Глава 8.
Гребаное разочарование. Давление в моей груди усиливается, когда мы всей семьей, кроме Фелисы, и мамы, что уехали за два дня до, входим с особняк Виттало, и я чувствую атмосферу праздника. Свадьбы.
Белые ленты развеваются на ветру в саду, красные розы украшают фуршетные столы, пока персонал как ужаленный бегает по дому и церемониальному алтарю. Низ живота скручивает, когда я вижу знакомые лица, но не вижу Даниеля. Мужчину, которого, кажется, я буду любить до самой смерти. Каждый член Ндрангеты стремится поздороваться с отцом, и вокруг нас собирается много мужчин, от чего я буквально наливаюсь злостью с ног до головы. Мое красное, как кровь платье было открытым на спине, а держали его лишь бретельки, от чего любое касание со стороны вызывает во мне безумно сильную волну агрессии. Я отхожу от отца сразу же, и за мной следует Линда, тоже не желающая находиться в компании десятка мужчин, которых мы знали лишь заочно. Здесь слишком много людей, слишком много пафоса, слишком много фарса.
Я сглатываю, и становлюсь около колонны, всматриваясь в картину, что висит посреди холла. На троне, посреди картины сидит Бенедетто, глава семьи Виттало, давний друг моего отца, слева, как и положено в наших кругах, сидит на краю кресла его жена – Джулия, безумно красивая бразильянка со смуглой кожей и русыми волосами, а позади них стоят их дети – Беатрис и Даниель. Даниель. Моя кровь за секунду достигает стоградусной температуры, когда я вглядываюсь в его карие глаза, идеально прорисованные художником. Легкое покалывание в груди застает меня врасплох, и я хмурюсь, расстроенно опуская глаза. Это конец. Сегодня два события: свадьба моей старшей сестры, и похороны моего сердца. Моего разбитого, молодого сердца.
Я вздыхаю, и резко оборачиваюсь от испуга, когда моего локтя касается Линда. Она взволновано оглядывает меня, и гладит по плечу, будто понимает мою боль.
—Твоя мама зовет тебя, - проговаривает Линда, и кивает в сторону лестницы, на которой широко улыбаясь, стоит моя мама в бежевом платье в пол.
—Как бы я хотела этого избежать, - шиплю я себе под нос, а затем выравниваюсь в спине и благодарно киваю тете.
Мне не избежать поздравления сестры. Никак. Проклятье.
Я вхожу в светлую комнату, с высокими потолками и балдахином над кроватью. Около нее на тумбочках стоят совместные фотографии Фелисы и Даниеля, а на стене уже висит их совместный протрет, будто они уже давно женаты. Блядство.
Я перевожу взгляд на сестру, что сидит у туалетного столика, и радостно вглядывается в свое отражение, в свой свадебный макияж.
—И с какой целью ты меня позвала? – нервно дергая плечом спрашиваю я, и смотрю на маму.
Она хмурится от моего вопроса, а затем начинает поправлять темные волосы сестры, которые украшала наша семейная тиара, усыпанная бриллиантами и крупным рубином по центру. Эта диадема передается из поколения в поколение, и всегда достается женам старших сыновей, или же старшим дочерям. Я стискиваю челюсти, и продолжаю сверлить маму недовольным взглядом.
—Элиза, не противься, и поздравь сестру с ее днем бракосочетания, - молвит мама, и пробегает глазами по моему платью, что было довольно открыто для подобных мероприятий, особенно в мире мафии, — папа оценил твое платье?
—Папе плевать на меня и мой наряд, - фыркаю я, и скрещиваю руки на груди, когда Фелиса широко улыбаясь, дарит мне взгляд, — поздравляю, сестричка. А теперь я могу идти?
Мама вздыхает. Ее лицо искажается разочарованием, и она качает головой. Наша мать никогда не славилась любовью к детям, и до самого нашего совершеннолетия занималась чем угодно, но не нашим воспитанием. Ее материнство касалось нас лишь со стороны, но сейчас, когда дело дошло до свадеб, она отлично играет роль прекрасной матери двух красивых дочек.
—Элиза, перестань паясничать, это уже ни в какие рамки! Свадьба твоей сестры вот-вот начнется, а ты не можешь искренне поздравить ее! Что за глупости водятся в твоей голове? – возмущается мама, и ее ноздри раздуваются шире, будто она готова сорваться.
Фелиса же поднимается с места, поправляет шлейф своего белого платья, и подходит ко мне, невинно смотря в мои налитые кровью глаза. Мое сердце замирает, когда старшая сестра берет мои охладевшие ладони в свои.
—Не расстраивайся, Эли, - словно змея, шипит Фелиса, смотря на меня многозначительным взглядом, — когда-нибудь и ты найдешь свою любовь.
Крепкую, сильную, и самую настоящую.
Я сжимаю ее руки от этих слов, и мои веки начинают дрожать от подступающих слез. Я делаю вдох, прежде чем поднимаю подбородок, и ухмыляюсь.
—О да, Фелиса. Я найду, куда крепче, чем твой предстоящий брак, - говорю я холодным тоном, а затем кратко целую сестру в щеку, оставляя бордовый след от помады, — с праздником, дорогая сестра.
Я покидаю комнату, не дожидаясь какого-либо ответа, и улыбаюсь сквозь боль, когда спускаюсь по лестнице. Фелиса режет меня на живую, и мои подозрения по поводу того, что она знает о моей любви к Даниелю, растут в геометрической прогрессии.
Как только я достигаю последней ступени, останавливаюсь, и приглядываюсь к мужчинам, что довольно аккуратно входят в особняк. Холл кишит людьми, но они будто выделяются среди них. Прищуриваясь, я узнаю в одном из них того самовлюбленного подонка, что посмел оскорбить моего отца при мне и Адамо. Я дергаюсь, а затем спускаюсь, и упираюсь ладонью в перила, скрещивая лодыжки. Высокий мужчина, чьего имени я не знаю, выделяется больше всех. За счет своего роста он осматривает всех вокруг словно они букашки, а его лицо выражает непоколебимость и холод. Стиснутые челюсти, покрытые щетиной, и суровый взгляд заинтересовывают меня, и я, не стесняясь, начинаю рассматривать незнакомца, пока меня за руку не хватает Невио.
Его массивная фигура перегораживает мне обзор, и я поднимаю на брата глаза, хмуря брови. Его строгий взгляд заставляет меня закатить глаза, прежде чем он наклоняется к моему уху, и шипит.
—Сегодня здесь чужаки. Будь осторожна, и не находись одна.
—Невио, - отвечаю я сразу же, и он слегка сжимает мой локоть, от чего я скалюсь.
—Ты услышала меня? – уже грубее произносит кузен, и я смахиваю с его пиджака несуществующие пылинки, слабо кивая на его вопрос.
Он просто заботится обо мне, потому что любит.
Люди собираются в саду, медленная, итальянская музыка играет, тем самым раздражает меня еще больше. Я стою около самого дальнего столика, и молюсь всем богам, чтобы мое нахождение здесь стало тайной абсолютно для всех.
Мама садится в первый ряд перед алтарем, переглядываясь с Джулией, что сидит на другой стороне, и я вижу, насколько они обе счастливы. Их дети сегодня заключают брак, и это не может их не радовать. Я сжимаю бокал шампанского в руке, и перевожу взгляд от церемониальной арки, дабы не разозлиться сильнее. Нервы сдают, но я стараюсь выглядеть непринужденно, несмотря на дрожь в моих коленях. Я ловлю на себе взгляд Алессандро, и слабо киваю ему, он улыбается, а затем его лицо снова принимает строгий вид, когда в сад входят те самые мужчины. Каморра. Наши люди с опаской обходят троицу, и я удивляюсь тому, что их не окружает охрана. Они находятся на чужой территории, и видя настрой хотя бы Алессандро, на их месте я бы не рисковала. Мужчина, что оскорблял моего отца медленно оглядывается, и наши взгляды встречаются. Ток проходит по моему телу, когда его губы растягиваются в улыбке, а затем он просто проходит дальше, делая вид, что не видел меня. Когда мы виделись впервые я была не в духе, да и сейчас тоже, но только сегодня я замечаю, насколько он высок, и как широки его плечи. Он выделяется среди толпы, и даже мой брат Невио, что тоже не так мал, по сравнению с ним значительно ниже. Мужчина присаживается на самый последний ряд, а за ним устраиваются на местах и его компания. Широкие плечи, идеально выстриженная окантовка волос на затылке, и татуировка прямо на задней части шеи. Мне приходится прищуриться, чтобы понять, что именно там изображено. Я вижу чёрный прицел, будто нарисованный мелком, а внутри него, в мелком кольце изображена старо-латинская "С". По моему позвоночнику пробегают мурашки, когда я понимаю значение этой буквы - Camorra. Раздаются резкие фанфары, и я вздрагиваю, отрываясь от разглядывания совершенно незнакомого мне человека и татуировки. Благодаря мелким деталям в ней я смогла отвлечься на несколько минут, чтобы не думать о Даниеле.
Я поднимаю голову, и вижу, как Даниель ступает на алтарь, широко улыбаясь. Его белый костюм и чёрная бабочка безумно идут ему, и края моих губ непроизвольно изгибаются в улыбке, от чего камень образовывается в моем животе, и я корчусь от боли. Я вижу эти счастливые глаза, вижу невероятную радость и счастье в его лице, от чего мне совсем становится худо. Я делаю вдох, прежде чем схватиться за край столика, и прикусить губу, дабы не упасть.
Это что-то из разряда немыслимого. Из разряда невозможного. Внутренности крутит, конечности онемевают, а язык и вовсе теряет своё свойство говорить. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, и молюсь всем богам, чтобы никто этого не видел. Гости продолжают присаживаться, регистратор уже подготавливает кровавый договор*, а музыка подводит к тому, что Фелису вот-вот выведет мой отец. Паника давит мне на грудь, и я прикладываю руку к сердцу, чувствуя его бешеные удары. Разбитость. Боль. Гребаное страдание.
И вот, тот момент, когда дыхание перехватывает, а радостный смех со стороны семей вызывает тошноту.
Мелькает белое платье на красной, бархатной дорожке, и я через силу смотрю, как отец под руку ведёт свою старшую дочь к алтарю. Сияние улыбки Фелисы можно увидеть из космоса, и она так сильно счастлива, казалось, так же, как и я разбита.
Аплодисменты, звенящая мелодия, и протянутая рука Даниеля, когда Фелиса ступает своими дорогими туфлями, украшенными бриллиантами, на алтарь.
Я не выдерживаю внутренних переживаний, и тихо пячусь назад, а затем и вовсе покидаю сад через запасной выход. Я все еще слышу возгласы, слышу лёгкий звон бокалов, казалось, слышу, как пульс сестры учащается от нахождения рядом с будущим мужем.
Мои ладони потеют, и я не боясь запачкать дизайнерское платье, вытираю руки об бока, а затем упираюсь спиной в деревянную перегородку, ведущую во двор особняка Виттало. Как объяснить это чувство? Как принять то, что я никогда не смогу стать счастливой? Как пережить это?
Я присаживаюсь прямо на холодную траву, и протягиваю ноги, чувствуя, как она щекочет мне икры. Руки дрожат, и я ругаюсь себе под нос, а затем мое дыхание останавливается, когда я устремляю взгляд на тёмные носики мужских туфель, что показываются рядом.
—Тебе не кажется, что бросать сестру в такой важный день не красиво, tesoro*? - звучит резкий баритон, и я не спеша поднимаю глаза, скользя ими сначала по ногам, затем по бёдрам, а позже по мускулистой груди незнакомца, пока не дохожу до лица.
Каморра. Я изгибаю бровь, когда тот самый мужчина, с которым мы уже встречались, протягивает мне сигарету. Наверное, он заметил мои покрасневшие от невыплаканных слез глаза, и решил поделиться гадостью. А еще меня удивляет его обращение ко мне, но я решаю пропустить это мимо ушей.
Я молча протягиваю руку, и забираю из его пальцев сигарету, нечаянно касаясь фаланга. Он резко отдергивает руку, и хмурится, но этот мужчина сейчас последний, о ком мне хочется волноваться. Но все же из вежливости я говорю.
—Что-то не так?
Я поднимаюсь с травы, и наконец могу посмотреть на незнакомца-чужака с высоты своего роста. Меж его пухлых губ зажата сигарета, уже тлеющая ближе к середине, голову он держит ровно, а взгляд пронизывает меня до костей.
Я бы стала разглядывать его дальше, если бы не раздался выстрел, что означало – брак заключён. Сердце уже ничего не чувствует, даже боль. Полнейшая пустота.
Я не обращаю внимание на нахмуренного мужчину, и с дрожью в руках кладу сигарету меж зубов, а затем понимаю, что у меня нет зажигалки.
—И все же, - ухмыляется брюнет, бегая глазами по моему лицу, а затем и по телу, — почему ты не на свадьбе? Такой день.
Он медленно достаёт зажигалку из кармана, и я, словно не обладаю инстинктом самосохранения, вырываю ее из его рук, от чего он снова дергается, будто мои касания приносят ему невероятный дискомфорт.
—Потому что я так хочу, - фыркаю я, и огонь выпрыгивает из зажигалки, когда я подношу ее к сигарете.
Ветер дует, но я успеваю подкурить, и когда дым поступает в мои легкие, я наконец слабо улыбаюсь, а потом вспоминаю, что со мной находится незнакомец. Находится враг. Узнай об этом отец, он точно сожжет меня заживо, так же, с бензином, как он сделал с моим крылом в нашем общем доме.
Пока я копаюсь в своих безумных мыслях, делая затяг за затягом, брюнет продолжает стоять напротив, и изучать меня, словно я единственное, что его интересует здесь – на вражеской территории.
Чтобы избавиться от мандража во всем теле из-за гребаной свадьбы, я решаю заговорить.
—Так дергаешься при касаниях, будто девушек, как огня боишься, - мелю чушь я, смотря куда угодно, но не в глаза собеседнику.
Слишком сильный холод источает его взгляд, и даже я, со своей буйной натурой чувствую, что он опасен.
—Каморра не позволяет своим женщинам прикасаться к мужчинам без разрешения отца, брата или мужа, - произносит он своим низким голосом, и мои брови взлетают вверх от удивления, — тем более к незнакомым мужчинам.
—А мужчины, наверное, лапают все, что вызывает у них возбуждение, - шиплю я, продолжая держать сигарету меж зубов, — я права?
Его губа дергается, и я рефлекторно делаю шаг назад, когда замечаю напряжение в плечах мужчины. Ощущение тяжести в воздухе тут же доходит и до меня, а затем я слышу праздничный звон бокалов, и меня снова окутывает апатия.
—Ты слишком свободно ведешь себя в компании врага, Элиза, - говорит он, а мое имя проговаривает так, будто пробует на вкус, — много смелости.
Гнев вспыхивает в теле вслед за грустью, и моментально вытесняет ее, давая мне возможность сделать глоток по-настоящему свежего воздуха. Свадьба давит на меня, но хаос, сжигающий мою душу, помогает избавиться от боли в сердце.
Я выбрасываю недокуренную сигарету в сторону, и выравниваюсь в спине, гордо вглядываясь в карие глаза человека, чьего имени я все еще не знаю.
Его губы изгибаются в усмешке, и он будто читая мои мысли, отвечает на вопрос в моей голове.
—Андреа, tesoro*. Меня зовут Андреа.
—Знаешь, Андреа, - произношу я более живым голосом чем ранее, — я свободна на своей территории. Я не гребаная пленница, как женщины Каморры.
Как только последнее слово слетает с моих губ, лицо мужчины меняется, и принимает непоколебимое выражение, окурок отскакивает от его пальцев, и он хмурится, явно недовольный моей фразой. Воздух вокруг нас превращается в гребаное пламя, а земля под ногами в лаву, от чего я радостно улыбаюсь, чувствуя прилив энергии. Хаос. Ссора. Скандал.
—Не советую вступать со мной в такой диалог, — тише произносит Андреа, от чего мурашки покрывают мою спину, но я продолжаю выдерживать его взгляд так, будто я бессмертная, ну или же бесстрашная, — я все еще не открутил тебе голову голыми руками за оскорбление моего клана лишь потому, что ты женщина.
Я только хочу огрызнуться в ответ, как слышу шелест травы позади себя, и на рефлексе оборачиваюсь, встречаясь взглядом с одним из рядовых отца. Гребаная охрана. За ним тут же появляется второй, и их наглаженные костюмы режут мне глаза.
—Синьорина* Тиара, - произносит парень, чей пистолет уже наведен на Андреа, что расслабленно стоит за моей спиной, — ваш отец ищет вас. Не думаю, что ему понравится то, что вы находитесь с мужчиной Каморры наедине.
—Передай отцу, чтобы он шел к черту, - огрызаюсь я, закипая от внутренних переживаний и гнева, — хватит смелости передать?
—Синьорина, - снова говорит этот надоедливый охранник, и делает шаг вперед, а затем я краем глаза замечаю, как Андреа кладет свою руку на спрятанные под пиджаком ножны, что я заметила еще когда он входил в особняк.
—Я скоро вернусь, отстаньте от меня! – взрываюсь я, сжимая кулаки, — почему, блядь, на свадьбе этой суки, отец требует меня!?
Даже в ярости я замечаю изумление на лицах рядовых, но они не отступают, продолжают стоять с наведенным оружием и глупыми полуулыбками.
—Андреа Романо, - вдруг произносит второй рядовой, и я закатываю глаза от их нахождения здесь, — сделайте шаг назад. Приказ Дона.
—Я подчиняюсь приказам только своего Дона, - выпаливает Андреа, и я истерически усмехаюсь, а затем поворачиваюсь к нему лицом, сверкая горящими от злости глазами.
—Можешь ли ты одолжить мне свой пистолет, Андреа? – мило проговариваю я, и он без каких-либо колебаний достает из кобуры оружие, протягивая его мне.
Я широко улыбаюсь, мысленно удивляясь его смелости. Я могу выстрелить его же оружием ему в голову, но он без проблем доверяет мне свой кольт.
Если бы Невио в свое время не научил меня стрелять, вряд ли я была такой смелой, как сейчас.
Я перезаряжаю оружие в своих руках под удивленные, и напряженные взгляды людей отца, затем жму на курок, и навожу его на первого парня.
—Либо вы прямо сейчас оставляете меня в покое, либо я стреляю, и да поможет мне бог, не пожалею об этом, - рявкаю я не свойственным для себя голосом, и слышу легкий смешок со стороны Андреа.
Выстрел. Я не даю им времени выбрать. Пуля проходит сквозь пиджак и белую рубашку, а затем парень падает замертво, ибо металл вошел прямо в сердце, как и учил Невио. Второй парень пятится, и тут же уходит, понимая, что ситуация ухудшается. Если я не исчезну отсюда меньше чем за десять минут, сюда прибудет сам отец.
Я возвращаю пистолет владельцу, и он одаривает меня восхищенной улыбкой, от чего я нервно сглатываю, чувствуя отлив адреналина. Он будто даже не удивился ситуации, но я замечаю, что его тело напрягается, и он не рад такому исходу событий. Все же, женщины в их мире ведут себя по-другому.
Хаос потихоньку утихает в моей груди, и я снова слышу радостные возгласы свадьбы, из-за которых никто не услышал выстрел. Органы снова скручивает, и я прикладываю руку к животу, буквально складываясь пополам. Андреа делает шаг ко мне, но я вытягиваю руку, держа его на расстоянии. Я подхожу к деревянной перегородке, и через нее вижу то, что мне не следует видеть.
Даниель со своей ослепительной улыбкой несет на руках Фелису, что сияет так, как не сияла ни одна звезда во всем чертовом мире. Их губы сливаются в поцелуе, и наконец по моей щеке бежит слеза, заставляющая меня всхлипнуть.
—Прощай, моя любовь, - шепчу я, и на мою оголенную спину ложится тяжелая мужская ладонь, которая не вызывает у меня отвращения. Впервые.
—Ты достойна лучшего, - доносится до моих ушей, и дыхание останавливается.
Даниель и Фелиса входят в особняк, а мое тело будто заливают бетоном и отправляют на дно океана. Я оборачиваюсь, но Андреа уже нет, так же как и теплой ладони на моей коже, покрытой мурашками.
________________________________
*Кровавый договор - заключается между двумя молодоженами. Если оба подписывают его кровью, никто из них не имеет права на развод. Если один из молодоженов воздерживается от подписания, то он имеет право подать на развод в случае чего.
*Tesoro - с итальянского - сокровище.
*Синьорина - обращение к незамужним девушкам в Италии и итальянских семьях.