Number 31
Парень, лёжа на матрасе, тяжело дышал. Его глаза были закрыты. Он спал. Спал после мучений, свернувшись калачиком, прижавшись спиной к холодной стене, словно зашуганный и напуганный милый питомец в руках злых хозяев.
На его лбу появилась испарина. Был жар, но он не останавливал тех людей, кто доставлял Питеру боль. Его одежда была запачкана какой-то пылью, мокрая от воды, которую он иногда не мог сдержать во рту из-за кашля, помята, как и он сам.
Прошло уже пару дней, но за эти дни его успело помотать. На шее от сигарет специально вырисовывали небольшую девятку. Последний штрих был произведён недавно, поэтому это место практически полыхало огнём, а эта метка останется у Питера на всю жизнь в виде шрама, показывая его истинное место.
Еды в его глотке не было за эти два дня, а глаза не видели дневного света, Валери и Эмили, Алекса... А вот шея, кроме как сигарет, почувствовала мощь мужчины с ремнём, перед глазами часто полыхал огонёк зажигалки и даже нож, который лежит прямо у матрасов, как и ремень, пустая бутылка из-под воды.
На лице были побои, которые, конечно, в глаза особо не бросались, но, если приглядеться, то можно их увидеть. От Люцифера прилетело и не раз. Было больно. Мальчишка кричал, плакал, но это никого не останавливало. Ведь боль хочет, чтобы её чувствовали.
- Долго он спит? - спросила Ванесса, взглянув на Люцифера, который стоял рядом с ней.
- Час, не больше.
Оба смотрели на этот убогий вид. Питер сопел и дрожал, так же тяжело дыша. Этого девушка и добивались.
- Пошёл к чёрту, - прошипела Первая, обращаясь к Люциферу и не взглянув на мужчину.
За эти дни несколько матрасов убрали, чтобы спокойно можно было добраться до Питера. Девушка двинулась к своей жертве, по пути прожигая юношеское тело своим холодным взглядом.
Люцифер тяжело вздохнул и поспешил покинуть подвал. Девушка имела огромную власть над ним. Ванесса села на край матраса, широко улыбнувшись. Она добилась своего. Добилась страха, страданий противника. Его слёз и криков, которые видела и слышала. Кажется, всё идеально и пора заканчивать, но её затянуло. Ванесса только начинала.
Коснувшись ладони Питера, она хотела вонзить в его кожу ногти, словно кошка, но парень дёрнулся, словно имеет брезгливость, как у Алекса. Мальчишка зашевелился и издал звуки, не открывая глаза.
Почувствовав на своей ладони руку, парень во сне нежно сжал её, заставив Ванессу впасть в ступор, а затем легко улыбнулся. Девушка слегка задрожала, увидев эту картину. Она явно не ожидала таких действий. Мальчишка был ей противен, а его касаний Первая не хотела вообще чувствовать.
- Алекс...
Губы Питера зашевелились. Он прошептал это имя, сжав руку Ванессы. Мальчишка скучал. Очень сильно скучал по этому человеку, чувствуя боль, потому что любит и тянется к нему. Юноша хотел увидеть эти глаза, почувствовать эти чувствительные руки. Хотел до безумия, чтобы всё закончилось, увидеть этого мужчину, даже если после всего этого всё останется на местах между ними.
Парень просто бредил. Болезнь брала вверх над хрупким юношеским телом, как и все мысли о Купере. Этот человек был слишком силён, находясь в голове, сердце и душе мальчишки.
- Питер, - смогла вымолвить девушка, наблюдая за парнем и не отходя от накативших чувств, - ты был счастлив с ним...
Её резко взяла за сердце какая-то жалость. Она подобные чувства запихала куда подальше и давно не чувствовала. Видеть такого Питера Ванессе впервой. Она думала, что только сама так сильно зависит от этого мужчины, но есть семнадцатилетний парень, который зовёт его даже во сне. Кажется, он достоин Алекса намного больше, чем Первая.
- Но я тоже хочу быть с ним счастливой.
Это всё только кажется.
Девушка завершила начатое, вцепившись в кожу парня на руке. Он медленно начал просыпаться, что-то бормоча себе под нос, а затем начал дёргать рукой, лишь бы избавиться от боли. Полностью проснувшись, парень резко распахнул глаза. Они у него были красны от слёз. Увидев, что делает Ванесса с его рукой, юноша убрал её, в страхе отодвинувшись от девушки и начав разглядывать эту особу. Она так же прожигала его своим недовольным взглядом.
Цепи зазвякали, а мальчишка услышал, как бешено стучит его сердце. Болезнь резко стукнула в голову, и он прикрыл глаза, схватившись за голову и почувствовав мокрые от пота пряди русых грязных волос. Жар брал власть.
Он не слышал, что говорила Первая, да и сам не понимал, что проговорил во сне.
- Доброе утро, - как-то нейтрально проговорила Ванесса, отведя взгляд в сторону.
Юноша взглянул на свою руку. Там остались следы от длинных ногтей девушки. Не особо понял, зачем она это сделала. А затем он взглянул на саму Ванессу, пытаясь разглядеть её в лучах светильника своими больными от слёз глазами. На её шее красовалась небольшая линия, по контуру которой находилась уже застывшая кровь.
- Не обязательно прожигать это место своими глазами, - отозвалась Первая, переведя взгляд на Питера, - на твоей тоже кое-что красуется, но, в отличии от моего, это на всю жизнь.
- Это тоже больно. Эти метки этим и похожи, - хриплым голосом проговорил парень, тоже отведя взгляд, - если пришла снова терзать меня или что-то сказать, то говори или делай. Только быстрее. Пожалуйста...
Первая сжала губы в тонкую линию, всматриваясь во мрак. После, она прижал ноги к груди и положила молча голову на колени. Мальчишка же оставался подальше от неё, надеясь, что она всё-таки ничего не сделает.
Он не понимал, что она здесь забыла. Говорила же, что руки марать не собирается. Одного Люцифера ему хватило. Но девушка выглядела какой-то уставшей и помятой. Хотя выглядела лучше, чем сам Питер.
- Ты прячешься, - резко сказал юноша, поняв ситуацию. Ванесса же сразу посмотрела на него, - прячешься от тех людей, которые делают это с тобой.
После этих слов она легко улыбнулась, прикрывая глаза, а заодно и потерла ту рану.
- Умом ты всё-таки обладаешь, вот только не во всех ситуациях.
Питер знал, что каждой девушке, которая имеет номер, в этом месте больно, хоть и со временем они привыкают к этой боли. Больно даже Первой, а, узнав её историю, кажется, что она ходячая разбитая ваза, чего, естественно, парень до этого не видел. И только сейчас появилась у этой девушки какая-то искра жалости, хотя она сама его не жалела.
- А я вот не могу прятаться.
Питер опустил взгляд, прижавшись к стене. В отличии от Ванессы, он не прячется, а терпит, потому что иного выхода нет. Рядом до сих пор лежал тот альбом с фотографиями и списком девушек. Руки иногда тянулись к нему, чтобы хоть где-то увидеть Алекса.
Но за всё время, что парень здесь провёл, он понял, что таит обиду на этого человека, однако также ждёт спасения от него. То, что произошло между ними несколько дней назад, не забыто. И...
В голове юноши плотно засела мысль, что Купер его оставил, бросил, так ничего не разъяснив. Просто позабыл, куда-то уехал, оставив юношу на растерзание собственным мыслям и этим двоим. Возможно, после его приезда ничего не изменится. Алекс продолжит терзать Питера, его сердце, а потом, когда ему надоест, снова бросит, уедет. Потом вернётся, и всё по новой.
- Алекс скоро вернётся, - тихо промолвила Первая после нескольких минут молчания. Она была спокойной, что довольно сильно удивляло.
- И что тебе это даст? Ты всё равно будешь под прицелом мужчин. Тебя всё так же будут забирать к себе и терзать.
- Я жду его. Хочу наконец-то увидеть. С одной стороны, он моя защита. Я все эти пять лет хотела найти себе защиту и опору, того, кто будет меня ценить и никому не отдавать, а тебе нужна нормальная жизнь.
Услышав это, юноша снова удивился и взглянул на девушку, которая не меняла своего положения. С каких пор она волнуется о нём?
- Ты с ним не протянешь, - Ванесса снова улыбнулась, - он тебя просто уничтожит.
- Как тебя?
Первая усмехнулась, взглянув на юношу. Прекрасно знала, что он умный парень. И понимала, что только любимый ей человек может принести такую боль, совершенно не замечая этой любви. Мальчишка уже знал, что это такое.
- Я заберу себе этого человека, а ты получишь покой, - Первая проговорила про Алекса, словно он предмет, а она его новый владелец.
- Если Алекс мне его даст.
- Ты так и не понял? - в один момент девушка помрачнела, превратившись в Снежную королеву, - После всего того, что мы с тобой сделали, ты сам не должен будешь к нему лезть.
Она резко подняла голову, снова одарив Питера злобный взглядом. Он был близок к её раскаянию, но, видимо, не судьба. Ванесса сама прочуяла, как раскрывает свою душу этому чёртику, и ей это не особо понравилось.
Первая встала в полный рост перед мальчишкой, взглянув на него с высоты своего роста. За каждой ненавистью кроется боль. Кажется, это уже девиз всех людей, кто замешан в этой Санте-Барбаре.
- Когда же ты сломаешься, чёрт тебя подери?! - вскрикнула она, топнув ногой, словно маленький ребёнок, который был недоволен новой купленной игрушкой.
Юноша улыбнулся, опустив голову. Его уже сломали и до проделок Ванессы, хотя её удары были мощнее предыдущих. Но не факт, что и их он перетерпит.
Увидев улыбку мальчишки, Первая недовольно цокнула, начав мотать головой, будто бы она что-то искала. Резко сдвинувшись с места, она ушла во мрак, в своё законное место, а вернулась с какой-то бутылкой. Дрожащими от гнева руками девушка открыла её, а затем вылила содержимое на юношу.
Жидкость немного попала в рот, и он закашлял, пытаясь от неё избавиться. Это была явно не вода. Жидкость была не особо приятной на вкус, но Питер сразу затих, снова увидев перед своим лицом огонёк зажигалки, которую оставил Люцифер. Он дрожал под воздействием рук Первой.
- Я и не сомневалась, что у Алекса есть в запасе керосин.
После своих слов она широко улыбнулась, заставив парня нервно сглотнуть. Лучше бы мрак и темнота не создавали такое дитя, как она. Он понимал, что Ванесса, в отличии от Люцифера, не совсем здраво мыслила. Судя по её истории и по тому, что с ней вытворяют почти каждый день, психика даёт о себе знать, так же, как и у мальчишки. Если Первую вывести из себя, то она могла спокойно и убить парня, не задумываясь о том, что будет дальше. Понимая это, Питер позабыл о неприятном вкусе керосина во рту, затаив дыхание.
- Ты уже прекрасно знаешь, что выводишь меня из себя. Я бы держала тебя здесь вечность, пытая сутками, но Купер не найдёт себе места, узнав о твоей пропаже. Твои слёзы я видела, крики слышала, но вот только они вызваны не мной.
Переключив взгляд с огонька на Ванессу, парень увидел широкую улыбку на её лице. Она была не в себе. Было интересно узнать, когда же ей снесло крышу, но Питеру было до другого вопроса - снесёт ли ему крышу после такого или нет?
Резко убрав руку от лица юноши, девушка заставила его пережить «микроинфаркт». Это было слишком резко, но уже хорошо, что огонь далеко, хотя Ванесса в любой момент могла снова поднести зажигалку к лицу и уже не сдержать свою ненависть к парнишке. Но даже после этого хотелось прополоскать рот чистой водой, чтобы избавиться от керосина.
Ванесса быстро подобрала с пола нож. Питер даже этого не заметил, отходя от накатившего страха. Он лежал всё время рядом, но Люцифер его не использовал. Этот предмет лишь пугал парнишку своими видом. Возможно, мужчине просто не выпало возможности его использовать, но Первая нашла для себя подходящий момент. Она с улыбкой на лице разглядывала в своих руках прибор, пугая мальчишку ещё сильнее.
Присев перед ним, она потянулась к его подбородку и заставила повернуть голову, чтобы открылся доступ к шее, а затем поднесла к ней нож, услышав резкий вздох парня. Острый кончик прибора начал вырисовывают девятку на том самом месте, где был этот шрам. Он до сих пор болел, а сейчас приносил ещё больше боли.
- Мне ничего не стоит сейчас проткнуть твою шею насквозь, втыкая этот символ в твою кровь, мягко говоря, но так здорово смотреть за твоей реакцией, - Первая, улыбаясь, зажала губы, продолжая выполнять свои действия, - твоё тело напряглось, а сам ты готов в любую минуту завыть от страха.
- Засунь себе этот нож знаешь куда? - прошептал юноша. Его глаза, которые наблюдали за рукой Первой, обрели какую-то агрессию. Люциферу он бы точно такое не сказал. Не хватит смелости.
Когда девушка услышала эти слова, то убрала кончик ножа от шеи Питера, а затем резко нацелилась на его правый глаз, но остановилась в пару сантиметрах. Мальчишка снова затаил дыхание, не на шутку испугавшись, выставив перед собой руки.
- Опять осмелел? Я могу это исправить.
Оба затихли, затаив дыхание. Атмосфера накалялась до невозможности. Питер отдавался страху, а Ванесса ненависти.
- На мою смелость тебе должно быть плевать, зная собственный страх перед теми мужчинами. Вот тебе эта смелость явно не помешала бы.
- В отличии от тебя, меня трахают несколько мужчин, а не один. Ты не знаешь, что это такое, сопляк.
- И не особо хочется.
В следующие секунды Питер не особо понял, что произошло, но сразу же схватился за лицо, томно и громко выдохнув, слегка согнувшись. Это была неприятная боль, которая скрывалась в тоненьком порезе под глазом. Оттуда сразу начала сочиться кровь.
Открыв половину лица, мальчишка взглянул на Ванессу, которая холодно смотрела на нож, чей кончик был окрашен свежей юношеской кровью. Увидев напуганный взгляд юноши, она не улыбнулась, как обычно это бывало, а лишь кинула нож в ноги Питера. Слава Богу, он быстро среагировал, и развёл ноги в стороны. Нож вонзился в матрас между ног.
Девушка была похожа на слишком обиженного шестнадцатилетнего подростка. Будто бы она до сих пор осталась в том возрасте, когда её сломали. Как бы она не хотела казаться каменной стеной, но было ясно, что ей больно слышать все эти слова, сказанные парнем, а её реакция не самая положительная.
- Ты ведь можешь быть нормальной, - прошептал мальчишка, отведя от Первой уже тоже ломающийся взгляд, - можешь, когда хочешь.
- Но не для тебя, - так же холодно ответила Ванесса, сев на стул перед Питером.
Она снова прижала ноги к груди, положив на колени голову. Юноша хоть и знал, что она умеет чувствовать боль, а в тот момент была разбита окончательно, близка к нервному срыву. Здесь и сейчас. Чтобы не показать свою слабость, она как раз и скрыла лицо на коленях, начав плакать. Тихо, чтобы никто не слышал.
Её песнь слишком печальна, чтобы держаться вечно. Иногда Ванесса закрывается в ванне и молча рыдает, а потом снова превращается в холодную диву, будто ничего и не было. Гордые души страдают молча. Может быть, если у неё была защита и мужская опора, то она стала другой.
Размазав по правой щеке кровь, мальчика аккуратно схватился за нож и кинул его под ноги Ванессе. Она удивлённо приподняла голову, но парень всё равно не увидел её слёз, а только удивление.
- Мне он не нужен. Я не могу этим защищаться.
- Почему? - тихо спросила Первая, полностью не поднимая головы.
- Потому что я не собираюсь кого-то убивать или ранить взамен на свою жизнь. Слишком дорого обойдётся.
- Какое милосердие, - так же тихо проговорила девушка, снова опуская голову, усмехнувшись, - оно бы мне не помешало.
Эта особа иногда может удивить своим переменчивым настроением. Питер понял, что диалог с Ванессой ему ничего не даст, и просто лёг на матрас, прикрыв глаза. Он до сих пор тяжело дышал, а давление во время разговора с девушкой только усугубило ситуацию. Оставшись в тишине, мальчишка снова почувствовал усталость в теле и собственный пульс, который с каждой секундой заглушал уши всё сильнее и сильнее.
В горле пересохло. Он хотел пить, но в бутылке не осталось воды. Осталось терпеть, пока вернётся Алекс, и всё уладится.
Тишину прерывает дверь, которая открывается со скрипом и с хлопком закрывается. Питер прекрасно знал, кто это. Люцифер быстро дошёл до Первой и положил ладони ей на плечи, заставив медленно поднять голову.
Он накрыл бледные щёки девушки своими руками, почувствовав, какие они мокрые от слёз. Сдержанно взглянув на Ванессу, мужчина наклонился к её уху, начав шептать.
- Он тебя обидел?
Первая сжала губы, закрыв глаза. После, она схватилась за тёплые ладони Люцифера и накрыла ими тот порез на шее. Судя по его реакции, он не замечал его до этого момента.
- Обидел, - ответила девушка и сразу же пнула к матрасу нож, чтобы его увидел Люцифер.
Было прекрасно видно, что он испачкан в крови, и, услышав обвинения в свою сторону, мальчишка сразу же распахнул глаза, взглянув на эту парочку. Ванесса всё повернула против него.
Мужчина уже пилил его насквозь гневным взглядом. Скулы на его лице дёрнулись, и парень сразу же привстал, прижавшись к холодной стене. Он понял, что боялся его намного сильнее, чем Ванессу, и от этого пульс начал учащаться.
Его совершенно не волновала размазанная кровь на лице юноши, тонкий порез под глазом, и он сразу же подошёл к Питеру. Мальчишка только успел взглянуть на Первую, у которой вместо слёз на лице появилась широкая улыбка.
- Это тебе за то, что много разговаривал, - очень тихо произнесла она и встала со стула, уходя во мрак, по пути проговаривая, - может, я и не смогу сделать сама тебе больно, но могу натравить любого зверя на такого, как ты.
Хоть она и ушла во мрак, но уже можно было догадаться, что девушка широко улыбнулась от сказанных ею слов. Парню некогда было следить за тем, как она добралась до двери и исчезла, потому что над ним навис Люцифер, подняв нож с пола. Он крепко держал его в руках, уже мысленно убивая юношу.
Зачем мужчина её защищает?
- Щенок, - прошептал Люцифер, схватившись за рубашку парня. После, он рывком распахнул её, вырвав пуговицы. Её клочки быстро сползли на грязный матрас, оголяя верхнюю часть Питера.
******
За дверью слышалась какая-то ходьба, голоса. Тяжело дыша, Питер лежал на кровати в своей комнате. Да, он наконец-то оказался там, где положено ему быть.
Хоть он и намазал специальными мазями побои и все те раны, которые ему нанесли Люцифер и Ванесса, было очень плохо, дурно. По лбу стекали капли пота, а на шее красовался тот знак - девятка. Такой же знак был и на груди, вот только его рисовали кончиком острого ножа, через боль и слёзы парня. Но это было всё позади, хоть боль и осталась, как и воспоминания.
Казалось, что, выйдя из подвала, юноша совсем потерялся. Он был не своим. Из него и вправду выбили всю дурь, а вместе с ней и всю энергию. Всё желание жить. Хотелось просто лежать в постели и не вставать. Дожить бы хотя бы до следующего дня с таким жаром.
Перед глазами всё плыло. Мутно, ничего не разглядеть. Переворачиваться на другой бок даже не было сил.
Вдруг за дверью послышался мужской голос. Такой родной и знакомый. Услышав его, парень будто бы вернулся в реальность. Это был Алекс. Тот, кого он ждал, как спасения. Как чудо, и, похоже, дождался.
Но Питер даже не поднял голову. Он прекрасно помнил, что все эти побои и действия несли иной смысл. И юноша это понял. Не нужно было тянуться к этому человеку. Не стоит ставить себя самовольно под удар судьбы, оставляя себя в живых и в покое сердце Купера.
Голос был за дверью. Близко. Даже очень. Мальчишка закрыл глаза, притворившись, будто бы спит. В следующие секунды дверь открывается. Казаться спокойным юноше не удаётся. Хоть он и лежит на левом боку, спиной к двери, но грудь его то возвышается, то опускается, сердце быстро набрало обороты.
Нельзя. Больше нельзя спокойно общаться с этим человеком, а иначе всё пойдёт по новой. Но сердце так и тянется к Алексу...
Шаги. Медленные, грациозные. Край кровати прогибается, и мужская ладонь накрывает красную и горячую щеку Питера.
- Ой, да ты только после душа, - после этих слов мужчина потрепал мокрые волосы парня, и тот в страхе быстро открыл глаза, - сразу же привёл себя в порядок, хоть полностью от тех дней избавиться не получится. Ты же это знаешь.
Это был не Алекс.
Резко подняв голову, он увидел рядом с собой Люцифера, судорожно поглядывая на дверь. Они же закончили. Закончили... с этим адом.
Мужчина довольно улыбался, смело сидя на краю кровати. Юноша же просто вытаращил глаза, пытаясь скрыть страх, но не получалось. Он бы отодвинулся от него, вот только сил нет, а неописуемый страх есть. Всегда.
- А ты думал, что он зайдёт? - Люцифер ещё шире улыбнулся, резко схватив Питера за запястье, - Или я не всю дурь из тебя выбил?
- Нет-нет, - хриплым голосом проговорил мальчишка, замотав головой. Страх брал огромную власть над ним. Кажется, он его скоро разорвёт.
- Тогда покажи мне, что мои труды и время, потраченное на тебя, прошли не зря.
Мужчина отпустил парня, направившись к выходу. На полпути он остановился, снова взглянув на испуганного юношу. Он дрожал, радуя кровавое холодное сердце Люцифера.
- Ещё ни один такой убогий вид так сильно не радовал меня. Надеюсь, мы поняли друг друга, а иначе я снова буду радовать себя твоими страданиями. Мы оба понимаем, что я в этом не промах.
Когда дверь с хлопком закрылась, мальчишка уткнулся лицом в подушку и прокричал, выгнувшись, будто бы ему больно или же из него что-то выходило. Эта была накопившаяся боль. Вечно эти страдания он терпеть не может. Кажется, он уже пропитался этой ненавистью и жестокостью, продолжая с ней жить в своём хрупком сердце.