Печати

Я заставляла себя думать, а от размышлений начала успокаиваться. Пока Тэхен меня ненавидит, но я жива и до сих пор не в пыточной. Это слишком явственно говорит о том, что Дракон ненавидит меня не до такой степени. Он, скорее, сам мечется в эмоциях, не может определиться. Но даже если Тэхен справится с ненавистью, ситуация моя намного не улучшится. Потом только и ждать, когда Джису меня придушит во сне или подсыплет в еду яд. Если бы не она, то мне бы было намного проще признать, что возможность быть женщиной Тэхена уже не пугает. Не эта ли мысль сквозила на границе сознания с нашей первой ночи? Разве ему придется принуждать меня? Разве в прошлый раз я не отразила его страсть, как зеркало? И разве его желание ко мне совершенно не взаимно? Он злится, потому что не знает этого. И он может быть жесток только из-за этого.

Успокоилась, встала, пошла в ванную комнату и умылась. Тэхен отсутствовал довольно долго, и это время я потратила на то, чтобы продумать каждое свое слово.

И когда дверь наконец-то распахнулась, уверенно шагнула к нему и склонила голову.

— Государь, пожалуйста, выслушайте.

Он остановился передо мной и ответил холодно:

— Говори.

— Возможно, вы не совсем правильно поняли мои решения. Да, я использовала ваше ко мне отношение для мира с Курайи, но это был не самый простой выбор в моей жизни. Вы, как и ваш брат, и государыня, не относились ко мне как пленнице, были добры и шли на уступки. Моя совесть не чиста перед вами...

Тэхен перебил:

— Напротив, я все прекрасно понимаю. Даже восхищен. И уж точно не думаю, что для тебя это было просто, — пойти ради Курайи на подобное. Было сложно перетерпеть отвращение?

Я резко выдохнула, собралась с мыслями и осмелилась посмотреть на него. На такие темы говорить откровенно было неприятно, но я понимала всю необходимость:

— Отвращение — совсем неправильное слово, государь. Я испытывала жуткий страх, сожаления о перечеркнутом будущем — понимала, что как бы ни повернулась моя судьба, но брак с благородным человеком уже невозможен, но отвращения я не чувствовала.

Уголок его рта пополз вверх, но улыбка не отражала ни нежности, ни радости от услышанного. Это был скорее циничный оскал. Тэхен тем не менее взял меня за талию и вынудил немного приблизиться.

— Как прекрасно, слов нет. И раз уж мы оба понимаем, что будет дальше, то может, уже заткнешься и начнешь раздеваться? Ты ведь не хочешь, чтобы я испортил твою одежду для тренировок?

Я задрожала. Конечно, я понимала, что разговоры суть моего нового положения принципиально не изменят. Тэхен все еще хочет меня — с ненавистью или без, но этот факт сомнению не подлежит. И еще до его прихода я решила: это далеко не самое неприятное, что со мной может произойти. Трясущимися от волнения руками я потянула завязки на рукавах и под горлом. Он отступил на шаг и просто смотрел, без капли поддержки или нежности, только с нетерпением. Зажмурившись, я сняла через голову кофту, сжалась, прикрывая грудь, но не позволила себе остановиться и сняла штаны. Сразу стало слишком холодно, но совсем не оттого, что в комнате было прохладно.

— Выпрямись, я хочу смотреть. Руки убери, — приказал Тэхен.

Я с трудом выполнила распоряжение. Тэхен сделал шаг ко мне и откинул волосы назад. Потом прошелся пальцами по плечу, переместил ладонь на грудь и сжал. Я, замерев, просто ожидала продолжения и пыталась успеть настроиться. И оттого не сразу сообразила, что он, хоть и трогает меня, но делает это без нажима, ласково, не причиняя ни малейшей боли. А потом и вовсе наклонился и прикоснулся кончиком языка к соску. Выпрямился и снова прошелся ладонями по груди, талии и бедрам. Это совсем не похоже на насилие. Неужели я могу рассчитывать на то, что он не будет жесток? По сравнению с предыдущими переживаниями это было огромным облегчением. И первая ночь с ним не была ужасной. Нет, она была волнующей, страшной, необычной, но точно не ужасной. И теперь не было ужасно, я, вопреки всем своим предположениям, после таких нежных ласк захотела продолжения, повторения предыдущего опыта. Внизу живота затянуло знакомым сладким ожиданием.

Но я ошиблась в предположении. Дракон собирался быть именно жестоким.

Как только я расслабилась, он мягко надавил мне на плечи, вынуждая опуститься на колени перед ним. И когда его пальцы переместились к завязке на штанах, я интуитивно поняла, что он собирается делать дальше. Вскрикнула, попыталась вскочить, но теперь он с силой вернул меня на место. И даже переместил одну руку на затылок, крепко взяв за волосы. Я одеревенела. В сознании не умещалось такое унижение, но он не останавливался — приспустил штаны и обнажил возбужденный орган, прошелся рукой по всей длине туда и обратно, но вряд ли ему нужна была дополнительная стимуляция — он возбудился, пока смотрел на меня и прикасался.

Той же рукой потянулся ко мне, положил большой палец на нижнюю губу и надавил.

— Ну же, Дженни, открой рот. Долго ждать?

Перед глазами поплыло от ужаса и понимания, что он собирается делать. Он как будто начал злиться, это отразилось в голосе:

— Я не хочу делать тебе больно, но зачем ты сама провоцируешь?

Я подняла глаза вверх и зашептала — взмолилась:

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо так... Я виновата перед вами, но такое унижение... Лучше побейте... или возьмите меня так, как мужчина берет женщину, но...

Он вдруг резко перехватил меня за челюсть снизу, принуждая открыть шире, и запустил большой палец мне в рот. Наклонился:

— Ты бредишь? Унижение? Я все силы трачу на то, чтобы не разорвать тебя на куски, а ты решила показать характер? Может, мне тебя попросить повежливее, а? — он с каждым словом говорил все громче и отрывистей, а затем перешел на откровенный яд: — Лучезарная Дженни Курайи, ваше высочество, не будете ли вы так любезны начать соображать и наконец-то понять, что ваше царственное тело вместе с вашим царственным ртом принадлежат мне?

— Я не...

Палец он изо рта так и не вынул, а надавил еще сильнее. Я зажмурилась и сжалась, чувствуя, как гладкая головка касается губ, а потом проникает внутрь. Постаралась не шевелиться. Палец тут же исчез, давая больше пространства для члена.

— Вот так, — неожиданно снова мягко сказал Тэхен. — Все, успокоилась? Я отпускаю?

Хватка на волосах тут же ослабла, но он толкнулся внутрь, на языке появился странный солоноватый привкус. И в этот момент я поняла, что не могу физически — пусть убивает, пусть пытает, пусть бьет или вышвыривает из окна. Я просто не могла. И, оказалось, я до сих пор даже не подозревала, насколько он может быть жесток.

Магия взметнулась сама, а я ей только помогла. Мне удалось неестественно извернуться и метнуться в сторону. Это произошло так молниеносно, что он не успел перехватить. Я прижалась к стене, тяжело дыша, и готовая драться. Ему не удастся... Ему придется выбить мне все зубы и растянуть на дыбе, чтобы так унизить.

Но, вопреки ожиданиям, Тэхен не бросился следом. Он неожиданно резко развернулся и сел на край кровати, лицом от меня. И долго молчал. Я, конечно, тоже голоса не подавала.

И вздрогнула, когда услышала его голос — теперь слишком спокойный:

— Дженни, ты, кажется, вообще не понимаешь своего положения.

Ответила, хотя и задыхалась от переизбытка эмоций:

— Я все понимаю, государь, все... И я знала, что буду делать, став вашей наложницей. И даже боялась, что вы будете жестоко меня насиловать, но такого я предположить не могла... готова была к боли и чему угодно... Я понимаю вашу ненависть, но такое унижение оказалось хуже боли.

Он чуть повернул голову, но на меня так и не посмотрел:

— Унижение? Если бы ты любила и хотела меня, то не увидела бы в этом никакого унижения, только один из видов ласки.

— Неправда, государь, — осмелела окончательно, потому что прошла порог максимального страха. — Если бы я любила вас, то сейчас мое сердце разорвалось бы! Принять жестокость от любимого еще труднее!

— Жестокость, — тихо повторил он. — Дженни, ты же понимаешь, что я могу тебя заставить. Если уж говорить о жестокости, то ты даже пошевелиться не сможешь, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Я затряслась и осела на пол. Действительно, я и забыла об этой его способности, которую он сам же называл «насилием над волей». Я буду парализована, он даже все мои эмоции может устранить. А потом... потом я буду осознавать все произошедшее и придумывать способ наложить на себя руки. Мой голос раздался словно со стороны и озвучил вопрос, который я не собиралась задавать:

— Тогда почему вы этого не сделали?

Он ответил после паузы:

— Ты знаешь почему. И я знаю. Хотя пока не готов произнести это даже мысленно.

Я не поняла ответа, но вздрогнула, когда Тэхен встал и направился ко мне. Решила, что он хочет вернуться к предыдущему унижению, но он подхватил меня, резко поднял и вжал в стену, одновременно прижимая своим телом.

— Прекрати бояться. Обхвати меня ногами, Дженни.

Я выполнила и одновременно почувствовала облегчение, поняв, что он намерен взять меня по-другому. Тэхен удерживал меня очень крепко, и, когда вошел в меня полностью одним толчком, я вскрикнула. Тэхен замер и посмотрел на мое лицо:

— Больно?

— Нет, — честно ответила я.

Это была не боль в ее привычном смысле. Тэхен начал двигаться медленно, входя в меня полностью, но его движения постепенно становились быстрее, а дыхание сбивалось. Он склонился к моей шее и прижался губами, но притом не останавливался.

Я обвила его руками за шею и постаралась расслабиться. Чем мощнее становились толчки, тем больше я заражалась его страстью. На этот раз возбуждение чувствовалось острее из-за того, что не спотыкалось о неприятные ощущения. Внизу живота копилась тяжесть, она то сжималась в комок, то расправлялась во все стороны удовольствием. Начала постанывать, но возбуждение накатывало скачками и делало мои стоны все громче.

— Вижу, что так тебе нравится.

Услышала его хриплый шепот, но ничего не ответила. Да я бы и не смогла. Он будто насаживал меня на себя, но теперь я чувствовала, что и этого недостаточно — как будто можно было получить еще больше. Потянулась к его губам. Жажда поцелуя, прикосновения к его языку стала невыносимой, но Тэхен в последний момент повернул лицо и не позволил мне этого сделать. Но мой следующий стон прозвучал еще громче — разочарование не сбавило напряжения внутри, а наоборот, будто скрутило пружину еще туже. В сильных руках я чувствовала себя беззащитной, но перестала думать о защите перед ним. Пусть берет, пусть делает это с еще большей яростью — его ярость во мне отзывается только страстью. Запоздало отметила, что Тэхен оставался одетым, я не могла прикоснуться к его коже и потому судорожно впивалась пальцами в ткань камзола. Это тоже подчеркивало мою уязвимость, но даже это теперь не могло успокоить внутренний вихрь.

И вдруг что-то изменилось: желание, овладевшее всем телом, внезапно собралось, подтянулось к одной точке, там резко сжалось, а потом ударило в сознание. Мой выдох уже был не стоном, а чем-то иным, я даже не уверена, что это был выдох. Невозможное ощущение срыва — как если бы все нервы натянулись до предела и взорвались удовольствием. И после этого взрыва я только лишь чувствовала его продолжающиеся толчки, но уже не могла контролировать тело, оно безвольно обвисло в его руках. Но невозможность отступала медленно, продолжая сжимать все внутри сладкими спазмами. Тэхен остановился после нескольких — самых сильных — движений. Замер, потом перехватил меня под бедра, одновременно выходя из меня. Понес к кровати.

Я продолжала обнимать его за шею, до сих пор безвольная. Но прошептала:

— Я испытала что-то очень странное.

— Знаю, я видел, — он будто бы улыбался. — Кажется, от отвращения ко мне ты действительно далека.

Он лег сам, не разжимая объятий, а я не собиралась отстраняться, да и сил на это не было. Хотя я, очевидно, предпочла бы прижиматься щекой к его голой коже, но просить об этом не смела. Притом начала стесняться собственной наготы. И все равно решилась на откровенность:

— Я никогда не испытывала отвращения к вам, кроме одного момента, когда вы собирались... — осеклась, не желая самой себе напоминать, с чего сегодня все началось. И потому быстро исправилась: — А сейчас мне было нестерпимо приятно. Я не думала, что можно такое почувствовать. И тогда, в первый раз... я шла к вам с одним страхом, но...

Он усмехнулся, прижал меня еще ближе и перебил:

— Спи, страшилка. Сейчас ты готова наговорить такого, о чем завтра можешь пожалеть.

— Но вы не хотите это слушать, потому что все еще ненавидите меня.

— Ненавижу, — легко признал он.

— И потому ни разу меня не поцеловали?

— Спи, страшилка. Я не хочу с тобой ничего обсуждать.

Я притихла. Мои эмоции к Тэхену были теперь очень сложными, они включали в себя противоречивые чувства, и ни одно из них не было превалирующим. И вот даже сегодня: сначала он хотел беспощадно растоптать мою гордость, а потом передумал и показал вершину удовольствия. Уверена, его отношение ко мне было ничуть не проще, и все еще может вылиться в неприятное русло. Несмотря на избыток впечатлений и смятения в мыслях, я почти сразу уснула.