Печати

Замок уже затих, но я все равно пряталась, чтобы никому не попасться на глаза. Бесшумно свернула в коридор государей. Даже придумала, что начну лепетать о своих переживаниях, если в комнате Намджуна окажется Джису. Но каким бы ни был мой выбор, судьба и на этот раз не пошла на поводу. Дальняя дверь скрипнула, я вжалась в стену, но потом заставила себя шагнуть вперед. Наверное, этот вариант все же был для меня проще. Тэхен удивился:

— Страшилка? Ты к Джису? Разве она еще не спит?

— Нет, государь. Я шла к вам.

Он привычно склонил голову набок и посмотрел внимательнее. Промолчал, потому я просто добавила, вынуждая себя назвать его имя и этим окончательно обескуражить:

— Мы можем поговорить наедине, Тэхен?

Он коротко выдохнул и, не сводя с меня взгляда, отступил, одновременно толкая дверь своей спальни. Теперь метаться и передумывать уже было поздно. Я прошла внутрь и попыталась сосредоточиться на разглядывании обстановки, хотя перед глазами встала такая пелена, что я ничего перед собой не видела. Тэхен закрыл дверь и поторопил:

— Итак?

Повернулась к нему, хотя воли не хватило, чтобы посмотреть на его лицо.

— Государь, вы говорили, что я могу сделать выбор. Я его сделала. Если, конечно, вы до сих пор испытываете ко мне влечение.

— Влечение, — эхом отозвался он и прошел в сторону. Притом смотрел на меня так же пристально. — Ты пришла сама. Не могу в это поверить.

— Я пришла, государь. Я сделала выбор.

— Посмотри на меня, — сначала резко потребовал он. А потом тихо повторил: — Посмотри на меня, Дженни.

Я с трудом оторвала взгляд от пола и подняла лицо. К счастью, перед глазами по-прежнему плыло от переизбытка страха и волнения, наверное, его глаза сейчас совсем бы выбили из колеи.

— Почему?

Я промолчала. В мысленных планах казалось, что таких вопросов не будет.

— Почему, Дженни? Не ты ли говорила, что отдашься только мужу? Я хорошо запомнил это глупое слово — «единственный».

Слова шли трудно, но мысли вращались еще медленнее:

— Потому что смирилась, государь. Поняла, что до конца жизни буду здесь. Быть может, я никогда не выйду замуж. А ваше внимание очевидно.

— Почему именно мое? Внимание Намджуна тоже заметно, хоть он сдержаннее.

— Не знаю. Вероятно, сыграл роль тот восторг, который я испытала, увидев вашего дракона. С того дня я не могу перестать думать о вас.

— Взаимность? Как-то уж слишком неожиданно.

Я не выдержала и снова уставилась в пол.

— Не мучайте меня. Выгоните, если больше не хотите, или возьмите, как собирались. Но не мучайте, прошу.

— Выгнать? — он тихо усмехнулся, потом сделал шаг ко мне. И добавил: — Драконы славятся своей выдержкой, но я сдаюсь. Я не смог бы тебя выгнать, даже если бы от этого зависело будущее всего Дрокка. Но все-таки спрошу еще раз, а после уже не остановлюсь. Ты уверена?

— Уверена. Но у меня есть условие: пусть никто не узнает об этом: ни слуги, ни государыня. Я взяла у лекаря отвар против зачатия, но надеюсь, он не поймет, с кем именно я собираюсь провести ночь.

— Оставить в тайне? Если хочешь. Хотя для того нет причин, быть любовницей Дракона — честь в любом случае. Тебя никто не осмелится упрекать.

Я упрямо продолжила:

— Это единственное условие, Тэхен.

— Ты произносишь мое имя как заклинание. И успела понять это, потому и используешь.

Он приблизился медленно, положил руки мне на плечи и повернул к себе. Потом обхватил ладонями мое лицо и наклонился.

— Не целуйте, пожалуйста, — зачем-то выдохнула я, не в силах удержать эту просьбу внутри.

Тэхен замер, но не отпустил. Усмехнулся и отрезал:

— Ну уж нет.

И тотчас прижался губами к моим. Раздвинул языком губы, проник внутрь. Я не сопротивлялась, даже подалась навстречу, но не знала, как отвечать и терялась от непривычных ощущений. Тэхен целовал медленно, как будто не ждал этого долгое время. Потом оторвался от моих губ и прошептал:

— Все, расслабься, ты как натянутая струна. Может, хочешь вина?

Казалось странным, что он медлит. В предположениях мне виделось, что все пройдет очень быстро — я перетерплю всю боль и унижение, но это не будет тянуться бесконечно. Отрицательно качнула головой и теперь сама встала на цыпочки и дотянулась до его губ, попутно отмечая, как расширяются его зрачки. Тэхен прижал меня к себе ближе и ответил на порыв. Но поцелуй теперь стал совсем другим: напористым, быстрым, срывающим у обоих дыхание. Каждый раз, когда мой язык касался его, отчего-то хотелось выгнуться и прижаться еще ближе. И теперь я уже не ждала, чтобы он остановился или быстрее перешел к дальнейшему, чтобы все закончилось. Я впервые целовала мужчину — и словно бы растворялась в нем.

Но спонтанно дернулась, когда его руки медленно спустились на плечи, а потом обняли. Я почувствовала, что застежки на платье легко поддаются его пальцам. Начала нервничать, и поцелуй уже не отвлекал. Тэхен отстранился сам. Посмотрел в глаза, но его рука тем временем снова переместилась на плечо и потянула за ткань, опуская.

— Не стесняйся меня, Дженни, — в его голосе появилась едва заметная хриплость. — Я сегодня буду так нежен, как только умею. Но если ты будешь меня бояться, то все усложнишь для нас обоих.

Однако его руки продолжали движение, медленно, но неотвратимо стягивая платье с плеч и дальше, пока оно тяжелой тканью не упало на пол. Первым порывом было закрыться от его взгляда, но магия опередила — она рванула в горло и тотчас швырнула все тело в сторону. Тэхен перехватил меня прямо в воздухе, прижал спиной к себе. Энергия сразу сжалась под его ладонью. А я задрожала от горячего прикосновения к обнаженной коже.

— Тихо, тихо, — он успокаивал ласково. — Забыл, что с тобой просто не будет. Все? Успокоилась? Я могу внушить спокойствие, но не хотел бы этого делать именно сегодня.

— Не надо, — выдавила я.

Тэхен развернул меня к себе, обнял и дал немного времени, чтобы я окончательно привыкла. Только потом отстранился и неожиданно быстро снова поцеловал. Я ответила, даже не успев задуматься, приоткрыла рот и впустила его язык. Почувствовала, как он поднимает меня и, не разрывая поцелуя, переносит на кровать. Сразу же нависает сверху, чтобы не прерывать прикосновений и утихомирить мою магию, если ей снова захочется взбунтоваться. Но как только он прерывал поцелуй, я начинала волноваться. Он будто бы понимал это, постоянно возвращаясь к моим губам. И раздевался довольно спешно, чтобы не дать мне времени опомниться.

Когда он лег на меня обнаженным телом, то внутри все напряглось, но теперь как-то иначе. Волнение стало другим: тянущим, ждущим. Тэхен, наверное, собирался мучить меня ласками до самого утра. Его руки касались груди, отчего соски напрягались, иногда пальцы заныривали между бедер. Это было приятно, но вместе с тем невероятно стыдно. Он опускался на шею, проходя поцелуями дорожку до ключиц, и почти сразу возвращался к губам. Напряжение уходило само собой, и я испытывала все большее наслаждение от каждого его прикосновения, готовая продолжать эти исследования хоть часами. Теперь даже сама осмелилась пробежаться пальцами по его плечам и осторожно коснуться языком его шеи. Последнее, наверное, было неуместно, хотя он сам так делал, — но теперь что-то сразу изменилось. Тэхен напрягся, застыл на секунду, посмотрел на меня почти полностью почерневшими глазами.

— Ты готова, но будет немного больно, — сказал едва слышно. — Просто доверься мне.

Я же вмиг напряглась и потеряла остатки недавнего блаженства. Тэхен развел мои бедра сильнее, и прямо в самой точке сосредоточения моего возбуждения я ощутила давление. Неконтролируемо сжалась, но не смогла закрыть глаза и смотрела на его лицо, ожидая, но не желая продолжения.

Тэхен наклонился и чуть коснулся моих губ. Сказал очень тихо:

— Дженни, тебе придется расслабиться. Я кое-как держусь, но и у меня уже нервы сдают. Пожалуйста, помоги сама себе — доверься мне.

Легко сказать, но выполнить почти невозможно. Я зажмурилась и попыталась развести колени еще шире, медленно выдохнула. Губы Тэхена тут же накрыли мои и язык толкнулся внутрь резко. И почти одновременно он подался бедрами вперед, входя в меня. Сначала неприятное растяжение, а затем резкая боль. Я вскрикнула ему в рот, но звука не раздалось — Тэхен продолжал меня целовать яростно, как не целовал до сих пор. И внутри движения становились увереннее — он выходил, а потом снова проникал внутрь, с каждым разом все быстрее. Уже скоро он почти вколачивался в меня, но притом не ослаблял напора и в поцелуе: Тэхен будто брал меня сразу и языком. Боль отступила не сразу, но поверх нее волной накатывало более сильное ощущение. Я не могла подстроиться под его движения, не могла к ним привыкнуть или даже осознать, но принимала каждое полностью. Когда губы Тэхена переместились на шею, я услышала собственные стоны. Но это были не болезненные вскрики, и их невозможно было сдержать. И чем резче он в меня входил, чем быстрее становился, тем громче звучали эти стоны. Слишком много незнакомых ощущений, чтобы разделить их и понять каждое в отдельности.

Тэхен замер с последним, самым сильным толчком, и напрягся так, что его мышцы стали почти каменными. Его семя излилось внутрь. А моя нарастающая внутренняя буря схлынула, оставив чувство какой-то невыносимой пустоты. Но не хотелось ни просить о повторении, ни вообще говорить. Он вышел из меня, подхватил под колено и поцеловал во внутреннюю сторону бедра. Потом снова навис.

— Открой глаза.

Я выполнила просьбу и встретилась с ласковым, но серьезным взглядом.

— Дженни, ты больше ни с кем не будешь, понятно? Я стал твоим первым мужчиной, собираюсь стать и вторым, и десятым. Прости, если сегодня был недостаточно сдержан. Могу только пообещать, что в следующий раз буду еще несдержаннее. Ты будешь кричать подо мной, а потом умолять взять тебя снова. И боюсь, я буду выполнять такие просьбы.

Я уже пришла в себя и смотрела на него с изумлением. Никакого следующего раза не будет! Конечно, ему я этого не сказала. Но он словно ждал какого-то ответа, потому я произнесла:

— Это действительно было больно. Но не так, как я ожидала.

Он вдруг перекатился на бок, обнял меня и прижал к себе. Так тесно, что я расслышала стук сердца.

— Больше боли не будет. Мы выясним вместе, что тебе нравится, и ты обязательно будешь делать то, что нравится мне. Жаль, что ты настаиваешь на секретности, я же все равно тебя не отпущу. Запомни, никто не станет тебя осуждать. Но раз так хочешь, терпеливо подожду, пока ты передумаешь. Я сделаю даже невозможное, Дженни, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

— Спасибо.

Я ответила только это, промолчав о том, что все его планы обречены на провал. Но все равно в груди после произошедшего сохранялось невероятное тепло. Как бы то ни было, но своей страстью он заразил и меня. И его трепетная нежность не была наигранной.