Глава 11.
Сбитое дыхание, холодный пол под ногами, и невыносимая моральная боль, заставляющая меня беззвучно плакать. Я вхожу в свою спальню на негнущихся ногах, с разорванным платьем и полностью здоровым телом, хотя все могло обернуться иначе.
Десять. Папа приказал нанести мне десять ударов железным прутом просто потому, что я его дочь, и он не может убить меня. Он мой Дон, он имеет право на назначение любого наказания, и, черт возьми, я не могу отказаться.
—Я в порядке, - произносит Адамо, сцепив челюсти, и прикрывая опухший от удара глаз, — Карлос не узнает, что тебя там не было, не переживай. Охрана оторвалась на мне. Отдохни.
Я смотрю на кузена мокрыми от слез глазами, а затем накидываюсь с объятиями, поглаживая его каштановые волосы. Мне приходится стоять на носочках, чтобы дотянуться до его шеи, что тоже покрыта гематомами. Он защищает меня. Страдает, но защищает, несмотря ни на что. Проклятье.
Адамо гладит меня по голове, а затем отстраняется, и кивает на кровать, а затем исчезает из комнаты, оставляя меня наедине со сжирающими меня мыслями.
Эта ночь – убийство. Я испытала весь спектр негативных эмоций за последние сутки, и сейчас я полностью опустошена, чтобы пытаться бороться со своей слабой стороной. Со стороной ребенка, которая все еще не запятнана хаосом, не желает зла, и не хочет тонуть в пучине скандалов и вечной боли, которая с каждым днем становится все привычнее.
Я падаю лицом на кровать и всхлипываю, понимая, что Адамо получил десять неимоверно сильных ударов только потому, что не хочет видеть моей боли. Не будь он мужчиной мафии, наверное, он бы умер от такого количества гематом. Но он будущий советник, он будущий человек, чье слово в Ндрангете будет иметь неимоверно большой вес. Вина захлестывает меня с головой, и я вцепляюсь пальцами в одеяло, сжимая его что есть силы.
Я скидываю с себя остатки платья, и надеваю огромную футболку, которая принадлежала ранее Невио, укутываюсь в одеяло, и смотрю в потолок, мысленно успокаивая себя и свой разум.
Стук в дверь заставляет меня нахмуриться, но как только в комнату входит Невио, я расслабляюсь, и укладываю подбородок на свои колени, всматриваясь в суровое выражение лица кузена.
—Адамо, - произносит он, и я тут же его перебиваю.
—Прости. Он не дал мне выбора, сказал пойдет вместо меня. Прости.
Я не замечаю удивления на лице Невио, и продолжаю наблюдать за ним, как он садится рядом, и прежде, чем заговорить, проверяет свой телефон. Он должен всегда быть начеку. Из-за того, что у папы нет сыновей, еще пару лет назад семья решила передать пост капо Невио, чему он был чрезмерно рад. Стань он Доном сейчас, клянусь, я бы до конца своих дней благодарила бога за такой подарок судьбы. Каким бы жестоким, агрессивным и гневным не был Невио в работе и должности, со мной он просто брат. Брат, которому без вопросов я бы доверила свою жизнь.
—Не выходи из комнаты несколько дней, когда капо дома, - проговаривает брюнет, и закатывает рукава своей рубашки, осматривая мое лицо, — я скажу ему, что Адамо подрался на одной из тренировок. Не подставляй его.
Я кратко киваю, и виновато опускаю глаза, погружаясь в мысли, дабы не заплакать, и снова не извиниться. Слишком ванильные разговоры раздражали Невио, и я как никто об этом знала. В голову лезут всякие ужасы, пока брат сидит поодаль, а затем я вспоминаю об Андреа, и мое сердце перестает биться.
Это было такое жаркое и страстное чувство, что я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Но в этот момент я забыла обо всем, даже о Даниеле. Я чувствовала себя живой и свободной, как никогда прежде. Этот поцелуй заставил меня почувствовать что-то новое, и я не могу остановиться думать о нем. И это так странно, ведь он член вражеской семьи. Он враг. Убийца. Он Каморра.
—Элиза! – доносится до меня голос Невио, когда он касается моего лба, и я наконец обращаю на него внимание, — ты слышишь, о чем я говорю?
Я настолько задумалась об Андреа, о наших с ним странных взаимоотношениях и поцелуе, что даже не услышала, что кузен говорит со мной.
—Прости, сейчас я слушаю тебя, - отвечаю я, а затем потираю лицо ладонями, стараясь выглядеть более заинтересованной в разговоре.
—Я сказал отцу, что хочу Беатрис, - уверенно произносит Невио, с холодным выражением лица, — я понимаю, что ты не особо была дружна с ней раньше, но я хочу, чтобы ты знала.
Мои глаза распахиваются шире, и я теряю дар речи, когда слышу имя младшей сестры Даниеля. Беатрис. Беатрис, черт возьми, Виттало.
—Скажи, что ты шутишь!
—Беатрис мечта, и ты это знаешь. Я хочу ее, - говорит непоколебимым голосом кузен, и я взрываюсь, резко скидывая с себя одеяло.
—Она отгрызет тебе голову при первой же возможности, как самка богомола. Окстись, Невио, не будь дураком! – выкрикиваю я, пихая брата в плечо, — какая, блядь, Беатрис? Ты будущий Капо, эта заносчивая грымза тебе не нужна!
Только от одного ее упоминания злость заполоняет мою душу, и я начинаю вскипать, а после желания Невио меня и вовсе бросает в дрожь, смешанную с ненавистью.
Как бы я ни уважала главу фамилии Виттало, как бы ни любила Даниеля, и как бы ни симпатизировала мне Джулия, Беатрис для меня всегда останется темным пятном в их прекрасной семье. Эта девушка всю свою жизнь смотрела куда-то выше своей головы, позиционировала себя как гребаная богиня, и пыталась принизить меня, прекрасно зная, чья я наследница. Ее высокомерие не сравнится даже с моим, поэтому Беатрис давно для меня просто выскочка, не имеющая веса.
—Вы больше не дети, Элиза, - спокойно произносит брюнет, и кладет руку мне на колено, прямо на коричневое пятно, напоминающее драгоценный камень, что является родимым, и оно есть у всех, кто по крови Тиара, — если раньше ты не любила ее за детские выходки, то сейчас она вполне взрослая девушка, которая может стать моей женой.
Я не знаю, что творится в голове у Невио, но мне кажется, что он сходит с ума. Я изумленно смотрю на кузена, а затем качаю головой, не желая принимать факт его симпатии к самой неприятной девушке во всей Ндрангете, не считая мою сестру.
—И я тоже поддержу твой выбор, - пародирует меня Невио, а затем встает с места, и снова просматривает свой телефон, — не будь ребенком, Эли. Я люблю тебя, и поэтому пришел к тебе первой после отца. Я надеюсь на твою осознанность. Спокойной ночи.
Он выходит из моей комнаты, не давая возможности ответить, от чего я чувствую, как мое лицо краснеет от злости. Фелиса и Даниель, а теперь Невио и Беатрис. Мой глаз уже вот-вот готов задергаться от подобных исходов. Виттало и моя же семья сведут меня в могилу.
И как только я надеюсь на уединение, в мою комнату со стуком входит Алессандро. Забавно, что моя родная мать и отец не волнуются обо мне так, как это делает семья моего дяди и он сам. Его взволнованный взгляд пробегает по мне, и я понимаю, что скорее всего он выискивает травмы и раны, после объявления наказания для меня за убийство солдата.
—Целая, - на выдохе проговаривает дядя, и осмотрев коридор, закрывает дверь, — слава богу.
—Слава тебе, дядя, за то, что воспитал святых сыновей, - произношу я, и он подходит к кровати, а затем берет мое лицо в руки, и целует в щеку, — прости, я не могла переубедить Адамо.
—Адамо упертый.
—В тебя, - отвечаю я, и дядя наконец успокаивается, присаживаясь на то место, где несколько минут назад сидел его сын.
Проходит не более пяти минут, но мы продолжаем молчать. Алессандро был единственным человеком на всем белом свете, с которым я могла не только болтать часами на пролет, но и молчать столько же. Тепло исходит от него, а глаза свербят добром и любовью, но лишь к близким ему людям.
—Не расскажешь, как ты оказалась с Романо? – вдруг спрашивает дядя, и мое сердце тут же падает в пятки, когда я смотрю в его голубые глаза, — ты ведь знала, что нельзя оставаться наедине с незнакомцами, тем более незамужним девушкам как ты, Элиза.
Я тут же пытаюсь придумать ответ, чтобы снова не заводить тему о Даниеле и моей к нему любви, но ничего не приходит в мою забитую хренью голову. Я вздыхаю, и упираюсь затылком в изголовье кровати, сверля глазами потолок.
—Не хотела смотреть церемонию этой змеи и Даниеля, - признаюсь наконец я, и дядя усмехается, расстегивая пиджак на своем торсе, — а Андреа вышел покурить, и мы оказались вместе за этим гребаным садом.
Я снова вспоминаю про его теплую ладонь на своей спине и фразу, от чего уголки моих губ непроизвольно поднимаются. Я тут же меняю выражение лица на серьезное, дабы дядя не заподозрил чего-то странного во мне. А оно определенно есть.
—И, если тебя интересует, как так получилось, что я убила солдата, - продолжаю я, не давая возможности дяде задать вопрос, — я была безумно зла от того, что Даниель не мой. Из-за того, что я люблю того, кто никогда не станет моим мужем.
Сердце снова колет, и я хмурюсь, а затем подскакиваю, от того, что дверь с грохотом распахивается. Мои испуганные глаза смотрят на отца, что стоит в проеме с сумасшедшей улыбкой, и бешеным взглядом.
—Не переживай, figlia*, - произносит отец басистым голосом, от чего я истерически смеюсь, понимая, к чему все идет, — я завтра же найду тебе мужа. Будешь жить долго и счастливо.
Улыбка сползает с моего лица, когда я слышу последнюю фразу папы. Паника накрывает меня с головой, когда я осознаю, что отец слышал наш с Алессандро разговор. И если я думала, что десять ударов железным прутом это страшно, то я сомневалась. Брак – вот что до конца разрывает мне сердце.
________________________________
figlia* - дочка - с итальянского.