Под номером Девять⚜️

- Мам, я так боюсь, - тихо прошептал мальчишка, сидя с обеспокоенной матерью на скамье в больнице.

Белые стены здания давили, а ходящие туда-сюда врачи по коридору мозолили глаза, не говоря никакой информации. Женщина успокаивала своего сына, прижав его к себе, хотя на душе у самой было неспокойно. Она то гладила русые волосы Питера, то целовала в голову, слегка мотаясь туда-сюда на месте, потому что натянутые нервы, на которых играла судьба, давали о себе знать.

- Ничего, - с улыбкой проговорила Шарлотта, чтобы не показывать своё волнение Питеру, - с бабушкой всё будет хорошо.

После этих слов она встала со скамьи и присела перед сыном, рассматривая его бледное личико. Убрав непослушную прядь волос с его лунных глаз, женщина бережно накрыла щёки мальчишки тёплыми руками и легко улыбнулась, чтобы хоть как-то сберечь Питера от паники и волнения. Ему было всего одиннадцать, но он всё прекрасно понимал и осознавал. Хоть и солёные слёзы не омывали его чудное личико, в отличии от Шарлотты, но детское сердце готово было разорваться. Это могли увидеть не все.

- Она же будет жить? - боясь, что кто-то услышит, проговорил мальчишка, чуть приблизившись к матери.

- Да-да, конечно, - быстро отозвалась женщина, прислонив свой лоб ко лбу сына, - бабушка просто сильно испугалась.

Вдруг в тихом коридоре появляются доктор и мужчина - отец Питера и муж Шарлотты. Он что-то говорил с главным врачом, еле-еле поспевая за ним, ведь волновался не меньше, чем жена. Его такие же серые глаза, как и у сынишки, были наполнены страхом. Никто ничего не мог сделать, кроме как паниковать или же что-то говорить. Видя своего мужа, женщина медленно встаёт в полный рост, всё ещё придерживая Питера за руку, и ждёт, когда он подойдёт и скажет всё, что узнал у главного врача.

За окнами больницы уже было темно. Медленно шёл снег. Шарлотта была одета в тёплое платье с длинными рукавами тёмно-зелёного цвета, на ногах зимние сапоги. На шее всё ещё был намотан коричневый шарфик, а длинные и густые, как смоль, волосы были собраны в высокий хвост. Питер же был одет в свой любимый красный свитер с рисунком, тёплые штаны. Вся семья Морриз была одета тепло, но вот на сердце бушевала настоящая метель. И как бы Шарлотта не успокаивала своего сына, сама понимала, что безумно волнуется за собственную мать, а это был важный человек. Важный человек для парнишки, потому что воспитывала его, для Шарлотты, потому что прекрасно справилась с ролью мамы, и даже для её мужа. Аврора должна была получить больше, чем место в палате.

Эта женщина была в меру строгой, стальной, уважительной личностью. Женское сердце вытерпело многое за всю прожитую жизнь, но вот душа дала трещины. Авроре стало плохо из-за новостей по телевизору. Родители Питера снова сели на самолёт, чтобы отправиться в очередную командировку. Вылетели два самолёта, и один из них разбился. Испугавшись, что в этом самолёте были родители Питера, Аврора упала в обморок. Парень запаниковал и только спустя минут десять позвонил в скорую, а потом эта весть дошла до родителей, которые летели совершенно другим самолётом. Пришлось всё отменять и возвращаться обратно в Джерси-Сити. В снежном городке Питер остался один. Ему было безумно страшно, мальчишка пару дней ночевал в больнице.

Пока родители и главный врач что-то обсуждали, сидя рядом с Питером на скамье, мальчишка смотрел в стену, пытаясь прийти в себя. Вот из палаты, где лежала Аврора, выходит женщина. Шарлотта подрывается с места и подлетает к ней, не дослушав главного врача. Эти резкие действия будто бы вернули в реальность парнишку. Он заморгал и начал разглядывать напуганную маму, совершенно не обращая внимания на то, что его приобнял отец.

Вот он резко встаёт, отрываясь от сына, и принимается успокаивать Шарлотту, по чьему красивому личику прокатились слёзы. Мальчишка наблюдал за этим около двух минут, пока не повернул голову в сторону и не увидел чуть приоткрытую дверь в палату. На этот раз хватило сил встать на ноги. Питер начал медленно приближаться к двери, хотя было нельзя, но он так хотел увидеть бабушку. Увидеть её живой. Дать ей возможность подарить этому маленькому существу небольшой шанс на лучшее будущее. Авроре уже хватило смелости отдать внука в музыкальную школу, но ведь можно достичь большего, и без этого человека парнишка вряд ли справится.

Аврора много раз рассказывала историю, когда Питер, будучи ещё трёхлетним ребёнком, упал с табурета у фортепиано, когда эта чудная компания была у кого-то в гостях. Да, он плакал, ведь было больно, но возможно с этого всё и началось. Бабушка пожалела внука, одновременно давая некий толчок, даже не подозревая о его силе, и до сих пор продолжает поддерживать парня. Такую поддержку он не собирался терять и отдавать кому-то на небеса.

- Питер, туда нельзя! - резко крикнула на весь коридор мать мальчишки, когда услышала скрип двери.

Два врача и отец Питера мигом обернулись, но даже ничего не успели сделать, как бледное лицо парня окатили слёзы, и он рванул в палату, совершенно наплевав на слова Шарлотты. Женщина лежала неподвижно, и только писк кардиомонитора, её тихие вдохи и выдохи говорили о том, что она жива. Парень оказался рядом с ней, как родители и врачи оказались с входной дверью. Взрослые боялись. Боялись за то, что могло случиться что-то ни с одним человеком.

Питер дрожащими руками дотронулся до помотанных жизнью рук и начал издавать первые звуки, начав сильнее плакать. Шарлотта прикрыла рот рукой, а у самой такой же поток слёз. Материнское сердце разрывалось, видя такую картину, но все прекрасно понимали, если вывести силком парнишку из палаты, будет только хуже. В тот момент было плохо всем и делать ситуацию хуже никто не собирался.

- Пожалуйста, живи! - вымолвил парнишка, прислонив руку Авроры к своей мокрой щеке, и закрыл глаза, надеясь, что бабушка его услышит.

Казалось, что его готовы были разорвать на части чувства, как и Шарлотту от этого зрелища. Она понимала, что слёз будет гораздо больше, выведя из палаты сына, но просто в один момент не выдержала и готова была подбежать к Питеру, если бы не резкий вдох.

Вдох. Маленький глоток жизни. Грудь женщины возвышается, словно какой-то холм, и она распахивает глаза, видя только белый потолок. Шарлотта же сразу застыла на месте, как и все в палате, пока мальчишка не начал сильно всхлипывать, привлекая внимание бабушки к себе. Он продолжал держать её руку у своей щеки, давая понять, как за неё переживал. Аврора, не сразу придя в себя, всё же повернула голову в сторону, чтобы увидеть таких родных людей. Полностью переключив усталый вид на внука, она начала легко водить пальцами по его щеке, чувствуя слёзы. Именно это и заставило её распахнуть глаза и чуть приподняться, несмотря на то, что была вколота система.

- Почему ты плачешь? - тихо задала вопрос Аврора, всматриваясь в испуганные лунные глаза своего маленького ангела.

- Я так боялся потерять тебя с этим дурацким самолётом, - сквозь слёзы ответил Питер, накрыв руки бабушки своими.

Они были пропитаны невероятной заботой и нежностью в тот момент. Как бы строга не была в некоторое время эта женщина, парень понимал, что она его любит. Даже слишком. Аврора стояла на первом месте, в отличии от родителей, и плохо это было или хорошо - решать не нам.

Именно этот момент и те чувства, которые имели столь нежные руки, Питер вспомнил, плавно отрывая свои изящные пальцы от клавиш фортепиано. Ему было уже семнадцать, но на лице сияла лёгкая улыбка. В стенах музыкальной академии он оказывается не в первый раз, но его официальный входной билет стоил столь чудесной мелодии. Это был самый первый экзамен, чтобы оказаться учащимся престижного заведения. И если бы не Аврора, то этого всего не было.

Возможно, если бабушка умерла в тот день, то мальчишка бы не пошёл дальше. Тогда всё изменилось. Абсолютно. Взгляд на всё, что окружало Питера, резко поменялся именно после того случая. Он был безумно благодарен Авроре, что сидел в тот момент на табурете и играл свою мелодию перед Мисс Кук, и явно смог произвести впечатление, потому что на лице женщины тоже сияла улыбка. И, в отличии от экзамена, который мальчишка должен был сдавать на следующий год, он не боялся, совершенно не зная, что его вообще ждёт.

- Безумно рада, что не пропустила мимо глаз такой талант, как Вы, Мистер Морриз, - смело заговорила женщина, подходя ближе к фортепиано.

- Благодарю, - так же с улыбкой ответил Питер, подняв голову.

Тогда из него ещё никто не выбивал добро. Парень и вправду казался ярким и светил намного сильнее, чем солнце, а Мисс Кук попадался на глаза довольно часто в других местах, где готовился к экзамену. Хватило достаточно времени, чтобы она разглядела в нём талант. Вот и вход в академию. Оно и вправду того стоило. Стоило уроков в музыкальной школе, дополнительных занятий. Оно стоило времени, которое могло прокормить в будущем столь юное создание.

Дослушав похвалу Мисс Кук, Питер с неописуемым чувством в груди вышел из актового зала, прислонившись к двери. Глубоко задышал, будто бы не хватало кислорода, но был до безумия счастлив. Это был огромный шаг. Шаг сделать себя счастливым, отдавая себя полностью любимому делу. И, попав в академию, мальчишка жалеть не будет. Ни за что.

- Погоди! - резко раздался голос в коридоре. Там уже находились аудитории, где занимались учащиеся.

Питер оборачивается. Рядом с распахнутой дверью стоял смуглый юноша примерно такого же возраста, как и он сам. Кажется, парень был взволнован, потому что тяжело дышал, будто бы бежал, и стоял на месте, боясь подходить к мальчишке ближе. Его карие глаза горели огнём, похожий на тот, который был и в лунных глазах Морриза. Казалось, что они отличались только внешностью, но чувства пленяли их одинаково.

По первому впечатлению про этого человека нельзя было что-то сказать. Такой же обыкновенный юноша, как и сам Питер. Не отличался какой-то необыкновенной внешностью или речью, но это не означало, что он не мог стать особенным для кого-то всего лишь в один миг.

- Ты же Питер? - уверенно спросил парень, начиная медленно приближаться.

- Да, - как-то растерянно ответил парень, понимая, что коридор пуст, и кроме них там никого не было.

- Здорово, - смуглый юноша расплылся в широкой улыбке, подойдя к Питеру ближе, а затем протянул руку, - ты прекрасно играешь на фортепиано. Я слышал ни раз и давно хотел познакомиться. Оскар.

Растерянность никуда не уходила. Питер распахнул глаза от удивления и не знал, что и ответить. Он совершенно не понимал, откуда здесь появился Оскар, каковы причины его появления, но всё же протянул руку в ответ, заразившись улыбкой.

Да, может быть в том самолёте были и не его родители, что дало в нужное время толчок, который тоже отразился на этой дружбе. Кому-то это событие помогло взять себя в руки, а кого-то окончательно сломать.

******

"Те, кто остался в живых, будут завидовать мёртвым"

Особняк Куперов всегда кричал о помощи. В прямом смысле этого слова. И даже тогда, когда там не было самых главных мучениц, крики могли оглушить уши, но вот только собственное молчание могло разорвать на части.

Узнав о том, что сестры и матери больше нет, младший Купер, которому было на тот момент всего лишь двадцать, резко отбросил свои дела, чья цель заключалась в том, чтобы сделать кому-то больно физически, потому что самому было больно. В то время это был другой человек. Совершенно. Не тот, кто показывался в могущественном особняке уже умершей старшей сестры, но и не тот, кто избавился от этого места и его сожителей.

Не снимая чёрных и плотных перчаток со своих рук, которые подарила Глория, Алекс сидел на краю кровати своей комнаты и смотрел в пустоту, не собираясь признавать то, что случилось. Всего лишь пару дней назад он видел сестру и мать. Всего лишь пару дней назад слышал крики одной из них. Столько лет боли и такой конец, которого эти люди явно не заслуживали. Купера изначально сломали, а в тот момент он, кажется, просто рассыпался на кусочки.

Реакция отца была на тот момент не интересна, потому что парень знал, что ему плевать. Он не будет скорбеть по старым игрушкам, найдя себе другие, но вот мать и сестру юноше никак нельзя было заменить. Никак. Таких людей нельзя было где-то найти, купить, как старший Купер купил игрушку для сына, под названием Хлоя. Это было невозможно при любых обстоятельствах.

Эти люди перетерпели слишком много, чтобы вот так просто погибнуть. Самолёт разбился по ещё неизвестным причинам. Сколько слёз было пролито, сколько криков, сколько, сколько, сколько! Плохого было намного больше, чем хорошего, что тоже уже не купишь! Алекс до конца надеялся, что всё это закончится, когда сам съедет из родительского дома, что как раз на днях и планировал. Он хотел спасти мать, которая дала не всё, что нужно было маленькому мальчику в свои годы, но нужно было благодарить её лишь за то, что она просто существовала.

Но самой главной опорой всегда была Глория, хотя всё должно было быть наоборот. Купер не смог её даже сохранить, а вот она смогла. Только с помощью старшей сестры Алекс не был точной копией того монстра, что находился за соседней стенкой. Она научила его улыбаться даже в трудные моменты, научила любить и унесла с собой все эти навыки далеко на небеса, не оставив даже малую часть своего дара. Не успела пожить толком, но хотя бы обрела покой, в отличии от младшего брата.

С Глорией были связаны хорошие и плохие воспоминания. Они могли спокойно играть в своих комнатах, бегать по длинным коридорам и смеяться, а могли и дрожать от страха. Весь удар принимала на себя именно старшая сестра, закрывая собой Алекса или то место, где он прятался от отца. Их соединяла очень важная нить - ни один не получил любви от этого самого "отца". Ни одна живая душа в этом чёртово доме не заслуживала его любви, принимая только боль, которая очень часто превращалась в слёзы на одном из лиц троих мучеников.

За окном был мрак. Шёл второй или третий час ночи, а в комнате горел один светильник, который толком не давал разглядеть состояние Алекса. Прекрасно знал, что вечно под прикрытием сестры жить не сможет, но и без неё вообще жить был ещё не готов. Единственная опора, поддержка, любовь и надежда. Всего этого в один момент не стало.

Резко, без каких-либо стуков в дверь и обращений, одна из прислуг открывает дверь и вталкивает в комнату замученную девушку. От таких действий она падает на колени, но не пытается встать, а лишь сжимается. На ней, кроме какой-то грязной тряпки, не было ничего. Длинные кудрявые волосы хоть как-то прикрывали некоторые участки тела, а зелёные, изумрудные глаза были закрыты.

- Отец велел вам закончить начатое, - быстро проговорила прислуга и с хлопком закрывает дверь, заставляя девушку на полу вздрогнуть.

Но Купер не обратил внимание. На его лице ни один мускул не дрогнул, он не поднял взгляда, будто бы ничего не было, хотя этот поступок нанёс очередной удар по юноше. В таком состоянии ничего не хотел делать, лишь бы не помереть самому. Напуганная девушка, удивляясь тишине, приоткрыла глаза, чтобы рассмотреть своего Хозяина, понимая и без яркого света его состояние, потому что всё слышала, но не могла произнести слова или что-то сделать, чтобы поддержать его, потому что не имела права.

Хлоя. Ей было всего шестнадцать, когда она оказалась в таком положении - когда её спина была истерзана следами от плети, когда были мешки под глазами от недосыпа, когда теряла сознание от истощения прямо на постели, но всё равно оставалась красива, хотя и не тянула на свой возраст, выглядя старше. Девушка понимала, что пошла на это только ради того, чтобы выжить, а для этого нужны были деньги, поэтому и терпела, не ненавидя никого. Даже Алекса. Ведь ему тоже ничего не оставалось делать, как уничтожать Хлою, нежели сестру или мать. Да и сам он уже отвыкнуть от этого не мог. Для него подобные действия были глотком воздуха.

Днём училась, а потом проводила остаток дня у Куперов, став для младшего настоящей игрушкой. Имела своё жильё, одежду, еду, но не нормального обращения. Нужно было кормить семью, в то время, у них ничего не было.

Сердце готово было упасть в пятки, когда Купер резко встаёт и взмахивает рукой. С комода что-то падает и разбивается, соприкасаясь с паркетом, разлетается на мелкие кусочки по всей комнате, как и сам Алекс. Это была хрустальная статуэтка в виде ангела, которую подарила когда-то уже умершая мать. Нервы двадцатилетнего парня уже сдавали. Они не выдерживали, а под руку и попалась эта статуэтка, хотя она имела большое значение для такого маленького человека, как Алекс.

Он тяжело дышал, а в его голубых глазах было то, что нельзя описать словами по сей день. Казалось, что этого человека можно потерять через считанные секунды от тех чувств, что он испытывал, но страшнее всего было девушке. Она задрожала, сильнее сжавшись на полу, но смотрела на этот разбитый вид своими стеклянными зелёными глазами. Алекс всего лишь за секунды почувствовал на себе это взгляд, и ответил взаимностью Хлое. Она же сразу встрепенулась, но не имела право сопротивляться, когда Хозяин подошёл, резко схватил за запястье и потянул руку, словно тоненькую палочку, на себя, чтобы девушка встала. Нервно сглотнула, зная, как Купер мог выплеснуть боль и на ком, и предполагала, что будет больно, затаила дыхание.

Мощные руки в перчатках дрожали, находясь на голых плечах Хлои. Голубые глаза пытались разглядеть в Хлое что-то важное, передавая всё состояние Алекса. Ломался на глазах уже такой сломанной девушки, которая безумно боялась дальнейших событий, придерживая на себе грязную простыню.

- Хлоя, - тихо прошептал парень, улыбнувшись, но эта улыбка была явно отражением его психического состояния, - ты уйдёшь со мной?

Его руки бережно накрыли щёки Хлои, а сама она потеряла дар речи. Казалось, что Купер не собирался ничего с ней делать, так обращаясь, но ведь всего несколько минут назад терзал её спину, причинял физическую боль, задевая душу. Девушка не знала, что и ответить, видя перед собой Алекса. Для неё это был бред.

- Вам следует отдохнуть, - не смело ответила она, отведя напуганный взгляд от Купера. Нужно было что-то сделать, - у вас ужасное состояние.

- Хочешь, мы сделаем это вместе? - парень оказался ещё ближе, и через считанные секунды девушка смогла увидеть его стеклянные от слёз глаза, от чего сердце сжалось до боли. Она видела его таким впервые. Впервые видела его слёзы и трещины на толстой оболочке.

- Вместе?..

- Да. Вместе, - по щеке Алекса прокатилась слеза, но на лице сияла нечеловеческая улыбка, - уйдём отсюда вместе и больше никогда не вернёмся. Я заберу тебя с собой. Заберу в нормальную жизнь, потому что больше некого забирать, Хлоя!

Он повысил голос, начав слегка трясти девушку, плотно сжав губы. Слёзы моментально украсили его и так чудное лицо своим появлением. Так хотел, чтобы его поняли, услышали.

- Ты же понимаешь, что у меня больше никого нет. Больше никого не осталось.

- А чем же я помогу Вам? - проскулила в ответ Хлоя, у которой на глазах тоже начали накатываться слёзы от всей этой ситуации.

- Своим чёртовым присутствием! Я подарю тебе свободу, а ты только будь рядом. Прошу тебя.

- Свободу?

- Да, Хлоя, свободу, - после этих слов Алекс дрожащими руками схватился за кончики пальцев девушки, от чего она тихо ахнула. Хоть большего и не достойна, но эти касания стоили очень дорого, - я смогу. Смогу тебе дать всё, что должен иметь самый обыкновенный человек, но только будь рядом, умоляю.

Хоть он и был в перчатках, хоть всего лишь кончики пальцев, но для Хлои это был очень важный момент. Она знала, что Алекс не переносил чужих касаний, а в тот момент сам потянулся к девушке, лишь бы она поверила и осталась рядом.

- А то, что Вы делаете со мной каждый день? Вы избавитесь от этого? - дрожащими голосом проговорила Хлоя, не отрываясь от Купера, и в один момент не сдержала слёзы, - Вы перестанете уничтожать меня?

Каким бы жестоким Алекс не был, с самого начала было его жалко. Этот человек получил намного меньше, чем сама девушка, и её присутствие рядом с собой было ему необходимо. И это был шанс. Шанс на нормальную жизнь без синяков и следов на теле, без боли и криков. Шанс на нормальную жизнь, просто находясь рядом с этим странным человеком, который хочет обыкновенной любви. Но сможет ли Хлоя её дать? Сможет ли Хлоя променять семью, которая погнала её зарабатывать, на свободу?

- Я больше так не могу. Не могу здесь находиться, не могу видеть отца, но могу сохранить тебя, а ты, в свою очередь, меня. Ты со мной?

Купер и вправду мог оставить эту наивную девчушку отцу, начав новую жизнь за пределами родительского дома. Мог кого-то найти, но на это не было сил. Хлоя была отличной кандидатурой на того человека, кто будет поддерживать, помогать и, в какой-то мере, любить, чего так не хватало всю жизнь. Эту сломанную игрушку можно было починить, чтобы играть в более хорошие игры.

- Если Вам будет так легче, то да, - проскулила девушка, опустив голову.

Она даже не успела дать волю чувствам, как крепкие мужские руки прижали её тело к Алексу. Хлоя перестала держаться за простыню совершенно случайно, но в тот момент на это было плевать. Это была первая и последняя девушка с того момента, которая заслужила хорошего обращения от Алекса. Могло быть намного хуже, чем было, но стать для такого человека кем-то большим для неё - огромная честь. Вылезти из ямы и наконец-то увидеть свет, научиться жить, как всё нормальные люди.

- Мы правда будем жить по-другому? - тихо прошептала девушка, не переставая обнимать Купера в ответ, - Вместе?

- Вместе, - так же тихо ответил Алекс, начав сильнее сжимать тощее голое тело шестнадцатилетней Хлои, - мне больше не с кем.

Это был момент спасения для них обоих. Спустя несколько дней Алекс переехал в особняк умершей сестры, поселив под своим крылом шестнадцатилетнею девушку, перестав издеваться над ней, словно над зверем. Ради того, чтобы хоть кто-то из них стал настоящим человеком, от этого нужно было отказаться, хотя было очень трудно держать при себе руки, которые так и чесались кому-то сделать больно.

Хлоя больше не занимала место очередной игрушки, но никто и не говорил, что это место перестало существовать. Кто сказал, что монстра больше не существует?

******

Бордели - места, которые пропахли развратом и пошлостью. Здесь давали деньги не за людей, не за их человеческие души, а за тела, после чьих ломки можно купить другое. Покупателями были, в основном, статные мужчины, которые хотели развлечься. Они вальяжно располагались на диванах заведения и искали жертву глазами. При её находке могли забиться в уголке и начать поглощать, пробуя на вкус губы, шею или другие участки тел. Для более жёстких и проницательных действий существовали комнаты, где обычно пропадали подобные люди и их жертвы на пару часов.

Нельзя сказать, что все, кто находился в борделях, были недовольны и чем-то напуганы. Некоторые девушки зарабатывали здесь, получали удовольствие. Приходили сюда добровольно многие, но были и те, кто не имел права даже выбраться из борделя. Это были покупные девушки, и их приводили хозяева, чтобы просто повеселиться или же распрощаться.

Восемнадцатилетняя Ванесса Фостер была именно из этой категории. Уже два года подряд она была игрушкой для самого отвратительного человека в её жизни. Она ничего о нём не знала, не видела, кроме как желания, и всему виной наивная любовь. Девушка мечтает хотя бы о десяти минутах покоя в день, но его нет. Каждый день что-то происходило, что добивало её полностью. За все свои шестнадцать лет прожитой жизни девчушка с разными глазами столько не плакала, сколько выплакала за последние два года.

Её хрустальных слёз никто никогда не замечал. Всем было плевать. Ванесса была создана именно для пошлых вещей и тех действий, что обычно вытворяли мужчины с женщинами в борделе. И если была бы возможность сбежать, она бы сбежала. В любом виде, будь то голой, избитой до неузнаваемости, измученной, без сил. Но возможности так и не было. Да, возможно, все мы видели эту столь чудную диву в другом свете, но именно такой она была. Как из неё выбивали человечность, так и Ванесса выбивала всё из каждого человека, кто был ей противен, кто являлся камнем на дороге, но сейчас не об этом.

Играет музыка. Негромко, как раз из-за чего можно услышать в одном из углов места сильный кашель. Девушка сидела на полу и сильно кашляла, схватившись за ремень, который был обмотан вокруг её шеи. Пару секунд её душили, а сейчас просто дали отдохнуть. Резкие глотки, кажется, стоили целого состояния, чтобы продлить ещё такую короткую жизнь. По красным, от нехватки воздуха, щекам вновь прокатились слёзы, Ванесса тяжело дышала, а вокруг слышались усмешки мужчин. Она будто бы была зверем в цирке для них.

Короткие каштановые волосы были убраны за уши, на теле какая-то мятая футболка и короткая юбка, которая давала разглядеть всё, что было под ней, когда девушка сидела на корточках. Кожаный ремень будто бы резал глотку, но Ванесса ничего не могла сделать, кроме как готовиться к следующим пыткам. Хотелось до безумия пить, но на губах оказывались лишь солёные слёзы, которыми вряд ли утолишь жажду.

Совершенно случайно поднимает взгляд прекрасных стеклянных глаз и сталкивается с парнем. Он очень сильно отличался от тех, кто держал её на поводке, кто окружал её два года. Это был совершенно другой человек. По серьёзному виду можно было понять, что ему не доставляло удовольствие столь поганое зрелище. Для него это не было утехой и забавой, хотя он сам был не прочь услышать женские крики, увидеть слёзы. Холодные голубые глаза показывали все достоинства этого человека, давая понять о том, что подобными вещами, как удушение ремнём, он не занимается.

Оба не могут оторвать друг от друга взгляда. Ванесса затихает, переставая кашлять, но всё ещё держится за ремень на шее. Мужчины рядом тоже замолкают. Алексу на тот момент было двадцать два года, и внутренний зверь драл грудную клетку своими когтями уже целых два года, выл, желая отведать пищу в виде столь невинной девушки.

- Можешь даже не смотреть. Она не продаётся, - проговорил один из мужчин, кто в любой момент мог снова начать душить Ванессу.

- Пятнадцать тысяч? - спокойно спросил Алекс, будто бы не слышал слов, снова взглянув на девушку.

В её разноцветных глазках загорелся огонь. Она понимала, что могла попасть в более жуткие условия, но был маленький шанс и на более человеческое отношение. Но девушка даже не знала, что это было её спасение и убийство в одном флаконе.

- Ты не слышал, что ли?! - резко повысил голос хозяин девушки, вставая с кожного дивана и выпуская из своих рук конец ремня. Ванессе становится легко, она перестаёт держать ремень, но не снимает, потому что не имеет права, - Проваливай!

Подходит ближе к Алексу и начинает прожигать ненавистным взглядом, но парню всё равно. Он остаётся стоять на своём месте, не меняя выражения лица, от чего стоящий напротив него медленно отдаётся агрессии.

- Двадцать? - ещё раз смело спрашивает Купер, изменив сумму.

Молчание. Мужчина в растерянности, но был готов прийти в себя и ударить Алекса, не задумываясь о последствиях. Эта игра в цифры его начинала раздражать не меньше, чем тот, кто её начал.

- Тридцать пять? - Купер на этот раз зажимает губы, чтобы не показывать улыбки.

- Пятьдесят, - с усмешкой наконец-то отвечает мужчина, но только ради того, чтобы Алекс закрыл рот, предполагая, что у него нет такой суммы.

Видя, что он не предпринимает никаких действий, разворачивается и со смехом готовится снова плюхнуться на диван, как на него падает толстая пачка денег, от чего замирает и долго смотрит на них. Мужчина даже не берёт пачку в руки, чтобы рассмотреть или пересчитать деньги, а просто оборачивается и видит на лице Алекса широкую и довольную улыбку. Он наклонил голову вбок, а затем прикрыл глаза, начав легко смеяться.

На самом деле, в двадцать два года Купер был довольно смышлёным. Некоторые люди и в тридцать не могут выбраться из дерьма, а он же в него и не залазает, принимая другие меры, для этого было всё: деньги, связи, уважение. Даже, если последнего пункта не присутствовало, то Алекс делал всё, чтобы он появился.

Поняв, что ему удалось заплатить нужную сумму, парень смело подошёл к Ванессе, чьи глаза заискрились ещё ярче, ведь она видела всю эту картину и понимала, что всё. В один момент девушка оказалась в других руках. Теперь она принадлежала другому человеку, который в тот момент бережно стягивал с её тонкой шеи кожаный ремень. Когда это удалось сделать, Купер рывком бросил ремень на пол, привлекая большее внимание окружения, а затем заставил девушку встать в полный рост, пойти за ним. Ванесса не могла прийти в себя, идя за новым хозяином, иногда оборачиваясь, глядя на старого.

Улица, машина, особняк, утро. Это было первое утро для девушки без всякого страха, но и спокойно на душе не было. Девичье сердце металось туда-сюда, понимая, что в жизни что-то наконец-то изменится. Даже тогда, когда она распахнула глаза, видит совершенно другое помещение. Мягкая кровать... Когда ей в последний раз давали поспать так долго, да ещё и на таком удобном месте?

- Доброе утро, - звонко проговорил Алекс, сидя за длинным столом первого этажа, когда на лестнице появилась девушка. Она застыла на месте, услышав мужской голос, но все же ей хватило сил дойти до конца. На теле больше не было той вульгарной и отвратительной одежды. От мужской белоснежной рубашки приятно пахло кондиционером.

Пригласив девушку за стол, где ей был подан завтрак, Купер не спешил уходить, начав осматривать Ванессу с ног до головы. В то время она была совершенно другим человеком: более спокойней, давала волю хоть каким-то эмоциям, которые показывали себя в движениях чудного девичьего лица.

- Я даже не знаю Вашего имени, - тихо начала Ванесса, подняв взгляд на Алекса. Ещё вчера она увидела в нём красоту.

- Ты всё равно не будешь его произносить, - с какой-то непонятной улыбкой ответил парень, заставляя растеряться девушку.

- Хотя бы для того, чтобы поблагодарить, - умоляюще произнесла она, не желая принимать отказа.

- За что? - брови Купера поползли вверх, - За то, что я купил тебя за пятьдесят тысяч долларов у того идиота?

- Это была слишком большая сумма. Мне кажется, я столько не стою, - девушка медленно отправила в рот вилку.

- Любая игрушка сколько-то стоит, - спокойно ответил Алекс, отведя взгляд.

Ванесса замялась на месте. На первом и пустом этаже особняка это звучало громко. Несмотря на то, что она оказалась в других руках, всё равно остаётся тем предметом, с которым можно поиграть. В любом случае, Алекс был лучшей кандидатурой. Намного лучше той, что была.

- Значит, тот мужчина содержал тебя не в лучших условиях? - продолжил Купер, - Ты худая и бледная. Даже не кормил?

- Я и не заслуживала, - не смело ответила Ванесса, быстро доев свой завтрак. Она была до безумия голодна, - редко спала на кровати больше шести или пяти часов.

- Сегодня ты выспалась? - Алекс снова одарил девушку своим холодным взглядом, в котором скрывалось слишком много информации, чтобы считать её.

Ванесса зажала губы и нервно сглотнула. Алекс казался странным. Вчера в борделе она не смогла этого разглядеть, в отличии от его красоты, а сейчас во всей красе. Но несмотря на это, медленно закивала головой в знак согласия, боясь произнести и слова.

- Тогда, пошли, - парень показал свою дерзкую улыбку и встал со стула, - покажи мне, что ты и вправду стоишь тех денег, которые я на тебя потратил.

После этих слов он развернулся и смело зашагал к лестнице. Ванессе хватило пару секунд, чтобы разглядеть столь величественный вид даже со спины. Да в этом месте всё указывало на богатство Купера. Даже не указывало, а кричало. В любом случае, Алекс был лучшей кандидатурой для такой девушки, как Фостер. Он даёт отдых, одежду, еду, но ведь за всё это надо как-то расплачиваться.

Ванесса так же встала со стула и пошла за парнем, по пути рассматривая особняк, чего после сна сделать не удалось. Проходя мимо комнаты, из которой вышла, она заметила на входной двери единицу, но не заострила внимания и пошла дальше, пока не увидела целый ряд дверей, где так же были номера. Замерла прямо в коридоре, почувствовав некую панику. Это был знак того, что девушка может быть здесь не одна. Таких, как Ванесса, могло находиться в этом месте ещё целых девять штук.

Это напрягло. Даже слишком. Если она и вправду будет одна или уже не одна, то вряд ли её будут здесь жалеть. Не понравится Ванесса, возьмут другую. Значит, не так всё идеально.

Придя в себя, девушка быстро догнала Алекса, но так и не решилась задать ему вопрос, рассматривая очередные коридоры, но большее впечатление произвело на Ванессу огромная комната с высоким потолком и огромными окнами. Кровать с балдахином была шикарна. Эта комната всем отличалась от той, в которой проснулась ещё невинная Фостер. Была бы её воля, то она бы не выходила из этой огромной комнаты целыми месяцами, наконец-то обретя покой, которого, даже с Купером, ещё нет.

- Красиво, - прошептала девушка, продолжая осматривать комнату.

- У твоего хозяина не было возможности обрести такие же большие апартаменты? – Алекс делал всё, чтобы занять чем-то девушку, пока сам готовил себя к очередной игре, которую ждал целых два года.

- Были деньги, но его всё устраивало, - не смело ответила Ванесса.

Через несколько секунд девушка почувствовала на своём затылке горячее дыхание и хотела обернуться, чтобы столкнуться с взглядом холодных глаз, но крепкие мужские руки, которые уже были в перчатках, не дали ей этого сделать. Поняв, что лучше не двигаться, Ванесса осталась стоять на месте, начав тяжело дышать, потому что кончики пальцев прошлись по её рукам, заставляя табун мурашек затанцевать танго на её уже крепком теле.

- Но устраивало ли всё тебя? - внезапно прошептал парень, от чего девушка вздрогнула. После, перед глазами растелился мрак. Чёрная повязка на глаза идеально подходила юной леди.

Поняв, что нужно было показать за те пятьдесят тысяч долларов, Ванесса даже не сопротивлялась, а лишь затаила дыхание. Послышались шаги. Алекс вмиг оказался напротив Ванессы, а затем потянулся к пуговицам своей рубашке на её теле, начав их расстёгивать.

- Как он делал это с тобой? - так же тихо и страстно прошептал Купер, медленно расстёгивая пуговицы.

- Грубо и больно, - отрывисто ответила девушка, опустив голову.

Под рубашкой ничего не было, одни трусики. Показывать кому-то своё тело не впервой, но было всё равно волнительно. Ванесса уже давно не девственница, но она никогда не получала от всех тех действий, которые её и лишили этой самой девственности, настоящего удовольствия. Только одну боль и грубость. Напоминаю, что с ней обращались как с животным, нежели как с представительницей женского пола.

По телу прошлась волна, которая отдалась пульсацией между ног, когда пухлые губы Купера аккуратно коснулись голой ключицы Ванессы, от чего она ахнула, пытаясь не сжиматься. Даже подобного не была достойна, находясь в руках другого мужчины. Никаких поцелуев, подготовки не было. Ничего не было, а сейчас всего лишь первая волна лёгкого наслаждения, которая, кажется, готова её уже унести.

- Ложись на пол животом вниз, - выговорил Алекса, проведя горячим и влажным языком вдоль шеи Ванессы, от чего она издала свой первый, но тихий стон, слегка запрокинув голову.

После этих слов оторвался от неё, а Фостер с дрожью в теле медленно присела и положила ладони на мягкий ковёр, закусив губу. Поняв по почти бесшумным шагам, что Купер отошёл чуть в сторону, девушка села на колени, прижала руки к голой груди и легла послушно на пол, как бы это низко не выглядело. Она знала, что именно для таких действий сейчас и существует. Это был единственный способ продлить себе жизнь, не вылетев на улицу без ничего.

Ворсинки ковра принимали почти голое тело полностью. В некоторых местах было даже щекотно, но Ванесса терпела, дожидаясь чего-то. Интрига. Сплошная интрига, закрытые глаза. Ты ничего не видишь. Абсолютно. Можешь только догадываться, что произойдёт дальше, хотя раньше эта особа не успела моргнуть глазом, как оказывалась на постели, и всё происходило слишком быстро. Вся эта таинственность лишь окутывала с головой и завораживала своей красотой ещё ничего незнающую девушку, заманивала в свои сети аккуратно, но с особыми чувствами.

Ванесса зажала губы, когда её спины коснулся кожаный наконечник стека. Сама она не понимала, что это был за предмет, но начала легко двигаться, показывая красоту своего тела, прогибаясь. Ощущения были странные, но приносящие ещё только маленькие искры удовольствия. Когда стек медленно добрался до ягодиц, которые были скрыты за тканью нижнего белья, девушка затихла. Парень тихо присел перед ней, начав аккуратно стягивать трусики до колен, а затем снова встал в полный рост и слегка ударил стеком по ягодицам, заставив Ванессу дёрнуться и резко поднять голову.

Она даже не успела почувствовать эту лёгкую боль, которая постепенно перетекла в удовольствие, потому что наконечник стека быстро оказался между ног, находясь около откровенного места. Девушка издала писк, а затем уткнулась в ковёр, чтобы хоть как-то сдержать себя. Алекс начал медленно водить наконечником туда-сюда, а это было делать очень легко, потому что Ванесса слегка раздвинула ноги во время удара стеком по ягодицам. Она учащённо задышала и начала хватать ворсинки ковра пальцами рук, пытаясь согнуть ноги, но как только Ванесса делала что-то не так, то снова получала удар стеком по ягодицам, а потом снова наслаждение. Хватило несколько секунд, чтобы она не могла лежать на одном месте от приближающегося оргазма, издавая первые громкие стоны.

- А сейчас? - Купер с довольной улыбкой наклонил голову вбок, чуть сбавив скорость, но не убирал стек от уже влажного места девушки, - Больно?

Каждое его слово отдавалось эхом блаженного удовольствия. Он дурманил похлеще вина, которое долго стояло и ждало своего часа, медленно пожирал свою жертву, заманив в свои сети. За каждым взглядом, действием и словом скрывалась страсть, похоть, чем владел Купер лучше всего, и готов был демонстрировать свои умения на ком угодно, лишь быть удовлетворённым.

- Нет, - еле-еле проскулила Ванесса, вытащив руки из-под тяжести своего тела, а затем уткнулась в них. Её голос дрожал от наслаждения, - это приятно. Безумно.

Лишь кончиком своей обуви парень заставил перевернуться её на спину. Она снова прижала руки к груди, тяжело дыша. Алекс убрал стек, и девушка сжала дрожащие ноги, приходя в себя. Снова сев рядом с ней, он схватился за подбородок Ванессы и повернул её голову в свою сторону, хоть она ничего и не видела.

- Теперь ты моя маленькая игрушка, - прошептал Купер в девичье лицо, - моя Первая маленькая игрушка...

После этих слов он коснулся цепочки с единицей, которая смиренно лежала на теле Ванессы. Она её даже не почувствовала, но со временем поймёт смысл.

Для одного дня этого было достаточно. Девушка хоть и не познала весь совращённый мир нового хозяина, всё равно смогла потрогать руками его колючую поверхность. Даже оказавшись за дверью могущественной комнаты, Ванесса не могла прийти в себя, теребя цепочку на шее. Она снова была в рубашке, но там, между ног, всё горело огнём. Желание продолжить столь пошлую игру брало вверх, заставляя её тяжело дышать и еле-еле стоять на ногах, которые до сих пор дрожали от достигнутого наслаждения. В глотке пересохло. Девушка не хотела пить. Она хотела Алекса. Впервые хотела кого-то так сильно.

Отдавшись чувствам, юная леди даже не заметила, как рядом оказался ещё один парень. Внешне он отличался от Алекса всем, и оказавшись рядом с Ванессой, смело облокотился на стену, чтобы хорошо её разглядеть. Девушка пару секунд спустя заметила его и посмотрела в тёмные карие глаза без какой-то смелости. Там отражалась не ушедшая страсть, которая очень-очень медленно сбавляла свои обороты.

- А ты милашка, - с милой улыбкой проговорил парень, заправив каштановую прядь коротких волос за ухо девушки, что она приняла с неким страхом.

- Я Люцифер, - коротко отрезал он, аккуратно проведя кончиками своих пальцев под разноцветными и такими красивыми глазами Ванессы, разглядывая их.

"Она и вправду была милашкой, пока её не превратили в настоящую суку"