ошибка.
Хиора стояла у клуба Пентагон, ощущая тяжесть в груди и холодок на спине. Ветер легонько колыхал её волосы. Внутри у неё бушевала смесь чувств — тревога, стыд, любопытство и странное ощущение предчувствия. Она знала, что сейчас делает нечто противоречащее всему, во что верила, — буквально идет навстречу человеку, мнением которого её парень и раньше не разделял. Она понимала, что НамГю — тот, кого её возлюбленный презирает и зачастую называл ничтожным, — это не просто встреча, а что-то большее.
Сам факт, что она согласилась с ним на такую встречу, казался ей странно чуждым её привычным поступкам, словно какое-то непонимание или непредвиденное искушение внутренне захватывали её. В глубине души она тщетно пыталась понять, почему именно сейчас она решилась на это: ведь раньше всякое общение с этим человеком казалось ей недопустимым.
Тревога поднималась всё выше, всё настойчивее, но Хиора ловко скрывала свои чувства за холодным спокойствием. Её ладони были слегка влажными, когда она прижала их к себе, стараясь выглядеть уверенной. Она нерешительно поглядывала в сторону, ожидая, когда на улице появится НамГю, невыразительно улыбаясь и играя роль безмятежной.
Взгляды прохожих казались ей чужими и беспринципными, а окружающая тьма словно усиливала ощущение, что она играет опасную игру. В такие моменты казалось, что вся её реальность перевернется с ног на голову, если она сделает неправильный шаг. Она тихо вздохнула, пытаясь успокоиться, накладывая на лицо маску спокойствия и безразличия, хотя сердце билось быстрее обычного. Ее мысли крутились вокруг одного: почему она согласилась? Почему она идет навстречу тому, кого раньше презирала? Но внешне она оставалась такой же собранной, ждущей, будто сама готовая принять любой исход этого ночного столкновения.
Она осторожно кивнула ему, когда он показался из-за угла, словно не веря в происходящее. Между ними витала непонятная для обоих неловкость, будто прошлое — некая тень, которая все еще тянет за собой цепи ненависти. Но сейчас что-то изменилось. Их взгляды, казалось, намекали на возможность другого начала.
— Привет, — сказал НамГю тихо, с легкой улыбкой. — Не думал, что увижу тебя здесь.
Девушка вздохнула, покачала головой, всё еще пребывая в легком шоке.
— Я сама не ожидала себя тут увидеть. — ответила она.
— Тогда ты говорила, что меня не хочешь видеть никогда, — холодно заметил он.
— Я до сих пор не хочу тебя видеть. — произнесла она, слегка наклонив голову.
— Тогда почему ты тут?
— Меньше вопросов. Ты чего-то конкретного хотел?
НамГю вздохнул, посмотрел ей в глаза и, улыбнувшись еще шире, ответил:
— Лишь твое время. Просто хочется поговорить, узнать друг друга не со стороны врагов. Су-Ёль не будет против нашей встречи?
Она медленно кивнула, словно давая себе знак.
— Су-Ёль работает, у него и без этого забот полно. За моего парня тебе не стоит переживать.
***
НамГю и Хиора медленно ступали по узким тротуарам оживленного района, их шаги синхронно перерезались ритмом городского шума. Минут пятнадцать они шли в тишине, каждый из них погружен в свои мысли, лишь изредка бросая взгляды на мерцающие витрины магазинов и лениво качающихся вывески.
НамГю шел немного впереди, слегка наклонившись вперёд, словно стараясь донести до Хиоры огромное ощущение спокойствия и непринуждённости. Когда они наконец дошли до небольшого уютного кафе, его стеклянные двери тихо заскрипели, открываясь навстречу им. НамГю мягко придержал дверь рукой и, пропуская Хиору первой, улыбнулся тонко и доброжелательно — их маленькая ритуальная забота о равенстве.
Внутри царила приятная тишина, лишь отдалённый шум чайников и тихое перебранье кассиров. Мягкое освещение создавало теплую, немного ностальгическую атмосферу.
Хиора знала какой кипишь творится на кухнях таких милых заведений, через пару часов она и сама окажется в своей кофейне, в своей форме..
За небольшим столиком у окна, рядом с НамГю и Хиорой уже стоял молодой официант, лет пятнадцати или семнадцати, с энергичной улыбкой, — он непринуждённо тасовал меню в руке, выглядя одновременно ответственным и невинным.
НамГю и Хиора обменялись взглядами, и Хиора язвительно усмехнулась, легонько кивнув в сторону парня.
— Заплатишь за обоих или каждый за себя? — проскрипела она с лёгкой насмешкой.
НамГю рассмеялся тихо, избегая поднимающегося у него на лице румянца, и кивнул в сторону меню.
— Выбери сперва что будешь. — шутливо протянул он, — а я ведь не против предложить тебе кофе. Но ты, кажется, вооружена этим вопросом, Хиора.
Хиора хмуро улыбнулась.
НамГю медленно открывает телефон, его пальцы движутся привычно и уверенно по сенсорной поверхности. На экране загорается иконка банковского приложения — знакомый символ, обещающий финансовую реальность и текущий баланс. С волнением он вводит пароль, стараясь не задерживаться, чтобы не похвастаться своим нервным состоянием перед девушкой. В момент, когда баланс всплывает на экране, его глаза бегло скользят по цифрам: достаточно ли у него денег, чтобы оплатить кофе себе и Хиоре?
Баланс — чуть ниже, чем хотелось бы. На день или два вперед ему придется почерпнуть капитал из скудных запасов или надеяться на удачу, которая, как он знает, моментально вряд ли посетит его. Но он готов к этому — сегодня он готов изобразить отважного и заботливого мужчину, чтобы произвести впечатление на девушку, которую он так искренно пытается заинтересовать.
Ровно. И вот он решает: оплатить заказ обоим опасно — денег остается крайне мало, и небольшая «авантюра» с его стороны может оставить его без денег еще на пару дней. Но он понимает, что сейчас главное — показать свою щедрость, свою заботу, свой характер. Ведь именно так она привыкла видеть мужчин — героев, готовых к любым жертвам ради внимания, ради тепла, ради признания.
Её парень — совсем другая история, нежели НамГю. Он высок, широк и мускулист, будто сошедший с обложки спортивных журналов. Его взгляд — холодный и уверенный, а улыбка — мягкая и уверенная. Он всегда держит свою девушку за руку, защищая её честь и достоинство, даже если она чуть ошибается, даже если спор выходит за грани. Он — воплощение силы и стабильности, того, о чем всегда мечтает каждая девушка.
НамГю — противоположность.
Он хмуро сжимает губы, его глаза будто ищут поддержки, хотя он и старается выглядеть уверенно. Вся его жизнь последние недели — непрекращающаяся попытка привлечь внимание Хиоры. Глупо и бессмысленно казалось ему.
***
МинСи сидит у окна душного автобуса, ее взгляд прикованный к мимолетным теням, пробегающим за стеклом. Внутри давит плотность воздуха, насыщенная старыми воспоминаниями и тревогой. Над ее головой, на полке для багажных сумок, расположены ее чемоданы — чуть задетые временем, с потёртыми ручками и слегка помятыми углами, словно свидетельство её последних путешествий, каждой из которых она начала с надеждой, а закончила с разочарованием.
Взгляд МинСи скользит по городским улицам, где здания, некогда полные жизни и мечтаний, кажется, погружены в полусонную столетнюю тень. Мимо пролетают знакомые фасады, от которых она испытывает мягкое чувство ностальгии, смешанное с горечью. Она помнит те дни, когда город был её домом, её безопасным убежищем. Тогда она любила эти улицы.
Но всё изменилось с тем моментом — с тем переломным моментом, когда она бросила все ради любви к парню, чему-то, что казалось ей раньше главным. Она оставила родителей и жильё, оставила свою независимость, чтобы пойти за ним. И теперь, сидя в этом тесном, душном автобусе, смотрит, как мимо мелькает город — его улицы, дворы, знакомые парки, — всё кажется чужим и одновременно тяжело дорогим. Ее сердце сжимается, когда она вспоминает, как легко было всё разрушить ради чувства, которое оказалось лишь иллюзией.
Она чувствует стыд — за свою глупость, за то, что бросила всё лишь чтобы быть с ним. А сейчас, после расставания, остаётся только пустота. В голове крутятся мысли: что теперь? Как жить дальше, без тех, кто всегда был рядом, без поддержки, без опоры? Её душа кажется исчезающей в тени прошлых дней, а вокруг — яркое, шумное движение города — как далекий, недосягаемый сон.
И всю дорогу она знает только одно: впереди её ждёт возвращение домой, к родителям, к тем, кто сможет понять, но вряд ли простить, кто ещё помнит её сущность. А пока — она сидит, наблюдая за мчащимся мимо городом, не в силах остановить внутренний шторм.
***
Прошло около месяца. Хиора чувствовала, как будто сама стала чужой в собственной жизни. Время от времени она вспоминала о Су-Ёле, их обычных утре и вечере, их совместных мечтах. Но все это казалось далеким сном — теперь её мысли занимал другой человек.
К её удивлению, встречи с НамГю становились всё чаще и без всякого стеснения. Она умело скрывала это. Внутри всё переполнял ужас: почему она вдруг перестала считать НамГю мерзким? Почему, несмотря на всё, она начала чувствовать к нему что-то другое, чего раньше в ней не было?
Она всё еще любила Су-Ёля — это был её уют, её опора, её привычка. Но зачем-то сердце тянуло к противоположности — к неопределенности, к опасности, к тому, что было чуждо её миру. Хотелось нового, или..хорошо забытого старого. Хотелось НамГю.
Сегодня у Су-Ёля наконец-то кончилось терпение, чуть не касаясь её плечом, когда она собиралась уйти. Даже мысли о приготовлении оладий казались утраченными, ведь именно в магазин за продуктами она собиралась уйти, точнее, она хотела чтобы так думал её парень.
Когда она сказала Су-Ёлю, что идет в магазин за продуктами, он внимательно посмотрел ей в глаза. В них — какая-то тревога, сомнение и что-то словно чуть острое, очень личное.
— Куда ты идешь? — спросил он, его голос был тихим, но в нём ощущалась искра настороженности.
Хиора отвела взгляд, у нее билось сердце. Внутри боролись чувства: с одной стороны — страх и вина, с другой — желание исчезнуть и остаться незамеченной.
— В магазин, за продуктами. Хочу сделать оладьи, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Я же говорила.
Он сделал шаг вперёд, чуть чересчур близко, и в его глазах появилось что-то вроде проницательности.
—Дотащишь все одна? — его голос стал мягче, но всё ещё осторожным. — Ты обычно говорила, что не очень любишь ходить за покупками одна.
Хиора почувствовала, как кровь отлила у неё к лицу. Её рука судорожно сжала сумку.
— Просто нужно что-то купить. — Она отчаянно пыталась сохранить равновесие. — Всё по списку.
Он вдруг замолчал, и их взгляды пересеклись. В этот момент ей стало ясно: он что-то знает. Или чувствует.
— Хиора, у нас всё хорошо?
Она быстро сделала шаг назад, в её сердце зашумели тревога и огонь вины. Ответа не было, лишь молчание.
— Ты что-то мне скажешь? — задал он наконец, его голос был чуть грубее, чем обычно.
Хиора невольно сознала: её ложь уже не спасет. Её взгляд падал в пол. Она понимала, что приучена скрывать свои чувства, а теперь все скрытые эмоции рвались наружу.
— Мой милый, все хорошо, просто с отъездом МинСи я сама не своя, она последний раз писала две недели назад, я даже не знаю как она, — прошептала она, — Просто я устала.
Он смотрел на нее долго, словно пытался понять, что происходит внутри. Но она почувствовала, что их разговор еще не окончен. В этот момент всё изменилось — и она, и он. В глубине душе она знала: скоро все раскроется, и ей придется принять трудное решение.
Но он в очередной раз доверился ей и отпустил в «магазин», наверное иногда Су-Ёлю стоит быть строже.
***
В ту прохладную вечернюю пору бар погрузился в мягкое освещение, создавая уютную и немного таинственную атмосферу. Су-Ёль и Хиора недавно завершили мелкую и совсем не значимую ссору, скорее даже разговор по душам.
Су-Ёль, с морщинами на лбу и напряженными глазами, в сердцах чувствовал смесь боли и недоверия, оставаясь дома: он подозревал Хиору в измене, и это обострило их конфликт до предела.
Уже через некоторое время она оказалась в уютном баре, где свет мягко отражался от кожаных сидений и стеклянных бутылок на полках.
В компании НамГю, она ощущала себя свободной, словно вся тяжесть прошедших событий исчезла за стенами этого зала. Они сидели за небольшим столиком в углу, между ними — блик свечи и кружки с пивом и крепким напитком. НамГю улыбался, его взгляд был теплым и уверенным, он слушал Хиору, словно стараясь понять ее лучше, чем кто-либо ранее.
Разговор льстил мягко, наполняясь тихими нотками расслабления. Пена на краях бокалов, аромат алкоголя и приятное послевкусие возвращали ощущение уюта и спокойствия. Они обменивались короткими шутками, смеялись тихо, словно боясь потревожить уют этого места. Время будто замедлило ход, и каждый глоток становился не просто напитком, а небольшим ритуалом—самым настоящим оазисом среди эмоциональных бурь.
Напряжение между Хиорой и Су-Ёлем казалось далеким и незначительным на фоне тепла этого момента. Здесь, вдвоем, они позволяли себе забыться.
Дрожь прошла по их телам, когда в мягком полумраке уютного бара их разговор плавно перетек в иные, пикантные темы. Алкоголь ломал границы, размывая стеснения и делая взгляды более свободными, чуть настойчивыми. НамГю, улыбаясь и слегка наклонившись, не скрывал своего интереса; его глаза, искрящиеся в свете свечи, внимательно рассматривали Хиору, словно он осматривал редкий предмет искусства или загадочную загадку.
Хиора почувствовала, как внутри поднимается мгновение тайн. Ее сердце билось чуть быстрее, когда она заметила, как его взгляд мягко скользит по ее лицу, задерживаясь на губах, словно в поисках ответа на неизречённый вопрос. Она сама будто растворилась в этом взгляде,но в сознании вспыхнули мысли: есть ли в ней место для этого мгновения, для этого искушения?
Она знала, что у нее есть парень, что она привязана к нему сердцем, и одновременно ощущала — едва заметное — внутреннее сопротивление обычному. Ее мысли путались, будто затуманенные алкоголем, и внезапно губы начали приближаться к нему. Чье-то дыхание, чужой запах — все это смешалось в головной луже страсти и запретного искушения. Не было уже никаких слов, лишь тихая игра взглядов, напряжение, которое с каждым мгновением становилось все сильнее.
И вот — губы сжались тонко, едва касаясь. В этот миг все стало возможным, ведь границы стерлись, и страх уступил место непреодолимому желанию. Этот поцелуй — словно течением взятая нить, прокладывающая дорожку в запретную сторону. Он был мягким, игривым, наполненным искренним тайным согласием и некоторой полуулыбкой на губах. А за ним последовало — без остановки, без колебаний — сознательное предательство своему самому верному и любимому, к кому она так и не могла переступить.
Это был символальный акт перемены, акт разрушения привычных правил, — тайный, сладкий, болезненный и увлекающий за собой. В этот момент все вокруг исчезло, уступая место новой, опасной игре, в которой было много страсти, боли и неизведанных чувств. И сердце Хиоры трепетало, словно птица в клетке, ощущая одновременно и свою свободу, и страшное осознание — она шагнула на скользкую границу, из которой уже невозможно было вернуться назад.
Их губы слипались в страстном, нарастающем по силе поцелуе — руки НамГю уверенно запутывались в ее волосах, осторожно, будто боясь порвать что-то хрупкое. Финальный аккорд этого момента — движенье НамГю, поднимающего руки и пронзающего ей волосы пальцами, — будто запечатлевало момент безвозвратно растворяющейся близости.
Но в мгновение ока все изменилось. В голове Хиоры вдруг прозвучал тревожный удар — плотное облако разума, которое словно разорвало мягкую ткань иллюзии. Страсть исчезла на грани внезапного прозрения. Взгляд Хиоры застыл, глаза расширились, сердце превратилось в барабан, от которого трещали коленки. Её тело немедленно напряглось, она вскакивает, словно от удара, и резко отталкивает НамГю — как будто отталкивая нечто чужое, недостойное. В этот момент она ощущает, как внутри, будто вихрь, свистит и бьется волна паники, охватившая всю её.
И вот она уже не контролирует свои движения. Рывком хватает сумку, что лежит рядом, и без раздумий бросается к двери. Ее дыхание сбивается, сердце колотится с бешеной силой, а мысли — как бегущая лава — рука об руку кипят в памяти: давно залегшие в сердце чувства, обещания, вера — всё рушится как карточный домик. Воспоминания о Су-Ёле, её суровой и безграничной верности ему, прорезаются в голове ясной болью. Он — тот, кто спас её из темных ям, кто пожертвовал всем ради нее: своей жизнью, своей мечтой. Он никогда не был ей чужим, и вдруг она осознала — она его предала.
Она не может дышать. В голове — туман, и кажется, что весь мир исчезает, оставляя только миг ужаса. Она вырывается из бара бегом, как будто из плена, с каждой секундой чувствуя, что все потеряло смысл, что даже воздух в ее легких остыл.
На улице наступает ночь, прохлада мгновенно охватывает кожу, возвращая ощущение реальности. Она бежит, слезы текут по щекам, рябя её зрение — смешанные чувства отвращения, страха и безутешной боли сливаются в ужасной симфонии. Она слышит, как звонит её телефон: пять пропущенных вызовов от Су-Ёля. Она чувствует, как сердце рвется в груди, как будто пытается выбраться наружу. Он искал её, пока она была с другим.
Путь кажется бесконечным, хотя и коротким, и слезы словно поток, не прекращающийся ни на мгновение. В каждом шаге — паника, страх потерять себя, страх потерять его. Она плачет беззвучно, сердце раздирается, и все ее мысли о том, что она самая страшная предательница. Больше ничего не существует: только этот бег, эта боль, эта потеря, которая кажется бескрайней и неизбежной.