Глава 2.
Мы подъезжаем к огромному особняку, что принадлежал тете Киаре, дочери бабушки Патриции, что являлась сестрой нашего родного дедушки. Эту часть семьи по папиной линии я не любила, и даже на дух не переносила их лицемерные лица, но сегодня решила побыть паинькой, но только до нашего возвращения домой. Там начнётся сущий ад, будет гореть все, вплоть до нас самих, дайте лишь отцу сказать слово. Войдя в дом в сопровождении четырёх людей отца, мы с Фелисой одновременно делаем глубокий вдох, дабы попытаться быть спокойными, хотя бы на какое-то время. Меня сразу же начали приветствовать незнакомые мне люди, а сестра направляется к маме, которая любезно помогала тете Киаре раздавать подарки присутствующим детям и подросткам. Это было традицией в семье со стороны отца, поэтому моя мама не могла пропустить такого момента, тем более с ее уровнем сентиментальности. Дом был полон незнакомцев и членов нашей великой семьи, кто-то выпивает, кто-то продолжает оплакивать Патрицию Тиара, что при жизни так и не сменила фамилию на фамилию мужа, чтобы не терять статус, а кому-то было абсолютно все равно, и по их глазам читался один единственный вопрос: "Что я здесь забыл?". Родственники отца косо посматривают на меня, и даже не здороваются со мной, будто я была не той, кому можно выказать уважение. Единственная личность, носящая такую же фамилию, как и я, которая соизволила одарить меня слабой улыбкой, была Инесса, одна из внучек Патриции, дочь Феликса, брата тети Киары. Я же улыбаюсь в ответ, и киваю в знак соболезнования. Она была чистой и невинной в свои восемнадцать, и я знала, что через несколько лет ее поглотит наследственность нашей семьи, несмотря на проблемы со здоровьем.
—Жизнь моя, - басистый голос за моей спиной раздается неожиданно, и я, повернувшись, почти влетаю носом в грудь своего дяди Алессандро, которого я любила больше, чем собственного отца, — ты где была? Карлос разнёс пол второго этажа в ваше с Фелисой отсутствие.
Именно Алессандро стал мне вторым отцом. Все мое детство он был рядом, выполняя обычные родительские обязанности, пока мама и папа были погружены в работу и семейные драмы, что не утихали в нашем доме ни на миг, но даже его доброе сердце не могло помочь мне вырасти не похожей на отца. Для своих сорока пяти лет, дядя Алессандро выглядел слишком молодо, поэтому неудивительно, что даже когда я была мала, никто и подумать не мог, что он мой дядя, а не старший брат. Его рост достигал как минимум метр девяносто, спина была такой широкой, что за ней могли спрятаться как минимум две меня, но больше всего я любила глаза Алессандро, которые достались ему от нашего дедушки, просто голубая лагуна, что очень редко для коренных итальянцев. Дядя был единственным человеком в нашей семье, который любил меня безвозмездно, дарил тепло своей души и мне, и своим сыновьям Невио и Адамо, что являются мне кузенами. Пока любимый дядя обнимал меня, к нашему дуэту присоединяется Линда - жена Алессандро, что тоже со мной мила, хоть и не всегда.
—Элиза, - сладким голоском произносит женщина, обхватывая одной рукой предплечье дяди, — как ты, дорогая? Капо снова показывает характер?
Я закатываю глаза и издаю смешок, прежде чем отойти от дяди, и устремить свой взгляд на тетю Линду. Сегодня она выглядит не так шикарно, как обычно, и скорее всего она в обычном брючном костюме только потому, что мама наказала ей не превосходить ее в нарядах. Эта война между моей матерью и Линда началась еще до моего рождения, в момент прихода Линды в наш дом в качестве жены консильери.
В те года по клану пошёл слух, что у Алессандро вкус намного лучше, чем у капо, ведь Линда была профессиональной моделью до рождения своего старшего сына Невио, и мою мать, как жену самого капо это очень сильно обижало. Я тоже восхищалась внешностью тети, мне нравились ее шелковистые, густые волосы светлого оттенка, что являлся ее натуральным, фигура с осиной талией шла к ее маленькому, худенькому лицу, а ее ключицы, что выпирали из-под кожи идеально сочетались с ее откровенными нарядами, в которых она была просто безупречна. Но как правило в семье Тиара не любят смешанную кровь, поэтому уважения к тете Линде было мало лишь из-за того, что она наполовину норвежка, а не чистая итальянка.
—Был день, когда папа его не показывал? - интересуюсь я после того, как поцеловала тетю в щеку для приветствия, хоть и виделась с ней в самолете несколько часов назад, — нет смысла это обсуждать, мы с Фелисой снова окажемся в пекле по приезде домой.
—Ты не окажешься, жизнь моя, - поправляя ворот рубашки, заявляет дядя, и я удивлённо смотрю на него, пытаясь понять, что он сейчас имеет в виду, — я отправлю тебя по делам вместе с Арнольдом, ты полетишь не в Чикаго, а в Арканзас, к семье Виттало.
Мое сердце пропускает удар при упоминании фамилии, и я нервно сглатываю, сцепляя руки между собой, дабы унять в них наступившую дрожь. Мурашки распространяются по моему телу, и дядя замечает мою резкую перемену в лице. Взяв меня за предплечье, он притягивает к себе, наклоняясь к моему уху.
—Они помолвлены, Элиза, - эти слова дяди наносят моему сердцу очередное ранение, от чего я тяжело вздыхаю, и прикрываю глаза на несколько секунд, чтобы переварить информацию, которую, итак, знаю, — я бы отправил Фелису, но им нельзя видеться без родителей, ты ведь это должна понимать.
Алессандро знал обо мне все, вплоть до моей первой любви, которую я берегу лишь в своём сердце уже долгие годы. Даниель Виттало — моя давняя мечта, которую как бы я не хотела, не смогла воплотить в жизнь. Его улыбка сводила меня с ума на протяжении пятнадцати лет, заставляя влюбляться в него все сильнее. Те самые угольные волосы, к которым я могла прикоснуться лишь в далеком прошлом, острые скулы, придающие ему особой мужественности, и руки, с выпирающими венами. Моя мечта. Парень, с кем в детстве я играла в стрелялки, в подростковом возрасте ходила на вечеринки, а в день совершеннолетия хотела признаться ему в любви, но узнала, что он сделал Фелисе предложение. Больно? До невозможности. До ломки в костях. До разрыва сердца. Он сжёг все мосты, подарив кольцо моей старшей сестре, так и не узнав о моей больной любви к нему.
—Мне нужно передать важный документ, и думал, что тебе не повредит путешествие, чтобы отец не оторвался на тебе, жизнь моя, - дядя все не унимается с полетом в Арканзас, от чего сердце зудит ещё сильнее. Он станет моим зятем, мужчина, которому принадлежит мое сердце, — не начинай эту тему снова. Не дай бог узнает твой отец, он вышибет тебе мозги, чтобы ты не смогла думать о Даниеле и любви к нему.
Я недоуменно смотрю в глаза дяде после его последней фразы, совершенно не понимая ее смысла. Папа очень рад браку с семьей Виттало, это приносит ему определенные плюсы для бизнеса, поэтому мое слово о любви никак не будет волновать его. Семья Даниеля, глава которой является главным боссом Арканзаса, была всегда зваными гостями в нашем доме, и именно Бенедетто Виттало является давним другом отца, за счёт чего мы и сблизились. Если бы не их дружба, я бы вряд ли встретила Даниеля, и не влюбилась в него по уши. Все было связано. Все было тяжело.
—О чем ты? - спрашиваю я, постепенно закипая, ведь когда от меня что-то скрывали, я становилась бомбой, что взорвется неизвестно где и когда, — с чего бы отцу злиться на мою тихую, ненавязчивую любовь? Я даже не предпринимала никаких действий, чтобы завоевать Даниеля с момента предложения Фелисе!
Линда тут же отдёргивает от меня своего мужа, и шепнув что-то ему на ухо, широко улыбается, будто пытается отвести мое внимание. Я не уверена, в курсе ли она о том, что я влюблена в жениха своей старшей сестры, но она явно что-то знает, и это пугает.
—Я отправлю Линду, но вот что будет дома..., - быстро отмахивается от меня Алессандро, и кратко чмокнув в щеку, скрылся за дверью на кухню, под руку со своей женой.
Я стою посреди помещения, наполненного людьми в полном непонимании произошедшего. Мысли о Даниеле мешали мне быть разумной, поэтому, как только мои кулаки приняли боевой вид, я срываюсь с места, и поднявшись на второй этаж, влетаю в комнату, в которой сейчас пребывает мой отец, громко хлопнув дверью. Сейчас я не отвечаю за свои действия, и по моим темнеющим глазам папа должен это понять. Мы были с ним слишком похожи, и это наша огромная проблема.
—Перестань посылать людей за мной, - грозно проговариваю я, пробегая взглядом по седой макушке отца, что склоняется над журнальным столиком, разглядывая какой-то важный документ, — если ещё хоть раз какой-то из твоих головорезов коснётся меня пальцем, я устрою пальбу, и тебе придётся разбираться с местной полицией, попомни мое слово, papá (с итальянского - папа).
Удар по столу раздается вполне ожидаемо, я даже не дергаюсь, когда папа встает с места, и поправив свой чёрный костюм, что еле застегивается на его животе, стал двигаться в мою сторону.
—Ты не можешь просто сказать хорошо, и закончить эту еще не начавшуюся ссору? - спрашиваю я сквозь зубы, ибо терпение мое заканчивается, а папино даже не начинается. Тут может начаться кровавая баня, но я прекрасно знаю, отец ударит что угодно, и кого угодно, но ко мне он и пальцем не прикоснется, — ты, итак, принёс убытки тете Киаре, хочешь ещё и эту комнату в прах превратить?
—Ты пришла ко мне с намерением поссориться, - папин голос ударяет басом по моим ушам, и я провожк языком по верхним зубам, предвкушая разнос, который сейчас либо устрою я, либо начнёт отец, а я просто продолжу, — разбей пару бокалов, или покидай ножи в дартс, но не приходи ко мне со своим гневом, Элиза. Не ищи во мне козла отпущения.
Папа, не дойдя до меня разворачивается, и снова направляется к столу, где лежат бумаги. Возможно, сейчас и правда не время для семейных склок, но мой пульс так учащается, а кровь буквально бурлит в венах, что я уже не могу терпеть.
—Дома ты приходишь именно ко мне, когда хочешь поругаться, - огрызаюсь я, упираясь спиной в холодную, деревянную дверь, — притащил меня сюда из чертовой кофейни, а теперь просишь меня успокоиться и выплеснуть злость в другом месте?
—Я бы вырезал твой язык еще при рождении, - бурчит папа себе под нос, сжимая в руках ручку, — выйди вон, Элиза, я пытаюсь сдерживать себя только потому, что уважал Патрицию.
—Ты не сдерживался, когда крушил второй этаж в наше с Фелисой отсутствие, - не унимаюсь я, желая шоу, криков, скандалов, атмосферы хаоса и разрухи, которую я так люблю, — давай же papá, устрой мне праздник, кинь в меня ручку, нож, пусти пулю около моего уха. Дай своей дочери адреналина, которым ты питаешь меня с самого детства.
Папа тоже уже не мог сдерживаться, и когда он был готов сделать то, что я перечислила, в комнату вбегает Алессандро, от чего я отлетаю от двери, и впечатываюсь лицом в книжный шкаф, хорошо ударяясь переносицей. Вот что я называю счастливой семьей. Я потираю нос, прежде чем посмотреть на дядю, что тоже не в духе.
—Твой крик, Элиза, слышно даже внизу, - рычит дядя, хватая меня за запястье, — а ты Карлос, вырастил двух демонов вместо девушек, и теперь пожинай. Мы летим в Чикаго, Киара попросила оставить ее здесь одну, шум давит на нее.
Я вырываюсь из рук дяди, полыхая от злости, и выскочив из комнаты сразу же спускаюсь вниз, глазами выискивая маму. Сейчас я хочу уехать домой, но не могу сделать это в одиночку. Отец всегда заставляет нас приезжать и уезжать на подобные сборища только вместе, дабы избежать проблем. Папа был влиятельным человеком, имеющим много врагов, поэтому, по его словам, его захотят задеть через семью, которой он якобы дорожит. Из-за разговора о Даниеле я слишком сильно расстроилась, от чего мне нужно было расслабиться и попытаться подумать о чем-то другом, но он настолько мне нравился, что я даже засыпала лишь с мыслью о нем. Люди оборачиваются, когда я прохожу мимо, их интерес к дочери одного из могущественных людей страны вполне оправдан. Я похожа на отца, и по этой причине я уже восемь лет перекрашиваю свои чёрные волосы в светло-русый, дабы пытаться быть индивидуальной, а не копией человека, который вырастил из меня монстра.
—Мам, - шепчу я, подходя к ней со спины, и обнимая ее за талию, — я хочу уйти отсюда. Папа слишком зол, а я закипаю от желания разнести здесь все.
Женщина, чьё платье выглядит как с очередного показа модного дома, поворачивается ко мне и с презрением смотрит в мои глаза, будто не хочет и вовсе меня видеть. Мамино изящество всегда меня удивляло, и даже на похоронах она умудрилась выглядеть идеально. Из-за угла выходит знакомый мне по фото в прессе мужчина, и я напрягаюсь, понимая, что даже семья Романо присутствует на похоронах бабушки Патриции.
Клан Каморры был всегда соперником Ндрангеты, а в точности соперником отца, который любил власть больше, чем кто-либо. Ренато Романо собственной персоной стоит напротив моей матери, игриво оглядывая ее с ног до головы. По словам тети Валентины, сестры моей мамы, именно Ренато был влюблён в Летицию, то бишь мою мать с раннего детства, но так и не смог заполучить ее руку и сердце из-за козней Карлоса. Мужчина он видный, солидно одетый, и на внешность не отталкивающий, но вот взгляд таит в себе много загадочности, и когда он целует руку мамы, я автоматически выступаю вперёд, будто хотела ее защитить.
—Добрый день, - произносит Ренато широко улыбаясь, будто мы находимся не на поминках, а на обычном благотворительном вечере, — Летиция, это твоя старшая дочь?
Он кивает в мою сторону, и я гордо вздёргиваю подбородок, дабы выглядеть величественнее. Я не любила, когда меня путали с Фелисой, особенно потому, что мы с ней абсолютно не похожи.
—Это моя младшая дочь - Элиза, - с легкой улыбкой отвечает мама, приобнимая меня за плечи, будто она не хочет, чтобы я уходила именно сейчас. Руки мамы были холодными, а вид встревоженным, и скорее всего это было связано именно с Романо, — а ты как здесь, Ренато? Не помню, чтобы ваша семья была близка с Патрицией, а точнее со всей семьей Тиара.
—Мать моей жены когда-то была ее подругой, - заключает мужчина, кивнув в сторону женщины, что стояла неподалеку, и не обращала на него никакого внимания.
Скорее всего, эта рыжеволосая женщина и была его женой. Ренато глядит на балкон второго этажа, будто он боится увидеть там кого-либо, а скорее всего моего отца, — решили за нее попрощаться с женщиной, раз моя свекровь ушла раньше.
Родной отец Ренато - Кристиано Романо является самым взрослым капо среди всех кланов, а также он глава Каморры, которую наша Ндрангета совершенно не жалует с давних времён, поэтому удивительно, что папа до сих пор не открыл огонь, заметив здесь среднего сына Романо. В этом мире, в котором существует лишь мафия, довольно сложно найти себе достойных союзников, поэтому мой отец как капо, даже не старается наладить контакты с другими кланами, но и в войну не торопится вступать. Он объясняет это тем, что когда-нибудь вся Америка подчинится семье Тиара, нужно только немного подождать.
—Летти, - папин голос раздается как гром среди ясного неба, и мама тут же напрягается, услышав своё имя из уст мужа.
Гости, что решили попрощаться с Патрицией в этот день, выглядят взволнованными, и даже испуганными, а когда я поднимаю голову, понимаю почему именно. Папа стоит на балконе, упираясь одной рукой в резные, деревянные перила, а другой держа пистолет, наведённый на Ренато. Палец лежит на курке, и ещё секунда, и один из членов семьи Романо может быть мёртв. Люди, что являются подчиненными папы моментально реагируют, и их руки уже лежат на оружии, без которого они не посещают такие места.
—Papá, - тихо проговариваю я, пытаясь привлечь сосредоточенное внимание отца на Ренато на себя, — papá, non farlo (папа, не делай этого - с итальянского).
Охрана нашей семьи моментом окружает нас с мамой и Ренато, а гостей торопливо выпроваживают под возмущения, крики и недовольства. Обстановка накаляется до предела, папа все еще держит Ренато на мушке, а он в свою очередь довольно стойко выдерживает взгляд Карлоса.
Такие ситуации для меня не были чем-то новым, но все же на похоронах такого делать не стоит. Феликс, кузен отца вышел из одной из комнат, и окинул папу озлобленным взглядом. Его мать была предана земле сегодня, а на поминках происходит полная неразбериха, поэтому это было вполне оправдано.
—Отойдите, - из ниоткуда появляется Алессандро с суровым выражением лица, и оттолкнув от меня и мамы пару охранников, берет нас за руки, выводя из кольца, которое сделали люди отца, — Элиза, Летти, в порядке?
Мы киваем, и я, прижавшись к дяде ближе, встаю на носочки чтобы поговорить с ним.
—Дядя, Киара убьет отца, если он выстрелит на поминках ее матери, Феликс тоже не рад такому исходу событий, - уверенно произношу я, потому что знаю, тетя Киара не спустит это с рук даже капо своей семьи и своему кузену.
Мама же мечется взглядом от папы и к Ренато, и я даже замечаю в нем капельку волнения за Романо, будто она боится его смерти, хотя для неё такие выходки отца были пустяком на протяжении стольких лет.
Дядя кивает, и отведя нас с мамой в сторону двигается к лестнице, которая ведет к месту, где мой отец медленно сходит с ума. Мама обвивает мое запястье своими холодными пальцами, и я нервно сглатываю, наблюдая за тем, как Ренато продолжает вести себя непринужденно. Его жена, что была довольно маленькой по сравнению с Романо, испуганно мечется взглядом от моего отца к мужу. Видно, как она волнуется, и ее лицо выражает лишь ужас и страх.
—Карлос, - восклицает Алессандро, от чего я дергаю маму за руку, в приступе волнения и переживания. Если дядя отвлечет его по какой-то бессмыслице, дома начнется слишком жаркое происшествие, ибо папа мужчин в нашей семье не жалеет, — Карлос, опусти оружие.
Пистолет из рук отца неожиданно падает прямо вниз, на первый этаж, от чего я прикусываю нижнюю губу, и не отпускаю руку мамы, что была шокирована тем, как папа быстро сдался.
—Мы летим домой, - говорит отец, скользнув взглядом, по-моему, и маминому лицу. Его глаза налиты кровью, а вена на лбу вздувается настолько, что грозится лопнуть. В напряжении в этот момент находятся все, пока из комнаты не выходит тетя Киара с красным, от слез лицом, за руку со своей дочерью – Виолой.
—Идите вон из моего дома, - грозно проговаривает она, смотря в глаза моему отцу, что тоже был не в восторге от происходящего, — моя мать терпела ваши заскоки, я же не собираюсь. Возвращайся в Чикаго, Карлос. Там твое имя звенит громче пуль, тебе там самое место.
Это явно бьет по самолюбию папы, и он готов вступить в ссору с собственной родственницей, но мой истошный крик дает возможность всем отвлечься от этой темы. Моя мама упала в обморок, и почему-то я думаю, что он не был случайным, зато благодаря ему все позабыли о папином фокусе и пушках, наведенных на члена семьи Романо.