Печати

Маг по имени Хон оказался мужчиной средних лет, довольно приветливым, но придерживающимся деловито-серьезного тона:

— Ничего не бойся, Дженни. Если попадешься, я тебя вытащу. Но даже в случае, если у них там целый отряд магов и я один не справлюсь, на тебе драконовы печати — при угрозе твоей жизни они смогут разнести все здание по щепкам. Однако лучше, чтобы до этого не дошло. И ты молчи, если поймают. В любом случае молчи.

Я второй раз ехала по Тоару и второй раз ничего могла увидеть: в крытой повозке все окна были завешаны, да и любопытство к столичному пейзажу здорово перекрывалось волнением. Посольство Курайи располагалось на другом конце города и сейчас, на грани войны, точно не считалось самым безопасным местом.

Повозка остановилась за несколько домов до нужного здания, чтобы не привлекать внимания. Хон помог мне выйти, указал кивком на трехэтажное каменное строение и повторил в десятый раз:

— Главное, ничего не бойся. Я буду отслеживать твои перемещения по печатям Драконов. А, ну если вдруг решишь сбежать, то это станет одним из глупейших решений в твоей жизни.

Я перевела задумчивый взгляд на него, выигрывая еще немного времени для окончательной настройки:

— Все хотела спросить, уважаемый Хон, что из себя представляют эти печати?

Он удивленно пожал плечами:

— Знак на ауре, который может поставить или увидеть почти любой маг. В Дрокке применяется очень часто. Снять печать может только тот, кто ее поставил. Чем сильнее способность, тем ярче печать. Ну, если интересно, но над твоей головой сейчас выжжены такие печати, что со ста шагов в глаза бросаются. Потому единственное, что тебе угрожает, — если куранийцы прихватили с собой сильных магов: тебя не заметят, но печати не пропустят. Но государи такую вероятность не рассматривают: куранийцам сейчас мир надо вымаливать, а не силу демонстрировать.

Я кивнула и, ничего не ответив, осмотрелась. И почти мгновенно юркнула вперед, став тенью и растворяясь в серых камнях стен. В груди заклокотало привычной радостью. Обойдя стену, я увидела дверь — не парадную арку, скорее выход для слуг. Метнулась туда и оказалась в затемненном коридоре. Мои шаги бесшумны, а тело почти незаметно. Я спокойно перемещалась все дальше, никем не замеченная. По длинному коридору, на лестницу, в пролет. Намджун не просто так дал мне это задание, не только для того, чтобы узнать о планах моего отца, но и чтобы я смогла прочувствовать старые привычки через призму новой силы. И пути для отступления продумал, и мага снарядил. Конечно, он не представлял, что если я все-таки попадусь, то магом в моем случае вопрос не закроешь.

Но я не собиралась попадаться. В голове выстраивался план, для которого и мне нужно было больше информации. Закрыла глаза, перестала дышать. Теперь я будто кожей чувствовала, на каком расстоянии находятся люди, куда перемещаются и где безопасные пути. Внимание привлекла большая комната, откуда раздавались голоса. Я затихла ненадолго, поймала момент, когда никто не смотрел в мою сторону, и юркнула внутрь, притаившись за тяжелой занавесью. Замерла, вслушиваясь в каждое слово.

В дальнем конце комнаты в кресле сидела лучезарная Тэхи, рядом с ней стоял мужчина, которого я уже видела при дворе, еще две женщины — спинами, потому я не могла их разглядеть, но точно уловила, что на изящном диванчике перед окном сидит девочка. Сидит с неестественно прямой спиной, застывшая, словно позировала художнику. Моя младшая сестра по отцу, лучезарная Юна Курайи, которой не так давно исполнилось тринадцать лет. Темноволосая обладательница огромных голубых глаз, она с самого детства напоминала больше фарфоровую куколку, чем ребенка. Я знала, зачем она здесь. И хоть мы никогда не были близки, но сейчас содрогнулась от выражения ее лица — окаменевшего, недетского, не затрагиваемого никакими эмоциями.

Женщина перед ней плакала, едва сдерживаясь. Лучезарная Техи говорила сдержанно и тихо:

— Возьми себя в руки, лучезарная Сохён. Ты не хоронишь дочь. Оставь свои слезы до тех времен, когда они действительно понадобятся.

Та только разразилась очередной волной рыданий. Мужчина выразился более мягко:

— Твоя дочь еще слишком молода. Мы предложим Дракону портреты всех принцесс, а лучезарная Юна даже не будет присутствовать на приеме.

Сохён вскинула голову и выкрикнула нервно, с настоящей злостью:

— Да! Именно поэтому вы привезли портреты всех принцесс, но только мою дочь тащили в такую даль лично! Потому что все присутствующие понимают, что Дракон даже не посмотрит на эти хваленые портреты! Они берут в жены только красавиц, а мой грех только в том, что осмелилась произвести на свет...

Техи перебила, повторив еще с большим нажимом:

— Возьми себя в руки, лучезарная Сохён! Даже если Дракона заинтересует твоя дочь, то он вряд ли будет спешить со свадьбой. Лучезарная Юна просто станет невестой...

— Ну да, станет, — истерически рассмеялась бедная мать. — Если она ему понравится, то он сразу и женится. Разве вы не этого хотите? Немедленного прекращения конфликта с Дрокком! А она совсем ребенок! Посмотри на нее, милосердная Техи, неужели твое сердце не обливается кровью? Она может не пережить обряд, но даже если каким-то чудом пройдет все ритуалы, то ей придется... Посмотри на нее, Техи, и скажи, что ты отдала бы собственного ребенка в таком возрасте на ложе Драконов!

Техи не злилась. Возможно, ей и самой было не легче. Но говорила она сухо и уверенно:

— Дом Курайи оскорбил честь дома Дрокка. Драконы зациклены на этом, они не простят. Так давайте соберем всю волю и сделаем так, как должны? Быть может, чрезмерная юность лучезарной Юны тоже не придется по вкусу Дракону?

Сохён снова бессильно согнулась. Она шептала, но я расслышала каждое ее слово:

— Вы все лжете... Вы очень надеетесь на такой выход — он самый простой для Курайи... После того, как лучезарная Дженни исчезла, вы постоянно думали об этом...

Ей ответил мужчина:

— У лучезарной Дженни была особая магия, ты знаешь. Быть может, и к лучшему, что она исчезла. Если бы ее магия взбунтовалась во время свадебной церемонии, Драконы могли бы посчитать это еще одним выпадом с нашей стороны. Смелость и красота вашей дочери может спасти всех нас.

— Да, министр, вы так говорите, потому что не своего ребенка отправляете на смерть! Она слишком мала, чтобы выполнить их жуткие ритуалы!

Техи собиралась что-то сказать, но не успела. Раздался до невозможности спокойный голос Юны:

— Не плачь, мамочка. Ты же видишь, что я не плачу. Все приносят жертвы. Лучше порадуйся вместе со мной, что я могу спасти многих.

Радостной она не выглядела. Она выглядела скорее мертвой, но произносящей слова. Возможно, дворцовый лекарь до отказа накачал ее успокоительными зельями, чтобы предотвратить истерику. Но вид этой равнодушной девочки вызывал больше ужаса, чем если бы она сейчас билась в истерическом припадке.

Я закрыла глаза. Пришлось стоять так недвижимой часами, чтобы узнать все подробности откупа. Люди входили и выходили из комнаты, иногда надолго наступала тишина, а я все стояла с закрытыми глазами, ловя каждое слово и складывая сто в собственные мысли.

Из здания выбралась, когда уже смеркалось. Хон встретил меня на том же месте, где отпустил, и облегченно выдохнул.

— Ты выглядишь уставшей. Все прошло хорошо?

— Да, уважаемый Хон. Я узнала все, что хотел государь.

В замке сослалась на голод — я сегодня даже не завтракала, а от морального истощения уже подкашивались ноги. Хон проводил меня в столовую, распорядился, чтобы быстро накормили, а сам поспешил уйти со словами:

— Отдохни немного. Я пока доложу государям. Но не тяни, приходи в тронный зал. Еще немного усилий, а потом отдохнешь. Ты молодец, Дженни.

Я заставила себя съесть пару ложек похлебки, аппетита не было совсем. Потом встала и направилась к лестнице наверх. Надо успеть поговорить с Тэхеном — попросить его, чтобы отказался от Юны. Но навстречу мне спускалась Джису, которая, очевидно, пребывала в прекрасном настроении:

— Дженни! Я поутру тебя потеряла, но супруг объяснил мне о твоей задаче. Поспешим, дорогая, все уже ждут.

В тронном зале я до сих пор не бывала. Он предсказуемо оказался очень большим, но, в отличие от куранийского, каким-то сдержанным, каменно-холодным. Впереди на небольшом возвышении стояло четыре трона. На центральных уже сидели Намджун и Тэхен, Джису заняла место справа от мужа. Хон, как еще несколько неизвестных мне людей, разместились у стены. Это не была официальная церемония, и потому торжественное помещение отдавало гулкой пустотой.

Я прошла в центр, склонила голову сразу перед всеми. И выпрямилась — точно так же неестественно вытянулась, вспомнив о позе Юны. Которая, хоть и совсем еще незрела, оказалась намного больше героем, чем я.

Намджун начал, а в тоне его звучала мягкость и ожидание:

— Дженни, мы благодарим тебя за сегодняшний день. Наверное, это не очень просто — следить за куранийцами. Надеюсь, этот опыт пошел на благо и твоей магии, так что считай его частью исследований. Итак, что ты узнала?

В голове не нашлось подходящего слова, чтобы описать, насколько это было непросто. Но я лишь снова поклонилась и постаралась вложить в слова всю оставшуюся силу, чтобы мой отчет не прозвучал жалким блеяньем:

— Моя магия была спокойна, государь, благодарю. Я узнала все об откупе Курайи, который делегация огласит завтра во время приема, — в паузе заметила заинтересованность во взгляде каждого. — Курайи хотят предложить Дрокку восточный порт и всю территорию до него.

— Порт? — не выдержала Джису. — Один порт?

Конечно, порт был только надбавкой к основному блюду, но я не могла начать с самого важного. Потому кивнула и решительно продолжила:

— Да, государыня. Он не слишком большой, но обеспечит Дрокку выход в Восточный пролив и безтранзитную торговлю с Окитонскими островами и Ширанкой. Ширанийское государство в данный момент налаживает внешние торговые связи, вы можете поставлять туда медь, серебро...

— Хватит, — перебил Тэхен. — Мы лучше тебя осведомлены, чем можем торговать с Ширанкой. И нам не нужен этот почти пустынный выход через Восточный пролив. А если бы и понадобился, то мы после бесчестия Курайи пошли бы и просто взяли его. Они там спятили?

Намджун согласился:

— Действительно, звучит как издевка. Дженни, это не может быть все.

Пришлось снова склонить голову:

— Это не все, государь, просто знак доброй воли от Курайи. А в остальном ваши предположения были верны — Король надеется на брак своей дочери и Дракона, и тем самым положить начало новому союзу.

Джису немного подалась вперед, заинтересовавшись. Тэхен только улыбнулся одним уголком губ. Я без вопросов продолжила сама:

— Завтра вам доставят портреты принцесс, выполненные знаменитым художником Васиисом, имя которого вам должно быть известно. Изображения настолько точны и реалистичны, что вы не будете разочарованы, когда сравните их с настоящими людьми. Кроме того, одна из принцесс уже доставлена в Дрокк. Она, хоть и совсем ребенок, но обещает в будущем стать красивой женщиной. Однако я подслушала разговор, в котором лучезарная Техи...

— Кто лучезарная? — не поняла Джису.

Намджун немного наклонился к ней и объяснил бегло:

— Первая жена их короля и главный советник. Дженни, продолжай!

Я коротко вдохнула. Силы грозили оставить в любой момент:

— В котором лучезарная Техи говорила об этой принцессе. Юна мало того, что слишком молода, но уже заметны ее отставания в науках. Девочку не готовили к такому важному браку, она избалована, непредсказуема и склонна к беспричинным истерикам. Я пытаюсь передать дословно слова лучезарной Техи.

Тэхен усмехнулся, а Намджун поторопил:

— Продолжай, Дженни.

— Старшие принцессы не так хороши собой, но характером и умом некоторые выгодно отличаются. Это все, что я узнала.

Намджун, как и Джису, уставились на Тэхена в ожидании его мнения. Тот развел руками и со смехом сказал:

— Мне сватают одну малолетнюю дуру и пачку уродин. Даже не знаю, какое из заманчивых предложений пленяет сильнее! Я уже говорил, что не собираюсь жениться?

Джису нахмурилась:

— Хотя бы стоит посмотреть и обдумать этот вариант.

— Да, — согласился Намджун. — Решение в любом случае за тобой, но хотя бы отнесись к нему серьезно, брат.

Государыня потерла виски и задумчиво выдала:

— Это странно. Помните, мы в прошлом году принимали посла из Ноэртэ. Он совершенно точно рассказывал об одной из дочерей Короля Чжихуна. Дескать, так хороша, что сердце замирает, хоть и видел он ее только единожды. Если не ошибаюсь, речь не шла о ребенке.

— Помню, — задумался и Намджун. — Он так расхваливал ее, словно чудо какое узрел. Может, ее уже выдали замуж? Или Дженни немного преувеличивает — не все они так дурны, как она пытается показать. В любом случае это и выяснится завтра.

— Но я не хочу жениться! Даже если подслеповатый посол Ноэртэ не преувеличивал! — воскликнул Тэхен. — Не дави, брат, давление не поможет. Почему бы нам просто не выжечь половину Курайи и наконец-то закрыть этот вопрос?

Я покачнулась. Внимательная Джису в очередной раз помогла:

— Может, отпустим Дженни? Она сделала все, о чем просили. Иди, дорогая, завтра отсыпайся и забудь об обязанностях.

Я вышла из зала и остановилась, чтобы восстановить дыхание. Прекрасно понимая, что делать дальше, я должна была только решиться. Намджун или Тэхен? Намджун менее импульсивен и вызывает хоть каплю доверия. Он более предсказуем. И Намджун прибьет меня на месте сразу. Или отложит мою смерть на время мучительных пыток? Реакцию Тэхена предположить намного сложнее. Он жаждет меня и признает это открыто. К тому же Тэхен каким-то неведомым образом мне нравится чуть сильнее. Вероятно, все дело в том чувстве, когда я смотрела на дракона, а он смотрел на меня. Смерть от его руки почему-то не кажется такой же неотвратимой. Но Намджун все-таки рассудительнее... Сложно. Но если я выберу Тэхена, который уже теперь вызывает во мне отклик, то не создам ли этим еще больше сложностей для себя?

Поднялась в свою комнату, приняла ванну, совсем немного вздремнула. Истекшее время и взвешивание последних аргументов помогло. В мысленный план я вписала имя старшего Дракона. Беды не избежать, но показалось, что по совокупности пунктов с ним она будет хоть чуточку меньше.