Глава 13.
Когда я раньше рассматривала виды из наших прекрасных окон, мне казалось, что они безграничны. Высокие, хвойные деревья стремились к солнцу, необычайно красивые кустовые розы украшали территорию по периметру, а детская площадка около сада и вовсе была моим любимым местом времяпровождения. И даже люди, что охраняли нашу семью, казались мне милыми и любезными мужчинами.
Сейчас я гляжу на ту же самую площадку, и мои глаза видят лишь серую картинку, что разбивает мне сердце. Я больше не ребёнок, больше не маленькая девочка, за которой бегал весь персонал дома, и следил, чтобы я и все вокруг оставались целыми. Теперь я всего лишь дочь Капо, что обязана подчиняться его приказам беспрекословно.
Я сжимаю в руках свой платок, которым обмотала порезаный палец, а затем со всей силы ударяю рукой по окну, от чего стекло на нем удачно трескается.
Единственные мысли, что крутятся в моей безумной голове, это как поскорее избавиться от замужества, что будто наступает мне на пятки. Только вчера мне сообщили о возможном заключении брака, а уже сегодня мои извилины делают все, чтобы этого не случилось.
Я хватаю со стола единственный целый предмет, то бишь вазу, и кидаю ее в окно, до конца добиваясь самодельного выхода в нем. Осколки сыпятся на подоконник, а затем и на зелёную траву. Я радостно улыбаюсь, и несмотря на свой внешний вид, что смахивает на наряд психически неуравновешенного человека, выпрыгиваю в окно прямо босиком.
В ногу вгоняется стекло, но я будто не замечаю, и мчусь вдоль дома, пытаясь вспомнить, в каких именно местах стоит охрана. Меня не заботит то, куда я пойду, что буду делать, и как оправдаюсь перед семьей после побега, но сейчас мне захотелось лишиться этого дома, чтобы почувствовать себя свободной. Тучи сгущаются на небе, и я ругаюсь себе под нос, чувствуя холодный ветер, обдувающий мои обнаженные ноги. Я схожу с ума. По настоящему. Я захожу за угол дома, и оглядываюсь назад, убеждаясь, что никто не двигается за мной, а затем влетаю телом в более мускулистое тело перед собой.
—У тебя мозги отшибло, Эли, - рявкает знакомый голос, и я облегченно выдыхаю, увидев Адамо, что вцепился мне в плечи мертвой хваткой, — что творишь?
Его глаз ещё больше опух от ударов, шея отекла, а руки были покрыты гематомами, от чего сердце щемило. Кузены и дядя делают все, чтобы я чувствовала себя хорошо в этом адском месте, но я как всегда все порчу своим ужасным характером.
—Ты слышал о том, что папа хочет отдать меня замуж? - я всматриваюсь в острые черты лица Адамо, и сжимаю подол футболки, пытаясь успокоить саму себя, — это бред, ты же понимаешь?
Сначала лицо Адамо выражает разочарование и грусть, а затем он резко суровеет, и я будто превращаюсь в маленькую букашку под гнетом его энергии.
—Это ожидаемо, Элиза, - с горечью говорит кузен, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мой язык немеет, — ты знаешь как работают наши законы, и тебе повезло, что тебя додержали до такого возраста. Тебе двадцать один, cara*.
Я дергаюсь от неприятных, но правдивых слов, и качаю головой, не желая верить в происходящее.
—Адамо, пойми меня, какая из меня жена? Какая из меня покорная женщина? Я не смогу! Никогда не смогу стать чьей-то женщиной! - в панике бормочу я, — лучше бы я получила эти чертовы десять ударов, и не смогла говорить после них! Тогда отец бы не услышал наш разговор с Алессандро.
Холодные ладони тянут меня к себе, и я упираюсь подбородком в широкую грудь брата. Как такой высокий, сумасшедший убийца может быть тёплым и невероятно добрым парнем по отношению ко мне?
—Я хочу уйти, Адамо. Отпусти меня, прошу, - шиплю я, и кузен отстраняется, снова придерживая меня за плечи.
—Мы не для этого вечно бережём тебя как гребаное сокровище, Элиза! - грубо выражается Адамо, хоть и глаза его говорят другое, — наш отец не простит тебе побег, поэтому подумай, что ты творишь.
Я понимаю, что Адамо вряд ли пойдет на крайние меры, и разочарованно киваю, смотря ему в глаза. Адреналин потихоньку начинает отступать, и мои ноги немеют, а затем я опускаю взгляд, и вижу окровавленную стопу.
—Ты настоящая беда, Эли, - шикает себе под нос Адамо, и подхватывает меня на руки, а после несет к дому.
Побег был неразумным действием, но я хотя бы попробовала. Я просто не привыкла сидеть на месте и смотреть на то, как мою жизнь пытаются разрушить. Исключением был Даниель и мое сердце. Вместо борьбы за любовь, я смотрела на то, как меня медленно, но верно втаптывают в грязь.
Благо, никто не заметил моего побега и возвращения, и я осталась жива после своих выходок. Под вечер мама все же открыла дверь, но лишь для того, чтобы я наконец смогла поесть. Моя нога и палец были перемотаны наспех всем тем, что принёс мне Адамо, а вид оставлял желать лучшего, но я не особо волновалась.
Я выхожу из спальни, и прихрамывая двигаюсь в столовую, около которой встречаю Линду, нервно покусывающую свой идеальный маникюр.
—Тетя, - произношу я, и широко улыбаюсь, будто со мной все в порядке, и я не страдаю от собственных навязчивых мыслей, — все хорошо?
Она тут же смотрит на меня, испуганно вздрагивает, а потом нервно кивает на бинт на моей стопе, будто не желает говорить о своих проблемах. У меня отвечать на безмолвные вопросы тоже не было желания. Я заглядываю в столовую, и не наблюдая там дяди и отца хмурюсь, примерно догадываясь, почему Линда такая взвинченная. Дяди нет, и ей просто некомфортно находиться без него в этом доме. Как всегда.
—Идём ужинать? - спрашиваю я у неё, и из ниоткуда образовывается Невио, чья кофта залита кровью, а лицо выражает одну лишь ненависть.
Я решаю не вмешиваться, после того как Невио посвящает мне свой пылающий взгляд, и вхожу в столовую, а затем двигаюсь к маме, что стоит у окна.
Обстановка была накаляющей, и мне было безумно тяжело вести себя так, будто ничего не произошло. Одни только мысли в голове и слова на языке доводили меня до безумия.
Я сквозь своё негодование и злобу касаюсь плеча матери, и она улыбаясь оборачивается, и ведёт себя так, словно ничего не произошло. По лицу мамы я понимаю, что она на взводе, и хмурюсь. Телефон, приложенный к ее уху вызывает у меня смешанные эмоции, и я киваю ей, безмолвно спрашивая с кем она говорит.
—Фелиса, перестань кричать! - вдруг выдает мама, и мои брови взлетают вверх, прежде чем я вырываю трубку из ее рук, и ставлю звонок на громкую связь.
Все что связано с моей сестрой автоматически вызывает во мне неминуемый гнев, от чего я будто лучше дышу.
—Почему, блядь, Элизу нужно выдавать именно за Виттало? - слышится голос сестры из динамика телефона, и я непонимающе мечусь взглядом от него и к маме, — папа издевается надо мной? Я только только от неё избавилась!
—Следи за речью, - шипит мама, и я прикладываю палец к своим губам, предупреждая, чтобы она не заикнулась обо мне.
Интерес по поводу семьи Виттало возрос, и я мысленно стала перебирать всех возможных женихов. Тетя Валентина, что является родной сестрой моей мамы и женой Риккардо Виттало, имеет двух детей, за которых, естественно, меня никто не выдаст, а вот его старший сын Диего...
Осознание бьет мне по вискам, и я собираюсь закричать от злости, но не делаю этого, когда слышу раздражённый голос Фелисы снова.
—Она снова будет строить глазки Даниелю, и я точно их ей выколю!
Я чувствую через сотни километров, как сестра прыщет ядом, извергается своей внутренней гнилью, и я уже готова взорваться, как следущая фраза вводит меня в ступор.
—Передай этой дурочке, что Даниель мой, и был им всегда, - произносит Фелиса, и мама удивленно ахает, — он всегда хотел только меня, и то, что Элиза настроила воздушных замков в своей глупой голове – ее проблемы.
Моё дыхание учащается, сердце бьется сильнее, а мысли становятся беспорядочными. Я чувствую, как гнев начинает нарастать внутри меня, словно вулкан, готовый извергнуться. Мои кулаки сжимаются, а лицо искажается от ярости. Кажется, что в этот момент в моих глазах горит пламень ненависти и я готова взорваться в любую секунду. Фелиса знала. Черт возьми, моя сестра знала, как сильно я люблю Даниеля. Блядство.
Мама всматривается в мое лицо, и тут же снова ахает, видя расплывающуюся улыбку.
—Скоро я стану частью твоей семьи, бойся меня, Фелиса, - шепчу я, медленно поднимая тон, – я превращу твою тупую голову в решето!
Мама сбрасывает звонок не давая Фелисе ответить, и я хватаю ее за запястье, сумасшедше осматривая.
—Она знала, - сквозь рваное дыхание ворчу я, и вижу боковым зрением, как Марко входит в столовую с бутылкой виски в руках,изумлённо осматривая нас с мамой.
Я приближаюсь к испуганному лицу мамы, почти касаясь носом ее нежной кожи.
—Я убью ее, - шиплю я обезумевшим, хриплым голосом, — я убью ее,и глазом не моргну, Mammá. Она знала, и сделала это специально.
—Специально влюбила в себя Даниеля? - мама отталкивает меня от себя в пренебрежительном жесте, и я истерически смеюсь, — Элиза, ты сходишь с ума. Возьми себя в руки!
Обида поглощает меня разом, и я впервые чувствую невероятную боль, причинённую матерью. Ее отсутствие в детстве, нежелание дарить любовь, попытки избегать меня всю мою жизнь не были такими болезненными как удар под дых сейчас. Она не хочет понимать меня. Не хочет знать, что творится с моей чёрной душой и черствым сердцем.
—Дайте только войти мне в дом Виттало женой, - сглатывая ком в горле, произношу я, — и я сделаю все, чтобы ваши планы обрушились вам же на голову.
________________________________
Cara - дорогая - с итальянского.