату входит девушка, которую я не знаю, с чехлом для одежды в руках.

—Синьора Тиара, - проговаривает она, смотря на маму, а затем передает ей содержимое, и удаляется, не обращая на меня никакого внимания.

Мама неторопливо расстегивает чехол, и я замечаю белый материал внутри. Это оказывается свадебное платье, что-то из разряда винтажных нарядов. Невероятно красивые гипюровые рукава, утонченный материал, длинный шлейф и безумно элегантные узоры на этом платье заставляют меня пристально оглядеть его.

—В этом платье я выходила замуж за твоего отца, - говорит мама, и хмурится, будто не хочет вспоминать тот момент, — раз ты испортила свое, то тебе придется пойти в нем.

Я киваю, не желая спорить, и через полчаса мой макияж был закончен, а мамино платье идеально сидело на моей фигуре, будто шили прямо под меня. Настроение от этого не улучшилось, поэтому я даже не провожаю маму, и как только дверь захлопывается, я выдыхаю, и падаю лицом на кровать, не заботясь о своем внешнем виде.

Я чувствую, как нервы мои напрягаются до предела, когда я вижу бездействие вокруг меня. Я ощущаю, как гнев начинает кипеть внутри меня, как будто огонь сжигает мои внутренности. Я хочу кричать, бить кулаками, но я сдерживаю себя, пытаясь найти способ решения этой проблемы. Но это так трудно, когда никто не слышит меня, когда все продолжают стоять на месте. Я чувствую, что я схожу с ума от этого бездействия, и это только усиливает мой гнев. Я нужна действию, нужна перемене, и я не могу оставаться спокойной, когда ничего не меняется. Я не должна выйти замуж. Я не должна. Эта свадьба будет последним мероприятием с моим участием, ибо то, что я собираюсь сделать – непростительно.

Я вскакиваю с места, спешно снимаю с себя невероятно красивое платье, и натягиваю то грязное, истоптанное, плюя на рваный фатин и бретели на нем. Помаду я размазываю по всему своему лицу, взъерошиваю волосы так, будто я побывала в урагане Катрин, а затем скидываю туфли, и выхожу из комнаты.

Персонал, что находится в доме, изумленно таращится на меня, но я лишь улыбаюсь, и выбегаю в сад по красной, ковровой дорожке, что ведет к алтарю. Раздается общий вздох, и шепот по гостям, когда я спускаюсь по ступенькам, улыбаюсь, и оглядываю всех безумным взглядом.
В центре сада возвышается стильная арка, увенчанная цветами и белой вуалью. Окружающие ее деревья и кусты украшены белыми лентами и бантами. По всему саду разбросаны маленькие гирлянды из цветов и перьев, создавая атмосферу праздника и романтики, которой здесь и не пахнет. Я иду дальше, и чувствую на себе осуждающие, и изумленные взгляды, а особенно взор Диего, который аж встал с места, увидев свою невесту. На зеленых газонах разложены столики со свечами, фарфоровой посудой и мягкими подушками, приглашая гостей отдохнуть и насладиться красотой окружающего пространства. Столы украшены цветами, свечами и даже маленькими бутылочками алкоголя, приглашающими гостей на бокал вина или шампанского, которое они выпьют только за мой упокой, а не за мое счастливое бракосочетание. Никто не захочет брать в жены сумасшедшую девушку, даже если ее фамилия Тиара.
За моей спиной раздается громкий шепот, а затем я встречаюсь взглядом с Адрианой, что стоит посреди гостей, и испуганно осматривает меня с ног до головы.

—Элиза, - шипит отец издалека, и я вдохновленно улыбаюсь, а затем ускоряю шаг, и подхожу к алтарю, наконец оглядывая Диего.

Его бежевый смокинг идеально сочетается с атмосферой праздника, а голубые глаза словно бездонный океан с надеждой смотрят на меня. Я ступаю на алтарь, протягивая ему руку, от чего он непонимающе хмурится, а затем все же подает мне руку в ответ. На нас смотрят больше полусотни глаз, родственники, партнеры, и близкие друзья семьи, но меня ничего не волнует. Я встаю напротив жениха, и улыбаясь, смотрю в его глаза.

—Элиза, что происходит? – тихо спрашивает Диего, и искоса смотрит на гостей, которые осуждающе качают головой, — что с тобой?

—Дизайнерское платье, прическа и макияж, нравится? – ехидно произношу я, и встав на носочки, кратко целую жениха в щеку, от чего он отстраняется.

На виду у стольких людей, пока мы еще не заключили брак официально он не должен касаться меня, так же, как и я его, но мне плевать. Отец приближается к алтарю с бешеной скоростью, а я лишь чувствую адреналин, бушующий в моей крови. Хаос. Скандалы. Сумасшествие. Безумие. Треклятая кровь Тиара.

И пока я пытаюсь усмирить возбуждение, связанное с наведенной мною суматохой, неожиданно раздаются многочисленные выстрелы, заставляющие женщин тут же пригнуться, а мужчин достать оружие, и навести его на ворота, за которыми все и происходило.

Хаос, наведенный мной, не сравнится с тем, что начинается сейчас. Пули звенят над головами всех присутствующих, и пока я пытаюсь осознать, что случилось, Диего закрывает меня своим телом, несмотря на мое отвратное отношение к нему.

—Это Каморра! – выкрикивает Невио, и когда я слышу это, мои внутренности переворачиваются, а сердце замирает.

Несколько секундный ступор проходит, и я отталкиваю от себя жениха, устремляя взгляд на ворота, что распахиваются, и в него заезжает внедорожник. Ощущение спокойствия зарождается в груди, и я не понимаю, с чем это связано. Несколько десятков мужчин забегают в сад, выстрелы продолжаются, крики женщин заглушают плач детей, и я в панике обхватываю свои плечи, пока не встречаюсь с самыми темными глазами, которые когда-либо видела.

—Невесту не заденьте! – раздается до боли знакомый голос, и мои ноги подкашиваются от шока, когда я вижу Андреа с пистолетом, наведенным на моего отца.

—Сукины дети, - рычит отец, и собирается стрелять, но грозный голос из толпы заставляет всех присутствующих замолкнуть.

Высокий парень прижимает лезвие ножа к горлу Беатрис, что своими испуганными, зелеными глазами бегает по лицам своей семьи.

—Опустите оружие, иначе я полосну ей горло.

Не колеблясь, мой отец, мужчина, что не считал женщин за людей, что не горел желанием опекать своих родных дочерей, роняет пистолет на землю, от чего мое дыхание перехватывает. Все, абсолютно все, даже мой дядя, и братья, что не жалуют Каморру наравне с моим отцом, повторяют за своим Доном, не давая возможности одному из врагов вскрыть глотку Беатрис Виттало.

—Давай поговорим, Романо, - рычит отец, стоя в паре метров от Андреа, что непринужденно осматривает сад, держа на мушке Дона Ндрангеты, — отпусти девчонку, и мы можем разобраться, в чем ваша чертова проблема.

—У меня нет проблем, я прибыл за своим, - отвечает Андреа, и наши взгляды с ним встречаются, от чего низ моего живота сводит от волнения.

Я сгибаюсь, упираясь рукой в арку, и продолжаю наблюдать за хаосом, творящимся на собственной свадьбе. Язык будто немеет, а конечности не слушаются, когда пронзительный взгляд Андреа гипнотизирует меня.

—На моей территории нет ничего, что принадлежит тебе, - отвечает папа, и я замечаю, как он смотрит на Беатрис, что уже дрожит в руках нападающего.

—Сомневаешься, Карлос, - грозно произносит Андреа, и двигается прямо к алтарю, где стою я. Где стоит мой жених.

И как в замедленной съемке, высокий силуэт с темными, ка мрак глазами, подходит ко мне, и я могу лишь только облегченно выдохнуть, словно ждала этого момента. Грубая рука обхватывает мою талию, и прижимает к широкой груди, пока я изумленно вглядываюсь в суровое, непоколебимое лицо перед собой.

—Закрой глазки, леди, - шепчет Андреа и кладет свою руку мне на затылок, я упираюсь носом ему в грудь, а затем он выстреливает, от чего крик Адрианы раздается по всему саду.

—Диего! – кричит кузина, и я осознаю глобальность ситуации, но продолжаю внутренне бодрствовать, будто все идет так, как нужно.

Шум поднимается заново, и я улавливаю голос нападающего, кто держит Беатрис.

—Мой нож все еще у ее шеи.

—Гребаный Романо! – голос отца более чем раздражен, он еще и испуган, от чего я вцепляюсь грязными от косметики руками в лацкан черного пиджака Андреа, будто ища защиту.

—Я забираю свою женщину, - выдает Андреа строгим, холодным тоном, от чего легкий ток пробирает мое тело, и я изумленно открываю рот от его фразы, — никто не пострадает больше, если я заберу свое без каких-либо происшествий.