В объятиях гнева

Чикаго. Особняк семьи Тиара.

Выйдя из машины, я уже предвкушаю семейную ссору, которая по сценарию должна начаться, как только последний житель особняка переступит его порог. Невио, мой кузен встречает нас в доме, и сразу же получает недовольный взгляд от отца. Я беру его за руку, то ли успокоить его, то ли успокоить саму себя, чтобы не переругаться с отцом в пух и прах после сегодняшнего его выступления с людьми в кофейне. Мы с братом садимся на софу, что стоит в гостиной, и стали дожидаться прихода остальных, пока папа в это время стал налегать на свой излюбленный ирландский виски, который для него уже любезно подготовил Марко, заядлый любитель подлизать именно самому Карлосу Тиара - наш дворецкий.

Ожидание в такой ситуации самое тяжёлое, поэтому, когда в дом стали заходить сестра, и мама, я немного расслабляюсь, хотя в нашей семье этого делать не стоит. Последним в гостиную входит Адамо, младший брат Невио и дядя Алессандро, и вот в этот момент бокал, уже опустошенный моим отцом, летит в стену, разлетаясь на мелкие кусочки, падая на пол, и царапая паркет. Я уже хочу встать с места и высказать папе все за его выкрутасы, но Невио старательно сжимает мою ладонь, сдерживая и себя, и меня. Второй бокал летит туда же, и мама, что обычно не показывала свою "нежную" натуру, встала с дивана, поправляя платье.

—Я тебе могу таких десять принести, каждый разобьешь? - спокойным голосом проговаривает мама, и папино лицо искажается в удивлении.

Он явно не ожидал, что первым человеком сегодня, кто захочет с ним вступить в бой, будет его покладистая умница жена, что не так сильно славится своим железным характером, как остальная часть нашей семьи, ведь все дело в наследственности.

—Будет так, как я посчитаю нужным, Летиция, тебе лучше выйти вон, иначе осколки окажутся в твоем горле, - тон отца более чем озлобленный, и сейчас меня или Фелису, чьи глаза сияли гневом, было уже не остановить.

Мы с сестрой хоть и не ладили последние десять лет, за маму готовы перегрызть глотку даже собственному отцу, невзирая на его власть и силу. Сестра кивает мне, будто уступая в этой битве, хоть она сама была готова начать эту ссору.

—Оставь своей ярости на меня, papá, - говорю я, перекидывая одну ногу на другую. Хватка Невио не моей руке не расслабляется, наоборот усиливается, а взгляд дяди уже сверлит во мне отверстие, — non farlò.

Я именно та мишень, в которую отец не может попасть физически, и не может задеть словесно, что бы он ни говорил. Я та самая дочь, что ставит себя выше отца, невзирая на последствия. Я та самая девочка, что выросла в слишком сильную личность, и теперь чтобы попытаться сломить меня, отцу нужно совершить непоправимое. Мои глаза не разрывали зрительного контакта с папой, его лицо покраснело от злости, в воздухе витало напряжение, а вокруг царила мёртвая тишина. Никто не решался заговорить первее, чем Карлос соизволит ответить на мою дерзость.

—Я сожгу твое крыло в этом доме, Элиза, - папин голос раздается эхом по нашей огромной гостиной, что буквально искрит богатством и роскошью, — Марко, подлей бензина в левую часть первого этажа. Моя дочь не будет говорить со мной в таком тоне. С этого дня я перестану попросту говорить, я буду делать, и поверьте мне, вы станете шёлковыми после моих методов.

Марко без вопросов кивает, и отправляется выполнять поручение своего босса, пока мама и остальные удивлённо переглядываются, ведь и правда, папа всегда обещает, но не делает. Я же не боялась того, что могу лишиться своего крыла, мне больше было интересно узнать, почему же из-за Ренато сейчас должна страдать я. Разозлить отца сильнее хотелось ещё больше.

—Dimmi il motivo (назови причину), - моя глупая привычка в ссоре начинать говорить на итальянском никогда не оставляла меня, и многих это раздражало, но так как в доме не было ни одного жителя, не знающего свой родной язык, никто не выражал своего недовольства, — скажи, что конкретно тебя так вывело именно сегодня, papà? Мое обычное непослушание? Поход в кофейню? Или разговор мамы с Ренато Ро....

Я не успеваю закончить вопрос, на который, итак, знала ответ, как мимо моего лица пролетает нож, втыкаясь в деревянное покрытие стены. Отец стоит на своём месте, дыша как бык на корриде, и вытирая свои вспотевшие волосы не менее мокрой рукой. Невио напрягается еще сильнее. Он плохо контролирует свою агрессию, и эта проблема присутствует у всех мужчин в нашей семье. Мы были близки с кузеном, и он явно обо мне волновался, хоть эта ссора была не первой, и точно уж не последней.

—Меж глаз, папа, - усмехаюсь я, вставая с дивана, и сейчас удерживание Невио мне не помогает.

Я скидываю с себя каблуки, которые носила уже больше девяти часов, и дёрнув верхней губой, быстрым шагом двигаюсь к отцу. Дядя сразу же реагирует, и хочет помешать мне, но папа поднимает руку, давая ему понять, что сейчас идёт ссора лишь, между нами двумя. Я называю отца только с итальянским акцентом, но сейчас, после пущенного ножа мимо моего лица я завожусь сильнее, чем когда-либо. В голове творится полная каша, связанная с мамой и Ренато, с Фелисой и Даниелем, и естественно с самим отцом, что позорит нашу фамилию своей неведомой агрессией в местах, где слишком многолюдно. Я встаю напротив отца, и расплывшись в кривой, и даже сумасшедшей улыбке, прикладываю палец к центру своего лба.

—Криво кидаешь, - выдаю я, расширяя свои глаза, дабы папа видел, что ни капли страха перед ним и его властью я не имею. По крайней мере сейчас, — нужно сюда. В центр папа. Чтобы наверняка.

—Элиза, - шипит Алессандро, пытаясь уберечь любимую племянницу от ошибки, за которую я могу поплатиться всем, чем пожелает великий капо Тиара, — не провоцируй.

—Вот куда нужно кидать, папа! - вскрикиваю я, смотря на отца бешеными глазами, и продолжая тыкать пальцем по центру своего лба, — ты не можешь быть таким не метким, ты капо, мать твою, ты обязан попасть!

Мой голос заставляет заволноваться каждого. Боковым взглядом я замечаю, как с мест повскакивали все присутствующие, и были уже готовы помочь мне, но я в этом не нуждалась. Папа смотрит на меня с особым видом гнева - со смертельным. Так он смотрел на тех, кого обычно через пару минут уже резал ножами, и превращал в решето пулями, но сейчас перед ним стояла его родная дочь, состоящая из его плоти и крови.

—Не можешь, папа? - проводя языком по верхним зубам, язвлю я, — не можешь наказать меня, потому что я твоя дочь? Так почему же твои головорезы таскают меня по городу, как мешок с картошкой, если даже ты не можешь причинить мне боли? А я отвечу тебе на этот вопрос. Ты вырастил меня подобной себе, и не можешь справиться с той силой, которую ты в меня вложил, а значит, что ты не можешь совладать даже с самим собой, папа.

Руки отца моментом смыкаются на моей шее, и я начинаю задыхаться от нехватки кислорода. Улыбка на моем лице становится шире, и пока вся семья пытается оторвать от меня капо Ндрангеты, я хрипло посмеиваюсь над ситуацией, даже не обращая внимания на то, что ещё пару секунд, и я могу лишиться жизни.

—Карлос! - кричит Алессандро, смотря на мое уже синеющее лицо, и параллельно оттаскивая от меня будто прилипшего отца, — Карлос, это твоя дочь!

Мое тело потихоньку ослабевает, в глазах появляются тёмные круги вперемешку со звёздами, а дышать  уже нечем. Но я продолжаю безумно улыбаться, зная как сильно отец сейчас от этого злится. Вокруг творится хаос, хватка отца была настолько сильной, что даже Алессандро, Адамо и Невио не могут справиться с его бешенством в такой страшный для семьи момент. Я окончательно теряю нить с реальностью, и проваливаюсь в бессознательный мир, обмякая в руках собственного отца.

***

Я открываю глаза, и сразу же делаю глубокий вдох, будто я долгое время провела под водой, без возможности дышать. Я чувствую, как в груди колит, скорее всего это были легкие, что немного пострадали от удушья. Я приподнимаюсь на локтях, и осознав, что нахожусь не в своей комнате, напрягаюсь. Отец выполнил своё обещание, а значит сжёг мое крыло, невзирая на то, что это часть его имущества. Я усмехаюсь через боль, и спустив ноги на холодный пол, шикаю, медленно оглядывая комнату. Спальня принадлежит Фелисе, в которую я входила очень редко, и лишь по важным вопросам, поэтому было довольно интересно посмотреть, что же здесь есть. Видимо, меня принесли сюда, как только я потеряла сознание от удушья. Ее любимые цвета настолько отличались от моих, что в глазах рябит от переизбытка бежевого и нюдовых оттенков вокруг.

Туалетный столик, что стоял около панорамного окна был увешан фотографиями, и я, облизнув высохшие губы, решаю подойти к нему. Мне нужно было отвлечься от мыслей о ссоре с отцом, и я не нашла варианта лучше, чем рассмотреть то, что мне не принадлежит. Мой взгляд сразу же приковывается к фотографии, что стояла в рамке на столике, и была обклеена детскими стикерами в виде сердечек. В груди неприятно ноет, и я стискиваю зубы, увидев на этом фото Даниеля, что широко улыбался своими белоснежными зубами. Фелиса тоже любит его, и видимо, не меньше моего. Проклятье. В висках стучит, и я, проведя пальцами по лицу Даниеля на фото, делаю пару шагов назад, чтобы добраться до постели.

Мое горло будто было покрыто бетоном, я до сих пор ощущаю мертвую хватку отца на своей шее. Сегодня случилось невероятное, сам Карлос Тиара одарил меня самой сильной из своих сторон - жестокостью и физической болью. Пока я рассуждаю в своей голове об отце, что чуть не придушил меня, дверь в комнату тихо скрипит, и входит мама, чьё лицо выглядит довольно взволнованным, а на ее голове творится полный беспорядок. Я даже не знаю, сколько времени я провела в отключке. Я хотела бы привстать, но мама слишком быстро приближается ко мне, и сев на край кровати, обхватывает мои руки своими.

—Он сходит с ума, - шепчет она, глядя на меня своими зелёными глазами, которые были единственной частью, что достались мне от неё, — он отправился к своим людям, а затем напал на трафик Каморры. Это все из-за ссоры.

—Он никогда не терял контроль в бизнесе из-за того, что дома творился хаос. Мы живем в нем. Наша семья воплощение хаоса. Мы - хаос, - мой тон звучит убедительно даже несмотря на охриплость.

Я прикладываю пальцы к шее, чувствуя, как там воспалилась кожа. Мама скользит взглядом к моему горлу и тяжело вздыхает, мне показалось, моя ссора с отцом сейчас волнует ее в последнюю очередь.

Мама кажется более чем взвинченной, хоть и всегда старается держать лицо даже в самых критичных ситуациях. Она всегда была терпеливой, рассудительной и ее холодные эмоции славились в нашей семье. Ее поведение отличалось от остальных членов особняка, и это было ее преимуществом, но сегодня ее каменная стена пала, и она смотрит на меня как на надежду, только вот для чего она была ей нужна – пока что загадка.

—В чем проблема? – интересуюсь я, вглядываясь в мамины глаза, и проводя пальцем по охладевшей тыльной стороне ее ладони, - ты можешь мне рассказать. Ты слишком взволнована для обыденности наших дней.

—Он хочет разразить войну, - вдруг говорит мама, дергая плечом, и мои глаза расширяются от удивления.

Война – это последняя тема, по словам Алессандро, которая волновала отца в бизнесе, но видимо сейчас, что-то пошло не так.

—Мама, не говори глупостей. Ты думаешь, из-за косых взглядов Романо на тебя, папа начнет войну?

Это было невозможно, по крайней мере, я так считала, но мамин напуганный взгляд говорил об обратном. Я нервно сглатываю, и боль пронзает мое горло, оно все не даёт мне забыть о том, что сделал мой отец.

—Тебя что-то связывает с Ренато? – спрашиваю я на свой страх и риск, и мама дергается, вырывая свои руки из моей хватки. Она напрягается и отводит от меня взгляд, начиная бегать им по комнате, которая  уже раздражала своей светлостью, — мама, не таи.

И если бы не шорох за стенами этой спальни, возможно, мама бы смогла раскрыть свой секрет. Как только шаги становятся громче, она нервничает и резко вскочив с кровати, обхватывает себя руками за плечи, прожигая взглядом деревянную дверь. Она распахивается и за ней показывается Фелиса, буквально светящаяся от счастья, а ее глаза излучают лишь радость и свет, который для нее не преимущественен.

—У меня для вас волшебная новость! – голос сестры бьет мне по слуху, и я нахмуриваюсь. Снова второй человек в этой спальне, которого не волнует мое состояние после моей схватки с отцом.

Я тяжело выдыхаю, и подняв глаза на сестру, изгибаю бровь, делая вид что мне действительно интересна ее «волшебная» новость. Мама же  все еще взвинчена, но как только Фелиса подходит к нам ближе, она выравнивается и принимает свое обычное выражение лица – непоколебимость.

—Отцу звонил Бенедетто Виттало, - радостно восклицает Фелиса, проводя ладонями по своему розовому платью, ее плечи подпрыгивают, пока она нервно дергается. В мой разум проникает пугающая мысль, и по позвоночнику пробегает холодок, — они назначили дату свадьбы. Скоро я покину это место, пропитанное грязью.

Я резко вскакиваю с места, осознавая все то, что сейчас произнесла Фелиса, и сердце остановилось. Я делаю вдох, но выдохнуть не могу, будто что-то не давало. Когда я узнала о предложении, затем помолвке, я долго приходила в себя, осмысляя то, что никогда не смогу быть с Даниелем. Но надежда не утихала, она заставляла меня жить, становиться сильнее, думать, что все еще может поменяться. Уголки глаз заполняют слезы, веки дрожат, а Фелиса продолжает стоять посреди комнаты и улыбаться широко и воодушевленно. Она не видит моей реакции, лишь смотрит на маму, которая от радости прикрывает рот рукой, и подзывает старшую дочь для объятий. Мои пальцы онемевают, голова кружится, а ком в горле, давящий изнутри на гематомы снаружи и вовсе невыносим. Ощущение опустошения сразу же окутывает меня, и я так же быстро, как и встала, опускаюсь на край кровати, обхватывая пальцами больную кожу шеи.

—Моя дорогая сестра так сильно расстроилась из-за моего скорого уезда? – произносит Фелиса так мило и нежно.

Ком в горле не уходит, и я сглатываю, стараясь держать себя в руках.

Фелиса прекрасно знала о том, что наши отношения сходят на нет, но делала все возможное, чтобы ухмыльнуться надо мной, зная мою натуру. Сердце разрывает на части, когда я представляю Даниеля и Фелису в свадебных нарядах на церемонии бракосочетания. Я потеряла последнюю надежду, хоть и не старалась ее удержать. Проклятье.