Глава 12.
Стены будто покрываются трещинами от моего крика, а вены на моем горле буквально вздуваются от силы голоса. Я отшвыриваю стул, стоящий у стола к окну, пинаю кресло, а затем со всей силы бью в зеркало, разбивая его вдребезги. Осколок входит в мой палец, но я не замечаю, и продолжаю кричать как умалишенная уже третий час подряд, сметая все на своём пути.
—Откройте дверь, выпустите меня! - выкрикиваю я, пиная дверь, которая со вчерашней ночи была заперта, — дайте мне только выйти, и я сама тебя придушу, papá!
Я срываю с себя колье, подаренное мамой на мое восемнадцатилетие, и оно падает со звоном на изуродованный мною за ночь пол. Вокруг царит хаос, мои глаза покрыты пеленой, руки дрожат, а дыхание становится отрывистым.
—Не выйду замуж! Я скорее вас всех здесь поубиваю, но не выйду!
—Элиза, тише, - раздаётся мамин голос за дверью, и я снова пинаю ее, от чего она вскрикивает, — Элиза, ещё не все решено! Успокойся, прошу тебя!
—А ты что, не рада? - шиплю я, прижимаясь щекой к двери, — избавишься от ещё одной дочери! Какая радость!
Кровь заливает мне глаза, эмоции бушуют, выходя за грани настолько, что я не могу их сдержать. Боль пронизывает до костей, и я просто хочу удариться головой об стену, чтобы сумасшествие в ней утихло.
—Вы издеваетесь надо мной!
—Тебя никто за язык не тянул! - вскрикивает мама, и я улыбаюсь, чувствуя безумие, бегущее по венам, — влюбиться в мужчину своей сестры, это же надо было додуматься!
—Скажи то же самое себе про Ренато, - выкрикиваю я, и слышу звук проворачивающегося замка.
Мама влетает в комнату и с бешеными глазами вцепляется ладонью мне в руку, сжимая так, что я стискиваю зубы от боли.
—Не смей говорить о том, чего не знаешь, - рявкает мама, чьё невинное лицо никак не сопоставляется с ее грозным тоном, — я люблю твоего отца, и рада браку. Поняла?!
—А Ренато так не считает. Именно из-за него отец сходит с ума с момента похорон бабушки! - рявкаю я, и вырываюсь из хватки матери, — явно вас что-то связывает с этим гребаным Романо!
Страх мелькает на лице моей матери, и она делает шаг назад, цепляясь рукой за дверь. Ее шея потихоньку начинает белеть, и она опускает глаза, в поисках оправдания моим словам. Я просто сказала то, о чем думала, и скорее всего, это является правдой.
—Все будет так, как решит твой отец, - произносит мама, пока я, тяжело дыша, оглядываю ее, — всю жизнь ты не сможешь наводить хаос и оправдываться своей фамилией, Элиза. Повзрослей.
И с последней фразой мама снова хлопает дверью, запирая меня в комнате. Оставляя одну.
Алессандро садится в кресло, и потягивает виски из рокса, несмотря на раннее утро за окном. Его выражение лица источает спокойствие, хоть в глазах и пляшет безумное пламя.
—Ты знал и молчал, - проговаривает Карлос.
Его руки сомкнуты за спиной, пока он стоит у окна и вглядывается в виды своего же двора, мысленно успокаивая разбушевавшиеся мысли. Он не спал всю ночь, переваривая информацию о своем ребенке.
—Я берег твою же дочь, - отвечает Алессандро, и делает глоток алкоголя, поправляя манжеты рубашки.
—От меня не нужно беречь моих же детей! - выдает Карлос, и оборачивается к младшему брату, а затем качает головой, и садится в кресло.
Алессандро всю свою жизнь был молчаливым другом старшего брата, и до рождения собственных детей не считал нужным выказывать защиту кому-либо кроме собственной жены, которую он безумно любил. Линда была светом в его жизни, и не только потому, что ее волосы были блондинистыми, а потому, что она не давала Алессандро стать заложником своей работы. Убийств и крови. После появления на свет своих детей, и детей Карлоса, Алессандро стал их ангелом-хранителем, и он прекрасно знал, о чем говорит, когда заявил о защите Элизы.
—Кто будет ее будущим мужем? - сквозь зубы шипит консильери, а затем с укором смотрит на брата, в надежде на адекватный ответ, — предупреждаю, я не позволю тебе отдать ее в счёт перемирия кому-то. Она выйдет только за нашего человека.
Карлос улыбается, будто сейчас не решается судьба его дочери, и для него это лишь шутки. Он проводит ладонью по своей залысине у лба, а затем берет подготовленный Марко бокал с виски.
—Я выдам ее за Диего, - проговаривает Карлос, и мысленно ликует, ведь теперь ему не нужно будет волноваться об очередной выходке дочери, что как мина, может рвануть в любое время, — я звонил Риккардо полчаса назад, он согласен.
Риккардо – старший брат Бенедетто Виттало всегда был учтив перед семьей Тиара, и сейчас, когда сам Дон заговорил о важном деле, мужчина не мог отказать. Каждый в Ндрангете знает, что брак, заключенный с фамилией Тиара дает определенное начало семье, и Виттало был рад такому исходу.
Алессандро грустно вздыхает, а затем вспоминает о разговоре с Невио о его желании взять в жены Беатрис.
—Давай повременим с Элизой, - проговаривает Алессандро, и следом допивает алкоголь до дна, — мой сын – будущий Дон, ему нужна жена для правильного правления.
Карлос заинтересовано оглядывает брата, а затем кивает, желая услышать продолжение мысли. В первую очередь Карлоса, как Дона, волновала работа, клан и все, что связано с его территорией, поэтому разговор о Невио стоял выше Элизы в списке важности.
—Невио хочет Трикси Виттало, - произносит Алессандро, и лицо Карлоса искажается в изумлении, — и мне нужно твое разрешение, чтобы связаться с Бенедетто.
Карлос за секунду из сурового капо превращается в загнанного в угол олененка, и пытается найти ответ на то, что сейчас услышал. Алессандро замечает изменения в брате, но продолжает молчать.
—Я говорю нет, - на выдохе сообщает Карлос, и хватает бутылку виски, что стоит между двумя братьями, а затем с горла начинает поглощать ее содержимое.
—Мужчина имеет право выбора, - констатирует факт Алессандро, и кладет руку на правое колено, на котором находится наследственное, родимое пятно, — если ты не дашь официальное разрешение, Невио за счет своего буйного характера сам овладеет Беатрис. Я не помешаю, ибо он будущий капо.
Алессандро наклоняет голову, изучая Карлоса, и понимает, что все не так просто, как может казаться на первый взгляд. Он отказывает не из своей вредности или предпочтений в семейных узах, а по своей причине.
—Беатрис, мать ее, Виттало не для нашей крови, - рявкает Карлос, и его кожа белеет.
Алессандро видит, как его старший брат нервничает.
—Причина? – интересуется мужчина, и Карлос вскакивает с места, уводя глаза подальше от Алессандро.
—Потому что она и есть наша кровь, - вдруг проговаривает Карлос, и Алессандро, шокированный фразой, встает с места, и хватается рукой за голову, — она моя дочь, Алессандро. Она не может стать женой твоему сыну.
Тайна, что скрывалась почти двадцать лет, вышла наружу таким глупым способом, о котором Карлос никогда не задумывался. Дернув носом, мужчина смотрит на младшего брата, а затем не раздумывая хватает его за горло, угрожая жизни.
—Ты изменяешь Летти с Джулией, - снова произносит неоспоримый факт Алессандро, несмотря на свое положение перед Доном сейчас, — ну ты и ублюдок, Карлос.
—Если хоть одна живая душа об этом узнает, я заживо похороню тебя между нашими родителями, - рычит капо, усиливая хватку на горле родного брата, —Беатрис единственный ребенок, не запятнанный хаосом нашей семьи, и я хочу, чтобы она продолжала расти невинной и спокойной.
—А Фелису и Элизу ты так не оберегал, - уже хрипит Алессандро, но не может предпринять действий.
Перед ним Дон, и пойти против него – подписать себе смертный приговор. Таковы законы.
—Они придают страха врагам, Сандро, - проговаривает Карлос, и сердце мужчины замирает, когда он слышит ласковое обращение, которым когда-то его звала мать, —Фелиса и Элиза два ужаса, которые дают возможность другим увидеть, как выглядит настоящий хаос. Из их глаз сыпется гнев, а с губ срывается злость, и каждый в Ндрангете знает, чем чреваты женщины, рожденные от Тиара. Беатрис же росла в других условиях, и ее характер не так выдает ее наследственность. Она просто моя дочь, что в будущем станет мне опорой.
—Она знает кто ты ей, - осознает Алессандро, и блеск его глаз тут же загорается пламенем, — но все же Бенедетто она любит больше, чем тебя, Карлос.
Карлос вцепляется второй рукой в шею брата, и прижимает его к стене, сверля смертоносным взглядом. Вряд ли он хотел услышать от Алессандро о том, что его родная дочь любит мужчину, вырастившего ее, больше, чем собственного отца.
—Ты закроешь свою пасть, Алессандро. И если твои похороны тебя не мотивируют, то я могу убить твоих благородных сыновей.
Лицо Алессандро тут же искажается, и он оскаливается, несмотря на недостаток воздуха. Дети – все для мужчины, и он никогда не позволит причинить им вред.
—Если один из моих сыновей пострадает, мне достаточно привязать тебя к стулу для пыток, и нанести один порез, - хрипло протягивает Алессандро, и Карлос кривится, чувствуя ненависть от брата, —не забывай, Карлос, я единственный знаю о твоей болезни, которая может стать твоей погибелью.