Печати

Утром я слышала, когда Тэхен уходил. Только в тот момент вспомнила о просьбе Джису. Жаль, что он не позвал меня составить ему компанию. А может, хотел, чтобы я спросила об этом сама? Но ни того, ни другого не произошло, потому мне пришлось остаться в одиночестве. И сразу захотелось покинуть комнату — здесь я чувствовала себя в безопасности, только когда Тэхен был рядом.

Оделась теплее и поднялась на крышу. Рассвет еще цеплялся за макушки высоких скал, но уже было светло. Здесь ночи длиннее, чем в Курайи. Но, по всей видимости, я начала привыкать к извечной прохладе — я уже не дрожала постоянно. Немного посидела на краю, наслаждаясь красотами только просыпающегося Тоара, а потом решила поупражняться: мои успехи радовали меня саму больше, чем Драконов. А еще любые достижения делали меня сильнее во всем остальном.

Когда позади хлопнула дверь, я резко обернулась. Конечно, я не собиралась идти на завтрак — сидеть за столом вдвоем с Джису было выше моих сил. Но не предполагала, что она явится сюда собственной персоной. Возможно, нам давно нужно просто поговорить? Однако за ее спиной показалась еще одна фигура — Хона, начальника замковой охраны и сильного мага. Его присутствие обескуражило еще сильнее.

— Доброе утро, государыня, — несмотря на смутный страх, я все же попыталась быть вежливой. — Как вы себя сегодня чувствуете?

Джису не улыбалась, а лицо ее выглядело каким-то безжизненным, каменным.

— Итак, Дженни из Курайи, ты, я смотрю, неплохо здесь прижилась.

— Все благодаря вашей милости, государыня.

Я спонтанно отступила на шаг, прекрасно выловив в ее тоне отголоски едва сдерживаемого гнева. Да она едва сдерживается, чтобы не скривить губы в злой усмешке.

— Моей милости, — она отозвалась эхом. — Это именно моя милость сделала из безродной девки причину, по которой отказывают матери будущего Дракона?

На это мне ответить было нечего. Комментарии к ее эпитету были излишни — Джису перестала сдерживаться окончательно. Ей было ненавистно все во мне — мои волосы, мои реверансы, мои тренировки с ее мужем, счастливый смех Тэхена и, как следствие, само мое существование. Но я не боялась — знала, что смогу использовать магию и исчезнуть отсюда в любой момент. Я все еще надеялась придумать и сказать нечто такое, после чего ярость Джису снова станет сдержанной:

— Государыня, вам не стоит беспокоиться на этот счет. Ваше здоровье и прекрасное настроение — все, что нужно правителям...

Она перебила резко:

— Хватит. Хон, сделай то, о чем говорил.

— Как прикажете, государыня.

Он шагнул в сторону и вскинул обе руки вверх, а потом резко опустил их, что-то шепнув.

И я тотчас ощутила тяжесть. Попыталась собрать магию, но не почувствовала никакой реакции — он каким-то образом усыпил ее. Хуже всего было то, что меня не слушались даже руки и ноги. Я начала паниковать:

— Что вы делаете? — от Джису ответа не дождалась, потому обратилась к магу громче: — Что вы делаете, уважаемый Хон?

Но они оба молчали. На их лицах не отразилось ни радости, ни ликования, только какая-то твердая решимость. Страх затопил все нутро, потому я попыталась снова:

— Государыня! Вы пугаете меня. Скажите, чем я вас обидела, и я сделаю все возможное, чтобы исправить оплошность!

И без ответа было известно, чем я ее обидела. Просто от ужаса я готова была говорить о чем угодно, лишь бы она не отдала еще один приказ — ведь не просто так сюда явилась. Тем не менее она сухо ответила:

— Ты просто тренировалась на крыше, Дженни, как часто это делала раньше. Не рассчитала силы и упала вниз.

От бессилия в моем голосе появились истерические нотки:

— Нет, он поймет! Тэхен все поймет!

Произнесенное имя еще сильнее выбило Джису из колеи. Она сжала кулак и сделала шаг вперед:

— Даже если поймет, то что он сделает? Убьет меня? — она усмехнулась. — Тогда это будет самая эпичная запись в летописях Дрокка. Я готова рискнуть.

Она выглядела довольно спокойной. Хон же заметно волновался:

— Государыня, поспешите! Как только государь почувствует угрозу ее жизни, он бросится сюда.

Джису, по всей вероятности, гнева Дракона не боялась. Или решила, что лучше умереть от его руки, чем пережить его нелюбовь. А маг опасался действовать без ее распоряжения. Джису подошла еще ближе, а я даже не могла отступать.

— Мне сообщили, — она говорила размеренно, холодно, — что вчера Тэхен ходил с твоей печатью. Кем ты себя возомнила, выскочка из Курайи?

Хон подбежал ближе — вероятно, чтобы толкнуть меня сразу, как только государыня разрешит. И бегло добавил:

— Так и было! Это вопиющий случай. Не исключаю и приворота. Но, государыня, поспешите.

— Потому я оказываю услугу всему Дрокку, — закончила она.

Совершенно неожиданно страх отступил. В груди поднялся какой-то ветер: это я быстро расправляю крылья, делаю взмах, еще один. Нет, это не мои крылья — Тэхен почувствовал. Он уже летит. Мне нужно только несколько мгновений — для еще нескольких взмахов. Я подняла подбородок, твердо вознамерившись с помощью любой наглости тянуть время. Джису не может справиться с эмоциями, потому именно ее эмоции и дают мне шанс.

— Да, государыня, я поставила печать, потому что он так захотел. Никакого приворота не было, вы и сами это знаете. Сразу поняли, как только увидели его первый взгляд, направленный на меня. Возможно, он хотел мне показать нечто очень важное — что между нами двумя нет слова «унижение». Ему не было стыдно называться моей собственностью, как не должно быть стыдно мне.

— Что? — она от моей наглости опешила.

— Заботьтесь о своем сыне, государыня, а о Тэхене позабочусь я.

— Как ты смеешь называть его имя?! — закричала она.

— Смею, — я чувствовала, как в груди отзывается каждый быстрый порыв ветра, а потом вверх, рассекая воздух. — Потому что я единственная для него, как он единственный для меня.

Джису сама кинулась вперед, выставляя руку, но толкнуть не успела. За моей спиной как будто образовалась воздушная яма. Я не оборачивалась, но чувствовала два распластанных огромных крыла. Когтистая лапа вцепилась в ограждение, снося его, другая с невероятной скоростью переместилась вперед и схватила Хона. Джису отшатнулась в ужасе — я продолжала смотреть на нее и пыталась не вслушиваться в хруст костей и предсмертные вопли придворного мага, который считал, что оказывает услугу не государыне, а всей стране.

Государыня забылась, побежала к двери, но упала и развернулась. Больше она не двигалась, заторможенно глядя на чудовище, способное вгонять в трепет любого смертного. Дракон подался на нее, раскрыл пасть. Я не взвешивала за и против, но меня затошнило от мысли, что прямо сейчас совершенство убьет не только Джису, но и сына — вполне возможно, собственного. Крикнула до того, как успела осмыслить:

— Тэхен, остановись!

Дальнейшее уже объяснить было сложно — Тэхен откинуло назад, как если бы он со всего размаха ударился о воздух. Снова расправил крылья и взметнул вверх. Чрезвычайно легко для своей массивности развернулся и снова устремился к своей цели.

— Нет, Тэхен! — я вскинула руку, как если бы ею могла его удержать.

И словно бы ударом от моей руки Дракона швырнуло в сторону, он врезался в башню, крыло неестественно выгнулось, и раздался хруст. Тэхен взревел от боли.

— Что это? — я расслышала голос Джису.

Даже невзирая на страх, она не могла оторвать взгляда от Тэхен, который с грохотом упал на крышу, а затем начал сжиматься, превращаясь в человека. Произошедшее было действительно настолько странным, что и ее паника отступила. Я собралась, глянула на нее и сказала только:

— Уходи.

Последнее, на что была сейчас способна государыня, — спорить со мной. Она кое-как поднялась на ноги и побежала к двери. Я же бросилась к Тэхену. Он лежал на боку, прижимая пострадавшую руку, но на его лице застыло странное выражение — он смотрел перед собой неосмысленно, на меня даже не глянул. Жив и серьезно не пострадал, я упала рядом с ним на колени и коснулась плеча:

— Тэхен, я сейчас позову лекаря и принесу твою одежду.

Он не ответил, а я решила, что нельзя тянуть. Но когда мы через несколько минут вернулись с лекарем, Тэхен уже сидел, опустив голову. Он даже не дрожал от пронизывающего холода, но что-то в его заторможенности меня сильно пугало. Медленно оделся, после того, как лекарь осмотрел травму и сделал вывод, что переломы серьезные, но у государя не будет проблем с заживлением — очередная полезная особенность Драконов. Тэхен кивнул старцу и потребовал оставить его в покое, а потом направился к лестнице. Я поспешила за ним, не зная, с чего начать разговор. Что там вообще произошло?

Он молчал и в спальне, иногда болезненно морщась, когда приходилось двигать рукой. Я не видела в нем ни злости, ни остатков недавней ярости, только глубокую задумчивость.

— Тэхен, — я начала тихо и осторожно. — Тебе лучше лечь. Можно, я позову лекаря снова? Он сказал, что может наложить плотную повязку, которая тебе поможет.

Он словно не расслышал, но повиновался моим усилиям и сел на кровать, опираясь на подушку. Я же разместилась на полу, не желая его тревожить и дать возможность собраться с мыслями. Сама я тоже ничего объяснить не могла, а вопросов с каждой минутой не становилось меньше.

Тэхен вдруг заговорил очень спокойно:

— Почему Джису хотела тебя убить?

Время для тайн прошло, потому я ответила честно:

— Она любит тебя и очень сильно. Это просто ревность.

Он грустно усмехнулся, осмысливая:

— Я знал, но не хотел придавать этому значения. Казалось, это просто заблуждение, которое скоро пройдет, если не заострять внимания. Намджун выбрал ее и подарил ей вечность, а она занимается такой ерундой? — его голос звучал слишком монотонно. — И мы ничего теперь с ней не можем сделать. Я считал Джису умнее.

— Спасибо, что спас меня!

Он ответил после долгой паузы:

— Спасибо, что спасла наследника. В тот момент я не думал, но потом вряд ли смог бы себя простить.

— Тэхен...

— Я устал. Не говори больше.

Он закрыл глаза, а я даже приблизиться не осмелилась. Так и сидела, недвижимая, не в силах ни задать себе правильные вопросы, ни, тем более, на них ответить. Через час дверь спальни распахнулась, и к нам вбежал старший Дракон. Тэхен сразу встал, будто бы и не дремал за мгновение до того.

Намджун был очень бледен и выглядел так, словно бежал сюда, едва вернувшись и одевшись.

— Тэхен, — он обратился сразу к брату. — Это чрезвычайно важно! Дженни, оставайся на месте. Я выяснил опасность...

Тэхен уверенно перебил:

— Да. Тени-воительницы могут управлять драконами. Причем управлять так, что у драконов вообще выбора не остается.

Намджун резко выдохнул, а глаза его еще сильнее расширились:

— Управлять, призывать драконов из Вечности, приказывать делать то, что только в голову взбредет! Оттуда и пошла традиция не произносить имя Дракона — если тень знает его имя, то получает немыслимую власть! Но откуда ты узнал?

— Проверил, — неопределенно ответил Тэхен. — И что мы будем делать дальше?

Намджун посмотрел на меня — в его взгляде я прочитала решимость.

— Ты знаешь, что мы обязаны сделать. Первоходцы были мудры, мы не имеем права быть глупее. Твоя Дженни может махнуть рукой, чтобы повести армию драконов против любых ей неугодных. Но ей хватит и двух, чтобы уничтожить всех врагов Курайи, если такие только появятся.

Я встала. Тэхен резко повернулся и посмотрел на меня. Теперь он вынырнул из своей задумчивости и сказал громче:

— Брат, ты правда считаешь, что она на такое способна? Захватить мир? Да в ней нет и капли этого тщеславия!

— Не считаю, — спокойно признал Намджун. — Но она уже доказала, что ради Курайи способна на всё. Нет, я не вижу в ней подобных намерений, но у нее будут дети. Ты можешь поручиться, что ее внучка или правнучка окажутся такими же, лишенными тщеславия? Ее потомки, если они только появятся, могут оказаться не мудрыми и не великодушными, брат.

Тэхен теперь выглядел иначе, он вознамерился не сдаваться:

— Но она не может управлять мною, пока я не принимаю облик дракона!

— Не может, — совсем тихо проговорил Намджун. — Но ты понимаешь, что все это отговорки. В ее власти даже направить драконов друг против друга, ты убьешь меня, или я убью тебя, если она того захочет. Первоходцы понимали, что могли вырезать не всех теней, потому оставили зацепки в традициях. Дракона всегда два, чтобы любовь одного не стала концом мира. Драконы делят жену — если они хотя бы раз не смогут так поступить, то это станет первым предупреждением, что что-то идет не так. Потому только жена и имеет право произносить имя Дракона, она гарантированно не может быть тенью, которая вызывает в нас иррациональное желание быть для нее единственным. Если я не прав, тогда ответь — ты смог бы отдать мне Дженни на одну ночь?

Тэхен смотрел в пол, глубоко задумавшись. И его ответ удивил не только меня:

— Да. Если бы от этого зависела ее жизнь. Есть вопросы поважнее моей ревности.

— Брат... — Намджун этому признанию не поверил. — Это сложное решение, но ты понимаешь, что я прав.

Тэхен показал на дверь:

— Пойдем, надо обсудить очень многое, — он повернулся ко мне. — Комната будет запечатана заклинанием, ты не сможешь выйти.

Вряд ли я и хотела. Я могу управлять драконами — пусть. Невероятное ощущение, но ведь можно поставить условие — они никогда не будут обращаться в моем присутствии! Теперь, узнав вкус счастья, мне отчаянно не хотелось погибать за то, чего я все равно не в силах изменить. Тэхен не хочет моей смерти — это понятно по его ответам. Намджун тоже не пришел в восторг, но он отличается здравомыслием и рациональностью. Тэхен пытается его убедить прямо сейчас, но если уж начистоту, то его аргументы даже в моих ушах прозвучали недостаточно вескими. Угроза, хоть и потенциальная, но неоспоримая.

Тэхен вернулся один и много часов спустя. Подошел, сел на пол передо мной:

— Тебя будут держать взаперти, пока я не дам согласия на твою смерть. Если я его никогда не дам, то твоих дочерей будут убивать в младенчестве, если они от меня родятся. Ты никогда не покинешь этот замок и, вполне возможно, эту комнату. Ты будешь жить здесь, пока Джису или Намджун не найдут способ тебя уничтожить. Вот, это примерные выводы наших споров.

Я смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. Тэхен продолжал все так же спокойно:

— Я снял с тебя печать. Ты говорила о женихе. Он сможет дать тебе убежище?

Теперь я ахнула:

— Ты хочешь сказать, чтобы я бежала?

— Я хочу сказать, что если ты не сбежишь, то здесь тебя ничего хорошего не ждет. Я не могу гарантировать твою безопасность.

— Тэхен... — я не могла подобрать нужных слов, пребывая в немыслимом шоке от его решения — отпустить меня, пусть даже к другому, лишь бы я выжила. Разве что сказать, что теперь я не хочу от него убегать?

Но он не дал мне такой возможности. Быстро поднялся и направился к выходу, говоря последнее:

— Теперь я доволен, что ты не успела меня полюбить. Так будет проще. Я справлюсь с желанием позвать тебя с собой в Вечность, но только когда ты уйдешь. Не говори, куда направишься, иначе через некоторое время я начну искать. Скоро сюда придет слуга, он выведет тебя из замка и вывезет из Дрокка. Потом ты будешь сама по себе. Беги и не оглядывайся, лучезарная Дженни Курайи, был рад узнать тебя.

И вышел. Он просто вышел, не поцеловав меня и не сказав, как ему больно. Но я знала это и без слов. Потому что мне самой было невыносимо.

Через десять дней, на границе Курайи, слуга Тэхена, который за все время не произнес и десяти предложений, передал мне рюкзак с теплыми вещами и мешочек, набитый золотыми монетами. Не прощаясь, повернулся к повозке, чтобы вернуться в Тоар.

Я уже за это время поняла, что не поплыву на Окитонские острова. Теперь я не могла и не хотела стать любимой женщиной Кая. С моими новыми способностями я имела возможность постоять за себя и отправиться куда угодно, стать кем угодно — например, охотницей. Но я рождена не для этого. Взвесив все варианты, я приняла решение.

Я возвращалась домой.