Level 1
- Здравствуйте, сегодня обслуживать Вас буду я. Готовы сделать свой заказ?
Питер мило улыбался женщинам, держа в руке блокнот и ручку. На нём была специальная форма, на лице сияла широкая улыбка. Мальчишка никогда не показывал гостям своё недовольство. Это не их проблемы.
Пришедшие гости так же широко улыбнулись, увидев юношу. После, они устремили свои взгляды в небольшое меню, сделав свой заказ.
- Приятного вечера, дамы, - парень снова одарил женщин своей милой улыбкой после того, как записал заказ в блокнот, а затем пошёл на кухню, чтобы передать заказ.
Уже вечер. Людей сегодня не так много, но в голове куча мыслей о том контракте. Перед глазами уже проплывали, возможно, будущие моменты, где Питер стоит на сцене и после завершения своей игры встаёт и клонится перед зрителями. Своими зрителями.
Но ведь это так же большая ответственность. Подписав контракт, мальчишка должен был мотаться на всякие мероприятия, привыкнуть к выступлениям и не наложать, ведь от этого будет зависеть прибыль от его выступлений. Быстро, однако, настигла взрослая жизнь столь юное создание.
- Да ты у нас прям символ заведения, Питер, - проговорил мужчина басом за стойкой, потирая стакан, когда мальчишка оказался рядом, - с тобой все представители женского пола будут нашими.
- Не преувеличивай, - с усмешкой ответил парень, доставая поднос, так же оказавшись за стойкой.
Было и вправду трудно не заметить, что люди в этом заведении относились к Питеру дружелюбно. Здесь всё просто. Мальчишка делал свою работу так, как было положено, и получал в ответ то же самое хорошее отношение. Но никто даже не подозревал, какие волны бушуют внутри юнца.
Отнеся заказ двум всё ещё улыбающимся дамочкам, парень позволил себе пару минут отдыха. Он вышел через запасной выход заведения и оказался в скромном местечке длинного переулка. Руки сами потянулись к карману, где лежала одинокая сигарета и зажигалка. Питер знал, что избавится от этой сигареты, вдохнув табачный дым, и, снова наплевав на все свои труды, зажёг её, поднося к губам.
Стало как-то легче, когда юноша выпустил табачный дым из своего рта, закрыв глаза. Даже сейчас, не видя той упаковки от сигарет, которая весь год мозолила глаза, перед глазами моментально и быстро проносится силуэт Алекса, и Питер недовольно цокает, а затем и тяжело вздыхает.
Он сам не понимает, что страшнее – встретить этого человека ещё раз или же не увидеть никогда. Каким бы зверем Купер не был, а всё-таки юношеское сердце смог зацепить своими острыми зубами, совершенно не жалея его. Даже в моменты ада Питеру казалось, что эта история могла бы хорошо кончиться, но, видимо, он один этого хотел.
Даже вдыхая табачный дым тех же сигарет, которые курит Алекс, они остаются разными людьми. Если Питер восстановился и продолжает жить обычной жизнью, то не факт, что Купер не взялся за старое после расстрела собственных игрушек, хотя и дорожил ими. Нет, с этим человеком ни то, чтобы находиться, даже думать о нём нельзя. Для него мальчишка был очередной куклой, а сам мужчина для Питера стал болезнью, чья боль запомнится на всю жизнь.
- Вот ты и попался, - резко проговорила девушка, и парень вернулся в реальность.
Открыв глаза, он увидел перед собой Катрин. На улице уже начинало темнеть. Возможно, девушка пришла сюда, чтобы навестить Питера, и сейчас застала его с сигаретой в руках, хотя сама много раз слышала о том, что он собирается бросить.
Заметив, что Катрин заострила своё внимание на сигарете, мальчишка оторвал её от своих губ, скрыв за спиной. Девушка расплылась в широкой улыбке, заражая ею Питера, а затем подошла ближе. В её карих глазках снова можно было разглядеть искры какого-то лёгкого безумства и жизни.
- Дай сюда сигарету, - резко и смело заявила Катрин, всё так же улыбаясь. Она протянула руку, дожидаясь ответа на свою просьбу. Забавно.
Нет, она не была строга. Наоборот. Девушка была до ужаса игрива в этот момент, хотя и не каждый смог бы это разглядеть.
- Таким маленьким девочкам ещё нельзя брать в руки подобные вещи, - такой же игривостью ответил юноша, а затем смело поднёс к губам сигарету, понимая, что опасности нет.
- Тогда, думаю, мне есть, что рассказать Оскару.
После этих слов Катрин расплылась в дерзкой улыбке, заставляя Питера выгнуть бровь в вопросительном жесте, но он её не боялся. Спустя секунду, мальчишка смело пустил малое количество дыма в милое личико девушки, заставив её слегка кашлянуть.
- Это шантаж? – с довольной улыбкой проговорил он. За весь этот год Питер успел повзрослеть, и это было видно на лицо.
И кому, как ни этому юноше, знать значение этого слова?
- Если просто не послушаешь меня, то он может превратиться в нечто большее, - всё так же смело продолжала подружка, переставая кашлять.
Она до сих пор протягивала руку, и, когда парень понял, что от сигареты всё же придётся избавиться, то сильнее затянулся и отдал аккуратно её остатки в ручонку Катрин, сжав губы в тонкую линию, а затем, всё-таки не пожалев табачного дыма, накрыл им девушку снова, от чего она закашляла намного сильнее, чем в первый раз.
Естественно, об этой дурной привычке не знали родители и бабушка. Хотя, Питеру уже исполнилось восемнадцать, и он выглядел довольно взрослым и ответственным парнем, но до сих пор сам ещё надеется, что сможет бросить курить. Дурная привычка, которая носит название ни «Сигареты», а, чёрт возьми, до сих пор, «Алекс Купер».
То, что сделала Катрин в следующие секунды, немного повергло в шок мальчишку. Она смело вздохнула табачный дым и даже не закашляла, будто делала это когда-то раньше. Засмотревшись на столь удивительное зрелище, парень даже не заметил, как девушка приготовилась окатить его тем же табачным дымом в знак коварной мести. Кашель сразу же вернул его в реальность.
- Серьёзно? Ты курила?
- В старшей школе я была той ещё бунтаркой, - Катрин мило подмигнула Питеру, протягивая ему остатки сигареты, чтобы он взял её обратно, - благодарю.
- Я шокирован, - мальчишка быстро докурил и кинул окурок на землю, замяв ногой.
- Теперь у нас есть общие секреты, Морриз. Мы квиты.
Катрин легко улыбнулась и встала рядом с Питером, облокотившись на стену так же, как и он. Ей очень шла свободная юбка серого цвета и футболка в белую полоску нежно-розового цвета. Девушка казалась паинькой. До этого момента.
- Ты что-то хотела? - мальчишка одарил Катрин своим взглядом после минуты тишины.
- Хотела просто проведать тебя. Слышала, тебе предложили контракт.
- Откуда такие известия?
У обоих хорошее и игривое настроение. Общаться было легко.
- Не важно. Что надумал по поводу контракта? Это отличный шанс засветиться на весь Джерси-Сити, а там и по всей стране, если будет хороший прогноз.
Девушка опустила голову, схватившись за край трикотажной юбки. Казалось, что она смущена и чувствует себя как-то некомфортно рядом с Питером, что мальчишка сразу же заметил это. Он отвёл взгляд, понимая, что терзает девичье сердце лишь своим присутствием. Для него это была слишком большая ответственность.
Выйдя в свет, если получится, конечно, юноша будет во многих журналах города, плакатах, которые будут висеть на улицах города, и Катрин может любоваться им, когда захочет, всего лишь перелистнув страницу какого-то журнала или же подойдя к плакату. У Оскара это получилось, хоть он влился в этот яркий свет совсем недавно, и у него так же появилось множество поклонниц, однако даже концерта и не было. Для него это некий кайф, а для Питера такая же большая ответственность, как и чувства Катрин к нему.
- Надо обсудить это с родителями, - выдохнул парень, выйдя из пучины своих раздумий, - тем более, завтра встреча с тем самым Филиппом. Думаю, нужно сначала с ним поладить, и мы оба должны понять, чего хотим от этого контракта.
- Ты всегда здраво и умно мыслишь. Этим и нравишься многим преподавателям и людям, - Катрин мило улыбнулась, всё же подняв взгляд на мальчишку, - надеюсь, у тебя всё получится.
После этих слов Катрин резко сдвинулась с места, чтобы покинуть мальчишку, но на её лице всё же была та самая лёгкая улыбка. Но Питер понимал, что девушка просто хочет, чтобы её отпустили нахлынувшие чувства, которые накрывали тогда, когда юноша стоял рядом. В этот момент парень принял решение поставить их странные отношения на свои места и, схватившись за тонкое запястье Катрин, хотел её остановить, чтобы серьёзно поговорить.
- Послушай, - успел вымолвить юноша, и девушка обернулась.
- Морриз! - резко послышался голос бармена, чья голова показалась из-за двери запасного выхода заведения, - У нас посетители. Давай-ка блесни своей милой улыбкой и сделай всё, чтобы они оставили свои деньги здесь, нежели выяснять отношения за зданием заведения.
Когда мужчина скрылся из виду, заставив мальчишку слегка растеряться, Катрин не упустила возможность выбраться из его хватки и, напоследок улыбнувшись, покинула своего друга. Питер тяжело вздохнул, но деваться было некуда, и он поспешил снова приступить к работе.
В отличии от Алекса, мальчишка вот так не мог просто оставить или же игнорировать чувства Катрин. Они превращались в настоящую проблему, и если её не решить, то будет намного хуже. Для них обоих.
Так ничего и не сделав, чтобы что-то изменить, мальчишка снова зашёл в здание. Народ нахлынул моментально, словно волна моря во время шторма окатывала берег, и он даже не заметил, как смена прошла. На месте Питера появился другой человек. По пути домой в голове крутились мысли о Катрин и их отношениях. Казалось, что отношения - похлеще любой алгебры в старших классах.
Зайдя в свою скромную квартиру, Питер тяжело выдохнул и бросил портфель на пол. Разувшись, прошёл дальше, включил свет. Даже без Оскара здесь было уютно, хоть иногда приходилось покупать готовую еду, потому что некоторые блюда просто не давались юноше, а раньше этим занимался именно лучший друг. В левом углу у большого окна двуспальная кровать, по правую сторону от неё стоял комод. У правой стены однокомнатной квартиры стоял старый диван, рядом большой деревянный шкаф, на полу ковёр, на потолке небольшая, но довольно симпатичная люстра. В комнате не было телевизора, но мальчишке было хорошо и без него.
По пути на кухню две комнаты - ванна и туалет. Сама кухня была довольно маленькая, но была обставлена всем, чтобы можно было приготовить еду и там же её съесть. Юноша понимал, что это не люкс, но любое жильё было намного лучше больниц, санаторий, особняков. Здесь было уютно проводить одинокие вечера, и Питер это ценил каждый день.
- Мам, только не начинай, - парень закатил глаза, держа в одной руке телефон, а в другой вилку.
На плите стояла сковородка, на которой жарились гренки. Мальчишка их ел днём и ночью, даже когда в квартире была нормальная еда. Наверное, это единственное блюдо, которое он мог хорошо готовить, но не всегда. Иногда гренки подгорали, но это никогда не останавливало Питера.
- Я не начинаю, а просто волнуюсь. Ты говорил про контракт бабушке?
- Нет, но обязательно скажу. Думаю, что не стоит волноваться. Я поговорю с этим человеком, а потом всё расскажу тебе.
После пропажи Питера мать и отец не находили себе места и после его восстановления названивали каждый день. Родители приезжали почти каждые выходные, откладывая свои планы, и мальчишка это ценил. Так же он понимал, что они просто волновались, всё ещё расспрашивая о том, что с ним произошло. Кроме этой информации и то, что он курит, парню нечего было скрывать. В любом случае, это первые люди, с кем нужно было обсудить контракт.
Но есть один момент, за который Питеру страшно до сих пор. Он прекрасно помнит тот день, когда Алекс повёз его в бордель и чуть не продал, но это даже не самое главное. В тот день юноша смог связаться с матерью и открыто сказать, что он любит. Любит того, кто этого не видит и не понимает. И это была не она, а он, и женщина это прекрасно понимала и слышала в тот день, хотя ещё ни разу не поднимала разговора на эту тему спустя год.
- Конечно, расскажешь. Будто у тебя есть выбор, - женщина на том конце трубки усмехнулась, а парень улыбнулся, - надеюсь, ты питаешься нормальной едой.
- Да-да, конечно, - ответил Питер, уже пережёвывая кусочек готовой гренки, - не сомневайся.
- Кстати, я купила новую мазь в командировке. Говорят, что она эффективная.
Парень на мгновение застыл, а затем снова тяжело вздохнул, потерев глаза. В течение всего года родители покупали кучу мазей для самого большого и видного следа на юношеском теле - девятка на шее. На груди цифра была заметна, если только приглядеться. Сколько слоев мази перетерпело то место, но всё было бесполезно. Да, девятка со временем "улеглась" на коже и стала не такой выпуклой, но всё равно не исчезла и не собиралась, привлекая к себе внимание окружающих. Питер уже свыкся с этой меткой и с этим фактом, а вот родители всё никак не могли.
- Мама, тебе это уже в течение года говорят и говорят, а толку нет.
- Даже, если это так, то нужно попробовать всё. Я не собираюсь опускать руки.
Мальчишка снова легко улыбнулся, понимая, что эту женщину не переубедить, а также понимал, что она просто хочет восстановить сына по кусочкам, но, даже если девятка исчезнет, воспоминания никто не выбьет из юношеской головы. Они останутся там, продолжая пожирать не только память...
Сказав о контракте бабушке, Питер наглотался позитивных эмоций, потому что Аврора была очень рада за своего внука. Она никогда не сомневалась в нём, и, если бы не эта женщина, то, возможно, мальчишка никогда не познал мир музыки. Женщина знала, что этот момент должен был когда-то прийти, и она с самого начала была к нему готова.
И она так же волновалась за юношу в течение всего года. Аврора даже слегла в больницу, узнав о пропаже внука, но всё же смогла выкарабкаться. Это был больной удар и по самому Питеру, когда он об этом узнал, а также по его родителям. Для них это было шоком во время пропажи парня.
На небе появились первые звёзды, и мальчишка мечтательно подставил руку к лицу, сидя на кровати у открытого окна. Мысли смешались в сплошной ком, который вряд ли сам сможет распутаться. Оставалось ждать завтрашнего дня. Неизвестно, что он принесёт мальчишке, но явно что-то изменит в его только наладившейся жизни, а может и разобьёт снова вдребезги, совершенно не жалея столь юное создание.
******
По шумному коридору передвигались юные музыканты, занимаясь своим делом. Питер же прикрывался какой-то тетрадкой, чтобы не попасться Бастеру. Он знал, что этот громила до сих пор его ищет, чтобы надрать задницу. Так же главное не увидеть Катрин, чтобы не задержаться на видном месте. Да, он хотел поговорить с ней, но сейчас не время.
- Вот ты где! - резко прозвучал голос Оскара. Лучший друг положил руку на плечо парня, и тот вздрогнул от страха.
- Тихо! - агрессивно прошептал Питер в ответ, начав оглядываться.
После, он схватил друга за рукав кофты и потащил за угол, чтобы их точно никто не увидел.
- Почему ты не предупредил, что ушёл в академию один? - Оскар недовольно выгнул бровь, но также начал шептать.
- Уехал, - поправил его юноша, выставив указательный палец. Он, как крутой "альфа-самец", добрался сегодня до академии на своём мотоцикле.
- Да не важно. Короче, у меня в пятницу первое выступление, - парнишка полез в рюкзак, чтобы достать оттуда билет и афишу, а после протянул содержимое другу, - не придёшь - убью. И даже не думай, что я вечно буду доставать тебе билеты. Это только на первый раз.
Питер застыл на месте, принимая билет и афишу и с удивлением рассматривая её. Небольшой цветной листочек, где был изображён сам Оскар с скрипкой в руках. Он видел это фото после фотоссесии лучшего друга, потому что Оскар сам показывал фотографии, и мальчишка знал, что скоро появятся плакаты с этими фотографиями, афиши. Спустя всего лишь секунду на его лице появилась широкая улыбка, и он перестал скрываться за тетрадкой, взглянув на друга. Тот тоже улыбался, видя реакцию друга, но сам Морриз был безумно рад за такую близкую душу, как Оскар.
- Боже, я рад, - смог вымолвить он, - да, конечно, я приду. Обязательно.
Это выступление уже о многом значило для карьеры лучшего друга. Через пару дней он выступит перед людьми, а потом толпой, потом перед целым залом. Оскара в эти моменты будет разрывать от чувств, а мальчишка будет молча волноваться за него, а также поддерживать.
Только в этот момент Питер понял, как он тоже хочет прочувствовать подобные эмоции. Как хочет увидеть людей, как хочет почувствовать страх и побороть его, как хочет сыграть, выложить свою душу людям. Это был некий толчок для подписания контракта, и он был эффективным и очень сильным.
Оставалась последняя пара. Она быстро закончилась, и студенты разошлись по своим делам. Кто-то с радостью пошёл домой, а кто-то в аудиторию. Студентов в любое время могли вызвать в аудиторию преподаватели и принять у них итоговый экзамен в виде игры на том инструменте, на котором они играют с начала первого курса. Такая резкость нужна была для того, чтобы проверить, насколько собран студент, а он должен быть готовым сыграть в любое время и в любом месте на своём инструменте, потому что был с ним одним целым.
У Питера пока не приняли экзамен, но ему всё равно было, куда идти. Медленно зайдя в актовый зал, на глаза сразу же попались две первокурсницы, которые сидели за фортепиано на сцене. Они тихо хохотали, закончив играть, и не замечали мальчишку, который мило улыбался, наблюдая за ними. В руках он крепко держал копию контракта, приняв окончательное решение.
Сердце бешено колотилось в ожидании человека, которого хотелось увидеть и который возьмёт под своё крыло такое чудо, как Питер. Парень тихонько сел на стул, всё ещё наблюдая за девушками, наслаждаясь чистотой большого зала. Он был в белом цвете, а на стенах вырисовывались чёрные ноты. Огромное окно позади сцены всегда придавало ощущение, что ты выступаешь не перед залом, а перед целым миром. Юноша уже почувствовал это на себе.
Одна из девушек подняла голову и увидела парня, а затем толкнула подругу. Сначала они удивились, а мальчишка улыбнулся им, всё ещё сидя на стуле. Девушки, сразу же узнав Морриза, заулыбались и поспешили покинуть место за фортепиано, а затем и сцену, мило хихикая по дороге. Юноша проводил их взглядом с улыбкой на лице, сжимая в руке файл.
Первокурсницы выглядят беззаботными. И смеялись они, как маленькие девочки. Сплошная лёгкость, о которой Питер мог только мечтать. Да, возможно, год назад он был точно таким же, но один человек смог вывернуть его наизнанку и бросить в таком виде посередине улицы, будто бы не неся ответственности. Мальчишка не пожелает даже злейшему врагу то, что он испытал и через что прошёл сам. Даже Бастеру.
Юноша сжал губы в тонкую линию, снова пробежал глазами по документу. Он принял точное решение. Он хотел открывать душу в музыке каждому человеку, кто будет приходить на его выступления, и, выразив свои чувства в музыке, никто не имел права играть с ними, как обычно выходит в обычной жизни.
Казалось, что девушки должны были выпорхнуть из актового зала, но нет. Они слегка задержались в промежутке между выходом и коридором, но всё же вышли, не переставая смеяться. Парень не сразу понял, что во мраке кто-то стоит, пока не разглядел силуэт. Он был мужской. Юношеское тело напряглось, и Питер встал, начав медленно подходить к открытой двери. Мальчишка сильно заволновался в тот момент и не мог вымолвить и слова.
- Филипп? - удалось сказать ему.
Но мужчина молчал. Питер не смог разглядеть, как на его лице появилась лёгкая улыбка. Это было довольно странным, но парень посчитал, что он тоже волнуется и больше ничего не сказал, дожидаясь, пока мужчина выйдет из мрака.
В следующие секунды в промежутке появляется Мисс Кук. Её можно было увидеть по свету в коридоре, по которому она шла пару минут назад, а, когда оказалась во мраке так же, как и мужчина, то остановилась, скрестив пальцы на руках. Они начали тихо общаться, и у женщины появилась улыбка, чего Питер, естественно, тоже не увидел.
После, Эрика вышла в свет, показываясь перед мальчишкой. По выражению её лица он понял, что женщина довольная. Осталось наглядеться на того, кто вызвал у неё такую улыбку.
- Мистер Гронс, что же вы стоите? - звонко начала говорить Мисс Кук, не переставая улыбаться, - Проходите.
Нужно было лишь сказать, чтобы гость показал себя во всей красе, но кто же знал, что из мрака выйдет её частичка. Огромная частичка.
Мужчина медленно прошёл к Питеру, показав себя. Он был высок и красив. Волосы были уложены, а вид был простой, глаза сияли. На его руках чёрные перчатки, хотя было тепло и смысла их надевать вообще не было, но мужчина вальяжно снял перчатку с правой руки и протянул её Питеру, легко улыбнувшись.
- Рад познакомиться, - проговорил мужчина в то время, пока юношеские руки начали отдаваться лёгкой дрожи от волнения.