восемнадцать.
В квартире пахнет марихуаной. Густые клубы дыма медленно рассеиваются из-за сквозняка приоткрытой форточки. Фонари просвечивают красные шторы, накидывая на комнату кровавый оттенок. Их только двое на диване с косяком между пальцами. С каждого по три затяжки.
Кислов наполняет лёгкие едким послевкусием. Кудрявая чёлка спадает на лицо, расслабление пропитывает каждую клеточку тела. Выдыхает дым, осталось скурить меньше половины. Передаёт косяк зеленоглазой. Ася закидывает ноги на стену, поочерёдно дотрагиваясь каждым пальцем до бледных стен. Ногти выкрашенные в чёрный, зарываются в волосы кучерявого, нежно взъерошивая. Когда она рядом он теряет контроль. Ничего вокруг не существует, кроме комнаты с двумя влюблёнными подростками, свёртка травы и обнажённых душ под светом луны.
Внутри шатенки срабатывает переключатель, изредка дёргая за тонкие ниточки на подсознательном. Она обещала не показывать чувств, а сейчас лежит рядом с парнем, целиком и полностью атаковавшим её сердце. Обещала никогда больше не связываться с запрещёнными веществами, выдыхая четвёртую затяжку марихуаны. Обещала, что жизнь после колонии для несовершеннолетних станет другой - с шансом начать всё с чистого листа. Но жизнь - это бесконечная борьба хаоса с покоем, да и Ася больше не несовершеннолетняя.
Киса докуривает, туша бычок о пепельницу, сделанную из консервной банки. Оставляет на балконе, давая комнате выветрить весь запах травы. Девушка поворачивает голову в сторону дверного проёма, внимательно изучая силуэт. Лёгкие пропитываются свежим воздухом. Ваня встречается взглядом с ядовито-зелёными, облизывает губы с лёгкой улыбкой. Поддаётся соблазнительному желанию поцеловать каждый сантиметр Зуевой, ложась рядом. На часах 2:13.
— Ты пробиваешь все мои принципы одним существованием. Рядом с тобой ничего не важно, словно теряю контроль.
— Сильно паришься из-за этого?
— Вань, не буду учить жизни и вся остальная подобная шняга, но если мы вместе, то нужно прекращать с огромным количеством бухла, травы и колёс. Уничтожишь себя.
Кислов злится. Прикусывает язык, чтобы не сорваться, чтобы не высказать всё накопленное внутри. Про таблетки, лезвие на языке, поход к её психотерапевту. У брюнета так много вопросов, но каждый из них разрушит все мосты, выстроенные на пути к стопроцентному доверию. Только теперь оно ловит трещину даже со стороны парня. Он до конца не понимает, что именно заставляет Зуеву хранить секреты, в глубине души обижается даже, ведь раньше они были друг с другом самые открытые, честные и с обнажёнными чувствами.
— Чё? Огромным количеством бухла, травы и колёс? Блять, Ась, да любить тебя было самым изощрённым методом самоуничтожения, а не седативные с пивом.
— Чего? - у девушки меняется выражение лица, теперь она напряжена.
— Организм привык к постоянным качелям, выкуренным косякам, седативным вон. Просирать жизнь стало прикольно. А потом призрак наяву, сука. Стоит, хлопает глазами, сливается. Память вышибает, всё не больше, чем моя больная фантазия. Глюк. Злость побеждала, у тя в башке дыра без воспоминаний. Круто, можно начинать ненавидеть из-за постоянных порывов агрессии. Но тот взгляд в мою сторону... Когда ты обернулась на свист, думая, что не приду в ледовый... Этот взгляд отравил больше кокаина. И улыбка... Понял, что нихера это не самоуничтожение. Ты тоже меня любишь.
— Самоуверенно.
— Зато правда, - шмыгает носом. — Не буду заливать, что изменюсь на сто процентов, перестану употреблять и подобная хрень. Сама знаешь, что так не бывает. Но обещаю стараться, годится? Закидываюсь уже не каждый день.
— Я знаю, Кис, - переплетает пальцы рук. — Прости, не мне топить за ЗОЖ, это, скорее, паранойя. Первые отношения в осознанном возрасте, вторые в жизни. Всё заново и по-настоящему, - прогоняет ком из горла. — А ты другой. С девичьим вниманием по щелчку пальцев. Стрёмно всё это...
— Ты чё, гонишь? - Ваня вскакивает с дивана, сжимая челюсть от злости. — Я с восьмого класса к тебе подкатить пытался. И сорян, что Хенк оказался смелее, что водил в кино и был таким сладеньким мальчиком. Даже несмотря на это фоткала меня, блять, и доверяла больше мне, - срывает фотографию со стены, бросая в сторону. — Думаешь, офигительно быть вторым вариантом?! Скрывать чувства?! Ася, я ща взорвусь! - ударяет кулаком стену. — Всё это - развлечение, несерьёзное и взаимовыгодное. У меня не было отношений. Ни одних, сука, серьёзных отношений.
Шатенка поднимает сорванный снимок, аккуратно подклеивая к стене скотчем. Не произносит ни слова
— А теперь, - Ваня глубоко и громко дышит. — А теперь я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Только моей. Я, блять, люблю тебя.
Зуева молча подходит вплотную, обводя руками шею и прижимаясь к парню со всей силы. Он только спустя десять секунд выдыхает, кладя руки на талию зеленоглазой. Запускает её сладкий запах в лёгкие, мгновенно ощущая расслабление и разрядку. Взрывоопасные и влюблённые.
— Я тоже тебя люблю, Ваня. - шепчет еле слышно, оставляя краткий поцелуй в шею.
Утро застало бледное девичье лицо врасплох солнечными слепящими лучами. Ася морщится, потягиваясь после сладкого сна. На часах полдень. Она машинально вскакивает с кровати, пытаясь осознать происходящее. Когда в последний раз организму удавалось выспаться? Ей не снились кошмары, не будил тремор сквозь дрём. Зуева пробыла в отключке девять часов.
"Неужели, этот день не будет похож на 31 мая в последние несколько лет?", - бубнит под нос, шагая в сторону ванной. Умывается, чистит зубы и выпивает стакан воды. Закуривает, обволакивая нутро табачной паутиной. Пытается вспомнить прошлую ночь, абсолютно не понимая, как заснула. Щелчок. А где Кислов? Девушка тушит наполовину выкуренную сигарету, обходя всю квартиру. Пусто. Проверяет телефон, натыкаясь на входящее. "У школьников жизнь начинается в 8:30. Не будил. Набери, как проснёшься". Улыбается, натягивая джинсы и футболку, и откусывая яблоко, купленное вчера в супермаркете. Для сегодняшнего дня слишком тихо.
Проверяет фотографию с расписанием 11 "А", осталось два урока. В руках ключи, бутылка воды, телефон и рюкзак, открывает дверь, медленными шагами выходя в коридор. На полу валяется конверт. Ася хмурится, осматриваясь по сторонам. На лицевой стороне адрес, номер квартиры, её имя и фамилия. Распечатывает, находя лишь маленький обрывок бумаги с номером телефона и тремя словами: "позвони с таксофона". Зуева нервно кусает губы. Закрывает дверь на замок и спускается вниз. Ближайший таксофон в пятнадцати минутах от дома.
Засовывает монету, набирает номер. В барабанных перепонках отбиваются долгие гудки.
— Ну чё, малая, с днём рождения! - нутро с грохотом падает вниз. Это его голос, настоящий и самый родной на свете. — Ты жива там?
— Щас на месте сдохну! Гена, как я рада тебя слышать... - слёзы бесконтрольно льются по бледным щекам.
— Знаю, облажался со званием старшего брата и не могу быть рядом, когда мелкой стукнуло восемнадцать, но... Ась, у меня никого ближе тебя не осталось. Чё-то словил на днях за пару о прошлом, вспомнил, как в детстве там кашу варил, косички заплетал, как пирог яблочный пытались сделать... Даже на слёзы пробрало. Мась, прости, что я косячу, постоянно притом, а ты всё говно за меня разгребаешь. Сижу вот думаю, как в глаза-то посмотреть при встрече?
Щёки под слоем солёной жидкости. Зуева не может держать себя в руках, прокусывая губы в борьбе с истерикой. Кровь на языке с металлическим привкусом. "Мась" - последняя капля на девичьей психике. Старший брат ещё в детстве придумал так её называть, смешивая "м" от "малая" и "ась" с имени. Всхлипы заглушают попытки произнести звуки. Это лучший подарок на день рождения, о котором даже мечтать было страшно. Хотя в глубине души Ася надеялась услышать голос старшего брата, загадывая с каждой падающей звездой. Глубокий вдох и выдох.
— Облажался не то слово, - вытирает слёзы со щёк до красных отметин. — Но ты - вся моя семья. Я без тебя не протяну.
— Вроде стала взрослая, но такая глупая. Ты можешь гораздо больше, чем вбила в голову. Асиляндрус, вспомни, насколько умной девчонкой была в детстве, училась на пятёрки, и как хороша сейчас. К тому же, ты не одна. Натаха, Мел, надеюсь, Хенк и Киса.
— Киса теперь мой парень.
— Ох, вашу мать... - вздох на том конце провода. Она по голосу слышит, как Гена закатил глаза. — Ладно, ожидаемо, чё я в самом деле... Слышь, только пообещай без херни. Больше не будет колонии для малолеток, залетишь на нары без поблажек. Не такой жизни заслуживают такие, как ты, сестрёнка.
— Обещаю.
— И пальцы не скрещивать! - они смеются детской привычке, оставшейся в подкорке. — Мне пора, Мась.
— Люблю тебя, старший брат.
— Обещаю сделать тебя счастливой младшей сестрёнкой.
Гудки. Быстрые и раздражающие. Они разъедают всё под кожей, добираясь до сердца. Этот звонок стал их маленьким, но самым большим секретом.
Воспоминания бьют под дых до болезненных ощущений. Возникают, когда очень хочется что-то вернуть, но время оказывается сильным и неподвластным. Тогда осознание заматывает петлю вокруг шеи, играя с судьбой в рулетку. Осознание гораздо больнее пули в лоб. Ты его чувствуешь, умирая медленно и мучительно.
Ася успокаивается ближе к обеду. Залпом осушает бутылку воды. Снова розовая таблетка, чтобы успокоиться, в коробочке осталось две штуки. Накручивает себя ещё больше: как достать единственное, что помогает, без рецепта? Без старшего брата это будто невозможно. Она не знает, у кого Гена покупал липовые выписки и таблетки. Выдыхает. "Это просто успокоительные, можно спросить в любой аптеке. Дыши". Не верит сама себе, закуривает и шагает в сторону школы.
Из головы не выходит звонок брата и его голос. Шатенка словно забыла, какой он приятный и родной. Начиная с игр на ковре дома с машинками брата и бегая по кукурузе с куклами из молодых початков. Они варили её и солили жменями. Ожидание кукурузы казалось самым долгим в мире.
А потом она попала за решётку и "самое долгое ожидание" передало эстафету.
Звонок с урока прозвенел пятнадцать минут назад. Ни одного знакомого лица одноклассников, ни одного школьника. Ася проверяет время, расписание, снова время. Никого. Шагает внутрь, подходя к знакомому охраннику, всегда улыбающемуся и радостному. Дядя Слава разгадывает кроссворд каждый день на вахте. Замечает её и удивлённо хлопает глазами, указывая на дату в календаре. 31 мая. Последний звонок и итоговая линейка. Почему никто не сказал ей об этом?! Всё совершенно вылетело из головы! Школьная линейка вылетела из головы! Какого чёрта Кислов вчера накурился и лёг спать в три часа ночи? Она теряется во времени? У шатенки только прибавляется количество вопросов, сдаётся попыткам разобраться в происходящем. Благодарит охранника на входе, направляясь в сторону дома. Проклинает себя. Как можно было не поддержать Наташу? Егора? Что вообще происходит в голове?
— Хенк, почему никто не напомнил про линейку? Чувствую себя бестолковой и растерянной! И почему никто не отвечает?
— Всех допустили к экзаменам, отмечают.
— Даже Кислова? Ого, думала, с таким количеством пропусков вам не жить. - шмыгает носом. — Ты не с классом?
— Может, позже к ним подойду, нужно доделать байк. Тут последние штрихи, пришлось колесо подправлять.
— Облом. Я шла к Наташе извиняться за безответственность... Хочешь пива?
Асе перестал нравится день рождения после того, как ей исполнилось семь. Это был первый год без мамы, жизнь казалась бессмысленной и ужасной. Пару раз Гена приносил пирожные, вставляя свечку одну на двоих, пока не догорит. Двенадцатилетнему мальчику непросто заработать деньги и следить за младшей сестрой. Сперва желание всегда было одним и тем же: чтобы отец перестал пить, вернулся к детям в жизни. Чтобы взял на себя обязанности взрослого, дал почувствовать маленькой девочке опору, поддержку, был рядом с быстро повзрослевшим из-за обстоятельств братом. После четырёх лет попыток оно сбылось. В доме пропали пустые бутылки от алкоголя, яблочный сад снова зацвёл, в загонах появились птицы и скот. Следующим желанием стал Гена. Зеленоглазая просила уберечь его, сделать счастливым. Уберегла. За решёткой колонии для несовершеннолетних. Статья 228 часть 2. Три года лишения свободы за хранение наркотиков. Спасла всех, кроме себя.
Зуеву не обижает, что никто из друзей не написал три несчастных слова. Она забыла про последний звонок, они про её день рождения. Просто душу атаковала неистовая тоска по прежней жизни. Тогда, хотя бы, от одиночества девчонка не страдала.
Добирается до базы, вытаскивая наушники. В рюкзаке четыре бутылки пива, которое ей официально разрешено покупать с сегодняшнего дня, на щеках стёртый слой кожи от растёртых слёз, на сердце шрамы. За дверью слышится звон, Хенк, видимо, изо всех сил спешит закончить мотоцикл. Теперь шатенка понимает, что это больше для него самого, чем для неё. Парень с пшеничными волосами три года отвлекался от разъедающих нутро мыслей и чувств, тщательно перебирая каждую запчасть. Боря будет в порядке сразу после того, как заведёт мотор. Возможно, они все будут в порядке.
Девушка открывает дверь.
— Сюрприз, идиотка, думающая, что все забыли про день рождения!
Всё разбивается в одночасье. Липкий мёд стекает по осколкам души. Ася заходит внутрь, расплываясь в уставшей, но счастливой улыбке. Здесь чище, чем обычно, разбросаны шары и, самое главное, друзья. Люди, которым она отдала по кусочку сердца. Наташа подбегает резко и быстро, прижимаясь к ослабленному телу. Облегчённый выдох, рядом с лучшей подругой всегда спокойно. На ней белый брючный костюм, распущенные каштановые локоны и самая яркая улыбка. Мир обязан увидеть эту сногсшибательную девушку! Ася оставляет поцелуй на девичьей щеке, шепча, как рада её видеть. Как рада, что она здесь. За три последних года Зуеву поздравлял только брат через прозрачное стекло на свиданиях в колонии и Егор в письмах.
Баранова тащит совершеннолетнюю подругу к импровизированному столу в виде когда-то работающего аэрохоккея. Перед глазами торт, уставленный свечами. Их так много, явно больше восемнадцати. Мальчики зажигают в три руки каждую, искренне улыбаясь.
— Мне ... шестьдесят восемь?
— Это за все предыдущие, дурочка! Данный торт - безумие кондитеров. Делали весь вчерашний вечер! Я, Илья, мама Кислова и он сам... пытался. Не знаю, была ли ты когда-то на кухне своего парня, но мы вот были и устраивали разгром! Потом убирали полночи. Тётя Лариса очень приятная женщина! Да и сам Кислов не такой уж токсик. Ой, а вы вообще пара?
— Наташ, харош, щас свечи превратятся в одно разноцветное пятно, - Ваня подходит ближе к шатенке, целуя в висок. — С днём рождения, детка.
— Ладно, да, загадывай желание, задувай свечи и скорее отламывай кусок! Я давно хочу попробовать наше детище!
Илья берёт в руки плёночный фотоаппарат, делая несколько кадров. Искренних, настоящих, в моменте, который никогда больше не повторится. Её старый фотоаппарат, лежащий на тумбе в комнате временной прописки.
Зуева записывает этот день в короткий список самых счастливых за восемнадцать лет. Она проводит его с близкими, своими людьми. Задувает свечи не без помощи друзей, дыхалка всегда была слабой, зарывается ложкой в торт и отламывает огромный кусок. Медовые коржи со сливочным кремом и клубникой. Вкус приторно-сладкий, но тающий во рту с каждой последующей секундой. Они все пробуют экспериментальное творение. Удивляются действительно потрясающему по итогу десерту, исходя из умений далеко не высшего уровня всех, кроме Кудинова. Парень преуспел в оригинальности кондитерской фабрики и вкладе в семейный бизнес. Теперь шатенка хочет попробовать каждый созданный им десерт, мысленно записывая в список дел на ближайшее будущее.
В помещении не хватает Риты. Осознание приходит через пятнадцать минут, но без какого-либо удивления. Фотографии не исправят произошедшее в субботу, да и это не то, о чём Зуева жалеет по ночам, дням или, хотя бы, когда-то. Она попыталась извиниться, но только лишь бы не огорчать лучшего друга. Хотела научиться принимать боль и ошибки, как уроки, грезя о ледяном холодном сердце. Пока только получается разбивать собственные мечты о чувства.
— Байк закончил, конспиратор?
— Сойдёт за подарок на день рождения? - Хенк улыбается, протягивая руку. — Мир?
— Что-то мне это напоминает, - усмешка, встречается взглядом с серо-зелёными. — Соглашусь на перемирие, как только брат вернётся в Коктебель. Всё неизменно, Гена лучше мотоцикла. - Ася наклоняется к уху парня. — Только чтобы ты не стоял по-дурацки с вытянутой ладонью. - поддаётся рукопожатию. Боря смеётся, эта беспринципность всегда притягивала в обладательнице двухцветного каре.
— Ты как-то рассказала в письме про одну свечку на двоих с Геной, которую он бережно хранил от даты к дате. О том, что когда не было пирожного или куска торта, вы просто зажигали её и загадывали желание. И что Ася Зуева не любит день рождения. Моя милая Ася, надеюсь, это решение изменится. Я хочу, чтобы ты стала счастливой и помнила: в самые тяжёлые моменты друзья, самые близкие люди, всегда рядом. В сердце, на соседних подушках или письмах. Ты не одна и никогда больше не будешь. - Егор прижимает шатенку к себе, оставляя поцелуй в макушку.
— Ох, мой дорогой Мелок, - вытирает скапливающуюся солёную жидкость с уголков глаз. — От таких слов хочется только расплакаться! И от счастья, что ты мой лучший друг уже десять лет. Спасибо! В день рождения особенно тонкая грань с режимом плаксы. Не спрашивать, где блонди?
— Не сегодня.
— Вы все такие нарядные! Готовились, как на банкет?
— Не обольщайся, дорогуша, директриса прижала за внешний вид на последний звонок. - Кислов подходит последним. Нежный поцелуй в нос, в обе щеки, в подбородок и губы. Писк Наташи напоминает о существовании остального мира вокруг. — В первый и последний раз я согласился на роль терпилы. Они все чё-то нажелали... Ты всегда можешь на меня положиться, помнишь ведь?
— Всегда, Вань.
— Зацеловать бы с ног до головы, но дохера народу. Свалим?
— Не с моего праздника. И вообще, вы не собираетесь отмечать окончание школы с одноклассниками?
Время летит стремительно быстро. Они выпили ящик пива, съели три пиццы и торт. Каждый загадал желание о чём-то своём и личном. Впустили гелий из шариков в лёгкие, смеялись и записывали видео писклявыми голосами на телефоны для воспоминаний. Зуева весь вечер не отпускала из рук фотоаппарат, окунаясь с головой в эйфорию. На снимках запечатана радость и счастливые лица друзей, после проявки повесит на стену, пополняя коллаж. 31 мая сохранилось на плёнке из тридцати шести кадров.
Солнце приближается к линии горизонта. Через несколько часов наступит первое действительно важное лето. Первое без школьных каникул и списка литературы. Первое, когда июнь наполнен большей ответственностью, чем весь предыдущий учебный год. Первое во взрослой жизни. В то же время грустное, разводящее друзей по разным точкам, как мосты в Питере. Подытоживание подростковой жизни. С этим Асе смириться сложнее. С разлукой с близкими людьми после трёхлетнего нахождения за решёткой. Двух с половиной недель вместе совсем недостаточно. Она всем сердцем желает им самого лучшего и успешного будущего, вонзая в собственное двухпредсердное острые ножницы. На будущем Зуевой жирный крест, сама его рисует.
Компания разделилась на части. Трое направились к мысу, где с обеда одноклассники устраивают праздник в честь окончания школы. Наташа с Ильёй для отпечатка в памяти о значимом событии, а Боря для отвлечения на вечер. Егор не обещал присоединиться, но обещал подумать. Что-то тревожило голубоглазого внутри, однако душа не готова открыться, а давить и заставлять - не кодекс их с Зуевой дружбы. Она готова ждать сколько нужно и прийти в три часа ночи, куда бы Мел не попросил.
А пока Ася наслаждается вечерним приморским городом, любуясь под светом уходящего солнца парнем на пути к дому. Парнем. Её парнем. Слишком непривычное словосочетание, как в отношении себя, так и насчёт Кислова по отношению к ней. Путает мозг, но искренне улыбается во все тридцать два. Прокручивает без остановки два слова, радуясь реальности. Это не похоже на одержимость.
До подъезда не больше десяти метров, по коже проносятся мурашки. Нутро атаковала бесконтрольная паника. Девушка вспоминает, как две с половиной недели назад стояла перед дверью, неловко сталкиваясь с незнакомцем, в итоге оказавшимся отцом Вани. А три с половиной года назад в вазе стояли кремовые герберы, которые ему посоветовала купить мама на день влюблённых. Заочно они были знакомы, лично не встречаясь ни разу. И, несмотря на это, что-то всё равно дёргает по нервным струнам.
Заходят в подъезд. Зуева прогоняет ком из горла, нервно перебирая пальцами края футболки. Не понимает, отчего это необоснованное волнение, борясь с потеющими ладонями.
— Чё так тихо? - брюнет тащит девушку внутрь, бросает рюкзак на тумбу у двери и смотрит по комнатам.
— Ой, Ванюша, ты непривычно рано, - ножки стульев трутся о линолеум. — Ася?
— Ася, - протягивает руку. — Рада, наконец, встретиться.
— Так много слышала раньше, что будто сто лет знакомы. Давно вернулась?
— Харош набрасываться с вопросами, ма. Торт, кстати, вышел офигенный. Заценили все, правда, не зря отдавала кухню на растерзание Кудину.
— Илья талантливый парень. - улыбается, укутываясь в вязаный пончо. — Ну, проходите! Ванюш, ты помоги отодвинуть стол, чтобы все поместились, именинницу к окну, а я поставлю чайник.
Они провели несколько часов за чаем с печеньем и долгими разговорами обо всём на свете. Смеялись, шутили, рассказывали о себе и спрашивали друг о друге. Это была первая посиделка Кисы с отцом и долгожданная искренняя для матери. Она скучала по кареглазому мальчику, выросшему чересчур быстро, винила себя за скользкую дорожку, по которой плутает Ваня, но сильно им гордилась. Антон Витальевич открылся для парня совершенно другим, не зависимым трясущимся наркоманом, ввязавшимся за дозу в авантюру подростков о справедливости. Он был начитанным, интеллигентным и совершенно не похожим на себя. Не на того Антона, которого Кислов узнал в день первой дуэли. Для парня важна лишь счастливая улыбка мамы. Кареглазый готов удержать её, если в один день отец, нарисовавшийся так неожиданно, решит стать миражом. Он готов.
Вечер был счастливым, но таким травмоопасным для девичьего сердца. Ася сильно затосковала по детству, беззаботному и сладкому. С традицией приготовления ухи после рыбалки, яблочным пирогом, танцами с мамой в большой комнате, догонялками с братом. Грусть обволакивает сердце с сотней швов в своё одеяло. Сейчас Зуева ощущает особенно непреодолимую боль от потери родителей. Ощущает каждой клеточкой тела и не может больше оставаться сильной. Улыбается, выходя в уборную. А там открывает воду и рыдает, кусая собственную руку для бесшумных всхлипов. Ничего никогда не вернётся восвояси. Как бы друзья не старались, родительскую любовь, поддержку и заботу не заменит ничего. Даже с огромными пробелами за быстротечное детство.
— Какая у неё фамилия? - мужчина наклоняется к сыну, шёпотом задавая вопрос, терзающий любопытство весь вечер.
— Зуева.
— Младшая сестра Гены?
— А что, знаешь кого-то ещё с такой фамилией?
В голове Антона складывается пазл. Пелена исчезает под гнётом правды, к которой он не был готов, несмотря на несколько часов прокрученных в голове мыслей. Внимательно исследовал весь вечер девичьи черты лица, словно знакомые, изученные раньше. Осознание пришло не сразу. Они с Геной такие разные, но одновременно одинаковые.
Несколько лет назад, когда отец Кисы не был так зависим, а Зуев обосновался в роли дилера со связями, их случайно неслучайно свели обстоятельства. Антона мучили кошмары, часто перебирал с антидепрессантами и думал, что сходит с ума. Возможно, так и было, но на глаза попался обладатель шоколадных кучеряшек с любовью к цветным штанам. Смотрел на трясущиеся руки и холодный пот на лице, искренне сочувствуя лютой, непреодолимой ломке. Антон сам не знал, что подсел, перебрал с количеством препаратов. Зуев предложил попробовать опиоиды, и это помогло мужчине избавиться от кошмаров. Ночное спокойствие переросло в отсутствие самоконтроля. Опиоиды не безопасные колёсики.
Через несколько месяцев доктор стал зависим. Списывал всё на ухудшение состояния, отказываясь принимать реальность, какой она есть. Доставать препараты становилось сложнее. В больнице начинали что-то подозревать из-за большого количества пропавших и не списанных опиоидов. Тогда он стал постоянным покупателем Зуева. В свои двадцать кареглазый не был фанатом бесконтрольных торчков, но деньги ломали принципы и внутренние установки. Гена согласился продавать с одним условием: лекарства на лекарства.
Они нужны были для младшей сестры. Антидепрессанты, выписанные психотерапевтом, или успокоительные. После смерти матери, передоза старшего брата и одинокой детской жизни, девочка перестала справляться. Всё началось с кошмаров, отсутствия аппетита, самоповреждений, но несколько лет на антидепрессантах вернули её к обычной подростковой жизни. Всё как прогнозировал психотерапевт. Вот только он умер от сердечного приступа, а без успокоительных шатенку охватывала паника. Девочка не просила помощи, чтобы справляться, но Зуев чувствовал безграничную вину за всё происходящее в её детской жизни. Ася такого не заслужила.
Антон согласился выписывать липовые рецепты, Гена приносил опиоиды.
— Вань, а... Твоя девушка ещё принимает антидепрессанты?
— Чего?
— Розовые таблетки. Она принимает их после выхода из колонии для несовершеннолетних?