Извращенное притяжение

Дженни

Ночь мы провели вместе в палатке Чонгука. Сон ускользнул от меня. Мои мысли крутились вокруг событий предыдущего дня, от осознания того, что видео со мной все ещё существуют. Теперь, когда я узнала, я вспомнила, что камера всегда была направлена на меня. За эти годы это растворилось во мраке моих воспоминаний. Другие картинки были более четкими.

Теплый запах Чонгука окутал меня, одна его рука обвила мою талию. Его близость давала утешение, в котором я никогда бы не призналась. Я посмотрела на потолок палатки, хотя он был почти полностью окутан темнотой. До нас долетал лишь слабый свет, может быть, от огня или от одной из машин. Тихий гул голосов подсказал, что и другие тоже не могут уснуть.

— Не можешь уснуть? — раздался сонный голос Чонгука, заставив меня вздрогнуть.

— Слишком много мыслей, — призналась я.

Чонгук кивнул, коснувшись носом моей щеки.

— Что бы тебе ни понадобилось, я здесь. Я знаю, что есть причина, по которой ты присоединилась к гонкам, почему искала моей близости, и как только ты будешь готова раскрыть свои причины, я здесь, чтобы выслушать.

Я сглотнула, услышав нотку подозрения в его голосе. Будь я на его месте, я бы тоже опасалась своих мотивов, а они не абсолютно невинные.

— Спать с тобой, проводить с тобой столько времени это не план. Я никогда не хотела, чтобы это случилось. Я просто хотела познакомиться с членом печально известного клана Чон, чтобы пролить свет на мое прошлое, хотя бы в те уголки, которые мой отец намеренно держал в тени. Я думала, что ты станешь лучшим вариантом. Репутация твоих братьев еще менее привлекательна. Я никогда не лгала тебе о своей личности. С самого начала ты знал, что я ищу то, что может дать мне только Чон

Чонгук усмехнулся.

— Ты имеешь в виду, что я наименее опасный вариант?

Я издала тихий смешок.

— Поездка в Вегас показалась мне плохой идеей, даже в моей голове, и ты очаровал меня с того момента, как я начала изучать твою семью.

— Что тебя так очаровало?

— Гонки, определенно. Но более того, это конфликт, который я иногда видела в твоих глазах во время боев в клетке. Будто кровожадная часть боролась с твоей совестью. Ты напомнил мне себя. Мой отец считает, что я принадлежу свету, но я туда не вписываюсь.

Чонгук приподнялся так, что его лицо нависло над моим, но было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме общих очертаний.

— Кровь, которую ты жаждешь, она в Вегасе?

Я ничего не сказала. За последние пару месяцев моя цель изменилась.

— Я хотела побольше узнать о своем прошлом и знала, что только Намджун может рассказать мне то, чего не расскажет мой отец. У меня не было большой надежды, что он разгласит какую-либо информацию. Возможно, если бы мой папа и он все еще сотрудничали, но теперь, когда их отношения стали враждебными, я знала, что шансы невелики. Но я должна была рискнуть. Часть меня надеялась, что ты знаешь то, что я хочу знать.

— Чего ты хочешь теперь?

Мое сердце учащенно билось всякий раз, когда я пыталась определить, чего именно хочу. В глубине души только один вариант казался удовлетворительным.

— Мне нужно сделать то, что я изначально планировала. Узнать все, прежде чем я смогу решить, что делать дальше.

— У меня есть диски в машине. Они тебе нужны?

Я быстро покачала головой.

— Пока нет, — прошептала я.

Когда-нибудь я попробую посмотреть их, но не сейчас, даже если они покажут мне холодную, суровую правду во всех отвратительных подробностях. Я не была готова к такой конфронтации.

Чонгук погладил меня по щеке.

— Хочешь, я отвезу тебя в Вегас? Встретиться с Намджуном. А?

Я прокручивала в голове встречу с человеком, который спас меня от, возможно, многолетнего насилия бесчисленное количество раз за эти годы. Отец никогда не отзывался о Капо в самых благоприятных выражениях. Теперь я догадывалась, что причина была в том, что Намджун оставил мою мать и не позволил отцу убить ее. Я не была уверена, почему. Казалось маловероятным, чтобы Чон Намджун испытывал угрызения совести, покончив с жизнью женщины.

— Да, — молчание Чонгука заполнило темноту, между нами. — Я знаю, что ты предан Каморре, и не прошу тебя предавать их. Я хочу официально встретиться с Намджуном, если он позволит.

Даже если Чонгук брат Капо, существовали определенные правила, которые необходимо выполнять, если только Каморра не действовала совершенно иначе, чем организация моего отца, в чем я серьезно сомневалась. Все преступные организации были основаны на строгой иерархической структуре.

— Во время моей последней поездки в Вегас я упомянул, что ты, возможно, захочешь встретиться с ним для разговора. Он согласился.

Я оттолкнулась.

— Как ты узнал? Может, я должна убить твоего брата за то, что он держал мою мать все эти годы? Ты не можешь знать моих истинных мотивов. Быть может, я лгу.

— Ты еще не раскрыла своих истинных мотивов, возможно, даже не знаешь их в полной мере, но Намджун может защитить себя, и он мастер игр и хитрости. Обмануть его трудно, гораздо труднее, чем меня.

— Мне кажется, ты себя принижаешь.

— Нет, я очень хорошо разбираюсь в людях, и даже в манипуляциях, если захочу, это ген Чонов, но, черт, Намджун, мастер в этом.

— Значит, Намджун хочет увидеть меня, чтобы выяснить мои мотивы? Он планирует узнать, представляю ли я для него опасность, тебе или Каморре.

Чонгук погладил меня по руке.

— Нет, я сомневаюсь, что именно поэтому он хочет встретиться с тобой. Намджун не зря сохранил жизнь твоей матери и видеозаписи, но мне он ничего не рассказал. Вы оба скрываете часть правды, и, сведя вас вместе, я надеюсь раскрыть это.

— Но у тебя имеются подозрения, почему твой брат сделал то, что сделал?

— Я знаю Намджуна. Его ценности не изменились за эти годы. Они такие же извращенные и морально сомнительные, как и раньше. — Чонгук рассмеялся. — Я Чон. Извращенная мораль заложена в моем генофонде.

— Интересно, когда ты решишь, что я не стою таких хлопот?

— Ох, у меня такое чувство, что ты стоишь всех неприятностей, через которые мне придется пройти.

Я прикусила губу, не зная, как на это реагировать. С каждым днем, проведенным с Чонгуком, он все больше и больше привязывался ко мне. Я скучала по нему, когда его не было рядом, и продолжала думать о нем и о том, каково это быть с ним вместе. Я не была уверена, куда ведет мой путь, но надеялась, что Чонгук присоединится ко мне, по крайней мере, на некоторое время. Я не осмеливалась заглядывать слишком далеко в будущее.

— Юнги не может поехать с нами в Вегас. С Намджуном это не пройдет, — сказал Чонгук.

Мы с Юнги почти не разговаривали, но он вернулся со мной в лагерь после моей последней поездки в Чикаго. Я не была уверена, было ли это по приказу моего отца или его собственная защитная подняла голову.

— Тогда нам придется улизнуть. Сомневаюсь, что он послушается меня, если я скажу ему остаться. Если мой отец приказал ему охранять меня, он не позволит ничему остановить его.

— Тогда мы уедем, после следующей гонки. Он редко задерживается надолго на вечеринке. И, может, ты подсыплешь ему пару таблеток снотворного. Я могу дать тебе что- нибудь крепкое.

Я отрицательно покачала головой. Хотя я доверяла Чонгуку себя, я не была уверена, стоит ли доверять ему жизнь Юнги. В конце концов, он солдат Братвы и определенно первый, кого убьет Чонгука.

— Я разберусь.

Чонгук усмехнулся.

— Хорошо. Но тебе не о чем беспокоиться. Если бы я хотел избавиться от Юнги, то не стал бы делать это трусливо. Я бы забил его в бою насмерть.

— Это утешает, — сухо ответила я.

Чонгук придвинул наши лица еще ближе и поцеловал меня. Поцелуй был сладким с оттенком собственничества. Он прикусил мою губу, прежде чем отстранился.

— Почему Юнги?

— Ты имеешь в виду, почему я с ним встречалась?

— Да, — сказал он. — Вы с ним были вместе несколько лет, верно?

— Три года.

— Так почему он? Сначала я думал, что он ревнует нас, но теперь уже не так уверен. Он определенно не одобряет это, но я не уверен, что это потому, что он хочет тебя для себя или имеется другая причина. Но ты определенно смотришь на него так, будто он может быть твоим братом, а не бывшим.

— Ты ревнуешь? Мы с ним не вместе больше года, и ни с кем другим я тоже не встречалась.

— Просто любопытно. Я все еще думаю, что он ведет себя скорее, как брат-защитник, чем как бывший парень. Это странно.

— Более странно, чем Чон и Ким? — спросила я, проводя пальцами по мускулистой груди и прессу Чонгука.

Он усмехнулся.

— Хорошая попытка.

Я вздохнула. Я знала Юнги почти всю свою жизнь. Он был моим другом еще до того, как моя мать забрала меня, и после этого он был тем, чьей компании я тоже искала. В отличие от взрослых, он не смотрел на меня с жалостью и ужасом. Он действительно не знал, что произошло. Это изменится позже, как и то, как он относился ко мне, но он всегда был рядом.

Я потянулась за пачкой сигарет, лежавшей на земле рядом со мной, закурила и глубоко затянулась. Обычно эта тема казалась слишком личной, но мы с Чонгуком достигли той точки в наших... отношениях, когда я хотела поделиться большей частью себя. Это было удивительное и ужасающее осознание.

Я выпустила облако дыма, прежде чем повернула голову к Чонгуку:

— Я хотела контролировать себя, хотела испытать сексуальность на своих собственных условиях. В прошлом... — мой голос замер. Я несколько раз покосилась на тлеющий кончик сигареты, прежде чем снова смогла заговорить. — То, что со мной сделали... все вышло из- под моего контроля. Мне приходилось терпеть боль, страх и унижение. Но с Юнги, даже когда было больно, это был мой выбор. Он позволял мне самой решать. Юнги был безопасным вариантом. Как мой телохранитель, он должен защищать меня. Отец убил бы его, если бы он причинил мне боль. Он человек моего отца до мозга костей. Я знала, что он никогда не сделает того, чего я не хочу. С ним я могла делать все, что хотела, вернуть силу, отнятую у меня в детстве.

Секс с Юнги был... в некотором смысле освобождающим, потому что это было на моих условиях. Это не было навязано мне. Все было моим выбором. Но никогда это не казалось... правильным. Я никогда по-настоящему не отпускала свой контроль так полностью до Чонгука. Мы с Юнги были узами удобства. Юнги, вероятно, надеялся, что это даст ему преимущество в долгосрочной перспективе, потому что как сирота, воспитанный Братвой, его возможности были бы ограничены. Но он также хотел помочь мне. А для меня это означало прорваться сквозь часть моих оков, одновременно избавив отца от моего прошлого. Видя меня в отношениях с Юнги, папа надеялся, что я преодолею прошлое и смогу жить нормальной жизнью. Если бы я не пережила то, что пережила, сомневаюсь, что он был бы так же взволнован тем, что я встречаюсь с одним из его мужчин.

Чонгук кивнул, и, хотя я не видела выражения его лица, я предупредила.

— Никакой жалости.

Тембр моего голоса был почти диким.

— Никакой жалости. Мы, Чон, не жалеем, — твердо сказал он, выхватывая сигарету у меня из рук и затянулся.

— Практически забыла, — саркастически заметила я.

Чонгук снова поцеловал меня, его рука скользнула по моему голому животу, оставляя на пути мурашки. Он вновь начал отвлекающе играть с моим пирсингом. Отблеск сигареты отбрасывал тени на его лицо, отражаясь в темных глазах.

— Сказанное тобой, имеет смысл. Надеюсь, я не являюсь еще одним безопасным вариантом.

Я проглотила стон, когда Чонгук потянул немного сильнее.

— Секс с тобой не имеет ничего общего с безопасным вариантом, это дикая поездка, которая полностью лишает меня всякого подобия контроля.

Чонгук поцеловал уголок моей губы и раздавил сигарету.

— Значит, речь идет только о сексе и грязных оргазмах?

Нет. Уже нет. Даже если мое тело постоянно жаждало его прикосновений. Я провела ногтями по его груди и животу.

— А о чем еще может идти речь? Я действительно наслаждаюсь всеми этими грязными оргазмами. Ты никогда не жаловался.

Чонгук склонился над моим соском.

— Никаких жалоб. Каждый грязный оргазм твоего умелого ротика и влага киски с члена очень ценится. — он щелкнул языком по моему соску. Затем двинулся ниже, его теплое дыхание скользнуло по животу. Он зарылся лицом в мою киску, слизывая мою страсть к нему. — Я тоже не слышу, чтобы твоя киска жаловалась.

— Заткнись, — выдохнула я, и он так и сделал, пока его рот и язык играли на киске, как на музыкальном инструменте.

Никогда ещё потеря контроля не была такой приятной.

***

Во время гонки на следующий день мне было тяжело сосредоточиться. Одной из причин стало недосыпание, потому что мы с Чонгуком были заняты друг другом до раннего утра. Меня отвлекали мысли о предстоящей встрече с Намджуном. Я приближусь к матери, чем когда-либо за последние десять лет. Единственный раз, когда я видела ее по-настоящему, это были кошмары. Будет ли реальность хуже?

Я не была уверена, что хочу ее видеть. Когда я думала, что она мертва, я всегда мечтала о шансе встретиться с ней лицом к лицу, но теперь, когда выбор стал реальным и в пределах моей досягаемости, моя грудь сжималась от одной только мысли. Даже если прошлое все еще преследовало меня время от времени, я держала его под контролем большую часть дней. Что, если, увидев ее, я вскрою раны, которые не смогу снова залатать?

Я финишировала пятнадцатой. Мой худший результат до сих пор, но, несмотря на мои амбиции, даже это едва заметно. Все, о чем я могла думать, это о раннем утре, когда мы отправимся в Вегас.

Юнги не присоединился к компании после гонки и сразу же спрятался в своей палатке. Я пошла за ним. Я хотела проверить его, и мне все еще нужно было дать ему снотворное, чтобы он не мешал нашему плану отправиться в Вегас. Мне действительно не нужен был сопровождающий из людей отца. Это не заставит Намджуна отказаться от своих знаний. Он бы вышвырнул нас с пылающими пушками.

— Юнги? — крикнула я.

Я не могла постучаться в его палатку. Внутри шевельнулась какая-то фигура, и в конце концов замок открылся, и Юнги высунул голову. Он был только в боксерах, зрелище, которое я видела бесчисленное количество раз прежде, но теперь это неловко. Татуировка скрещенных Калашниковых клеймила его грудь — знак Братвы.

— Чего тебе ?

Я подняла два стакана с водкой.

— Мы не выпили вместе после гонки.

— Нет причин праздновать, не думаешь? Мы оба сегодня не очень хорошо поработали.

Юнги никогда особо не заботился о хороших местах. Он оставался здесь ради меня.

— Водка в любой ситуации правильный вариант. Отмечать, праздновать и просто так.

Тень улыбки мелькнула на лице Юнги, прежде чем исчезнуть.

Я протянула ему один из стаканов, и он принял его, вылезая из палатки. Доза была не слишком большой. Это позволит ему поскорее заснуть и проспать до утра. В противном случае его легкий сон окажется непростым.

Мы чокнулись, прежде чем залпом осушить водку, за которой последовало шипение. Я усмехнулась. Это была домашняя водка папиного повара, крепче, чем та, которую можно купить в магазинах, особенно в Штатах. Вдова была одной из названий среди папиных людей.

Юнги внимательно посмотрел мне в лицо.

— Я беспокоюсь за тебя, Дженни. С тех пор как ты узнала о своей матери, ты отстранилась от меня. Я чувствую, что ты больше не доверяешь мне свои планы.

Я усмехнулась, даже если он попал в самую точку.

— Это ты отстранился, потому что тебе не нравится, что я с Чонгуком.

— Не совершай ошибку, доверяя ему. Волк это все равно волк, даже покрытый овечьей шкурой.

— Ты тоже не овца. У меня в жизни нет ни одной овцы. И не забывай, я сама волк.

Юнги засмеялся.

— Именно.

Мой взгляд вернулся к вечеринке. Люди танцевали вокруг костра, уже опьяневшие от той смеси, которую они сварили сегодня. Чонгуком разговаривал с Хосоком, но тот продолжал бросать взгляды в мою сторону.

— Тебе лучше вернуться, — холодно сказал Юнги. — Он ждет.

Я послала ему раздраженный взгляд, но он проскользнул в палатку и закрыл ее. Как только я добралась до вечеринки, кто-то схватил меня за руку и потащил в танцующий круг вокруг костра. Я была слишком ошеломлена, чтобы спорить. Вместо этого я позволила своему телу двигаться в такт музыке.

Чонгук усмехнулся, наблюдая за мной. Когда мы проходили мимо него, я схватила его за футболку и потащила за собой. На несколько секунд я забывала, что ждет меня впереди, и жила только мгновением, в существующем в ритме. Пока я танцевала под музыку, мои ботинки колыхали сухую землю.

Вечеринка была еще в самом разгаре, когда мы с Чонгуком прокрались к его палатке. Ни у кого не возникло подозрений с тех пор, как мы делали это раньше. Теперь наш роман уже не был тайной. К счастью, люди не совали свой нос в наши дела. У большинства из них были свои секреты, которые они хотели скрыть. Единственным, кто вообще это комментировал, был Юнги. Интересно, говорил ли он что-нибудь моему отцу, но я сомневалась. Папа спросил бы меня об этом, если бы узнал.

Было четыре часа утра, когда мы с Чонгуком разобрали палатку и сели в его машину. Он едва коснулся газа и вместо этого позволил машине медленно отъехать от лагеря. Когда мы отъехали на приличное расстояние, он прибавил скорость, и мы выехали на дорогу, ведущую к Вегасу.

Мой взгляд следовал за монотонным пейзажем, лишь изредка прерываемым деревьями Джошуа или каменными образованиями.

— Сколько времени это займет?

— Поездка займет около трех часов. Возможно, четыре, в зависимости от пробок, когда мы доберемся до Вегаса.

— И Намджун знает, что мы едем?

— Я послал ему сообщение. Он и Джин будут ждать нас в Сахарнице.

Сахарница... название звенело колокольчиком, и в конце концов образ неоновой вывески с раздвинутыми ногами сформировался в моем сознании, словно вытащенный из мутной воды. Вместе с воспоминанием возникло тугое ощущение в животе.

— Мы сразу же вернёмся обратно?

Чонгук бросил на меня осторожный взгляд.

— Возможно, тебе понадобится больше, чем пара часов. Я забронировал для нас отель на Стрип. Владения Каморры.

— Тебе не обязательно ночевать в отеле со мной, а не со своей семьей. Я знаю, что они не доверяют мне.

— Это такое бремя провести ночь в пятизвездочном отеле с великолепной рыжей девушкой, вместо того чтобы моя семья совала нос в мои дела и задавала мне миллион вопросов о тебе.

— Что за вопросы?

— Мои невестки хотят знать о тебе все. Тайная девушка в моей жизни заставляет их всех умирать от любопытства.

— Тайная девушка в жизни Чон Чонгука. Мне нравится это название.

Прежде чем я успела подумать об этом, я потянулась к его руке, и прежде, чем смогла снова оторваться, Чонгук переплел наши пальцы. Он понимающе улыбнулся мне, и мы погрузились в молчание. Иногда я терялась в тепле его глаз. Они заставляли меня чувствовать, что я могу доверить ему все свои темные тайны.

Мой пульс подскочил от потока эмоций, вызванных этим осознанием, и я отвернулась. Я выглянула в окно, пытаясь вспомнить, что я помню о Намджуне, Джине и Лас-Вегасе. Тогда я не понимала, кто они, кроме парней, освободивших меня от ежедневного ада и вернувших отцу. Какое-то время они казались героями. Но в конце концов папа дал понять, что все, что они сделали, было сделано по деловым соображениям, создавая шаткое перемирие с Братвой. Папа солгал о смерти матери, так что я не была уверена, насколько его рассказы тоже были ложными. Тем не менее, Каморра на самом деле не была известна своими альтруистическими планами.

Когда на горизонте показался Лас-Вегас, у меня свело живот и пересохло во рту. Больше десяти лет. Девочки, которая давным-давно покинула этот город, больше не существовало по крайней мере, я на это надеялась.

— Как долго? — спросила я приглушенным голосом.

Чонгук сжал мою руку, но даже его прикосновение не успокоило меня.

— Десять минут.

Не хватало времени, чтобы подготовиться к тому, что ждало меня впереди. Теперь, приблизившись к своей цели, внутреннее спокойствие казалось мне недостижимым.

Через десять минут мы подъехали к Сахарнице. Я открыла дверь, вырываясь из хватки Чонгука. Глубоко вздохнула, борясь с стеснением в груди. Один лишь вид неоновой вывески навевал воспоминания из прошлого, из дней и недель, предшествовавших тому, как Намджун вернул меня отцу. Лас-Вегас был полон ужасных воспоминаний для меня. Но это был не единственный город. Еще до того, как мы с мамой переехали сюда, она позволяла мужчинам, дававшим нам приют, жестоко обращаться со мной.

— Дженни? — осторожно спросил Чонгук, подходя ко мне.

— Я в порядке, — выдавила я, прежде чем он успел спросить.

Чонгук взял меня за руку, и я позволила ему подвести меня к обшарпанной черной двери, ведущей в Сахарницу. Это был бордель, первое заведение такого рода, в которое я ступила с того рокового дня много лет назад, и место, которое определит мое будущее.