8 глава
Я не планировала ничего особенного на вечер.
Получила новое задание от редакции — интервью с Андреем Токсисом, молодой артист, Тиктокер, свежие треки, много хайпа, мало смысла, но идеальный гость под цифровую обёртку.
Работа.
Всё как всегда.
Согласовали встречу, записали промо в сторис — буквально пять секунд, как он включает камеру, поворачивает в мою сторону:
— Скоро...
И я краем кадра — ботинки и микрофон.
Не всерьёз.
* * *
Вернулась домой ближе к девяти.
Растрепанные волосы, усталость, голова гудит.
И только подошла к подъезду — как увидела её.
Машину.
Его.
Цвет хаки.
Фары — как глаза в темноте.
Секунда.
Дверь открывается резко, почти как удар.
Из салона выходит Егор.
Лицо не как обычно.
Не флирт.
Не игра.
Злость.
Холодная.
Конкретная.
Я замерла.
— Ты серьёзно? — крикнул он.
— Что?
Он шёл прямо ко мне.
Ни улыбки.
Ни "привет".
Только телефон в руке, который он резко показал мне, как будто предъявлял улику.
На экране — сторис.
Андрей.
Мои ботинки.
Микрофон.
Подпись: «Скоро.»
— Ты что, решила теперь хайповать по кругу? — сказал он, сдержанно, но голос дрожал. — После всего — ты идёшь к нему?
— Это моя работа, Егор, — отрезала я. — Ты забыл, кто я? Не подружка. Не фанатка. Журналист.
— Ага. Конечно! Рассказывай мне тут.
Я шагнула ближе.
— А ты, прости, кто мне, чтобы я тебе отчитывалась? Ты с каких пор начал следить за жизнью других артистов?
Он усмехнулся.
Коротко.
Ядовито.
— С тех пор, как в их кадре начала мелькать ты. Не люблю, когда на мою территорию лезут.
— Твоя территория?! Ты мне это сейчас говоришь, как... кто?
Он замолчал.
Впервые — не сразу ответил.
Сжал телефон в руке так, будто мог его раздавить.
Потом сказал глухо:
— Как тот, кому не пофиг. Даже если должен был давно забить.
Секунда молчания.
Между нами — улица.
Свет.
Пар изо рта.
И злость, которая внезапно слишком честная.
— Ты ревнуешь?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— А ты этого не хочешь?
Я рассмеялась.
Нервно.
Громко.
— Знаешь, что я хочу, Егор?
— Что?
— Чтобы ты определился, чего ты сам от меня хочешь. Потому что если ты пришёл просто показать сторис — можешь ехать обратно.
Он стоял.
Не двигаясь.
— А если нет?
— Тогда зайди, — бросила я. — И попробуй объяснить это не через экран телефона.
И пошла к двери.
Он не сразу, но... пошёл за мной.
* * *
Дверь за ним закрылась с характерным щелчком.
Я прошла вглубь квартиры, не приглашая.
Просто пошла — и он пошёл следом.
Снял куртку молча.
Не гость.
Не хозяин.
Просто... присутствует.
— Скажи сразу, — бросила я, не оборачиваясь, — ты зашёл поскандалить или сказать, что всё-таки не хочешь, чтобы я брала интервью у других?
— Я не собственник, — отрезал он. — Просто...
Я повернулась.
Он замолчал.
— Просто?
— Мне не нравится, когда кто-то другой смотрит на девушку, как будто уже держит на поводке. А ты даже этого не замечаешь.
Я усмехнулась, скрестив руки.
— Я замечаю. Просто не реагирую, как бешеный пёс на цепи.
Он уселся на край дивана.
Наклонился вперёд, руки на коленях, взгляд вниз.
— Он будет с тобой флиртовать. Сто процентов.
— Ну так и ты флиртовал. Помнишь?
Он поднял на меня глаза.
Спокойные.
Острые.
— Да. Но я хотя бы не вру, что мне всё равно. И я не пытаюсь прятаться за формат.
— А что ты пытаешься?
Он молчал.
Я подошла ближе.
Остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Тебе нравится игра. Тебе нравится дергать, проверять.
— Может.
— Но, Егор... я тебе не игрушка. Если хочешь, чтобы я была с кем-то — скажи. Если хочешь, чтобы не была с кем-то другим — тоже скажи. Но вот эти твои «показал сторис, ушёл в туман» — детский сад.
Он встал.
Медленно.
И теперь между нами было совсем мало воздуха.
— Ты думаешь, я не понимаю, во что ввязался? — прошептал он. — Понимаю. И ты тоже. Но ты — не игрушка. Ты... опасная вещь. Ты можешь заставить забыть, кто я есть. И мне это одновременно нравится и пугает.
Я сглотнула.
Он посмотрел чуть ниже — на мои губы.
Потом снова в глаза.
— Интервью с Токсисом — бери. Скажи всё, что надо. Но если он хоть намекнёт на что-то личное — знай: я не из тех, кто просто промолчит.
Я наклонилась чуть ближе.
— Значит, ревнуешь.
Он усмехнулся.
Уголками губ.
Глаза — в упор.
— Не ревную. Просто предупреждаю.
Он развернулся и пошёл к двери.
Я окликнула его:
— Стой! Егор!
Но он уже захлопнул за собой дверь.
Секунда — и тишина.
Эхо от моих слов зависло в воздухе, как будто само не знало, долетело ли до него.
Я метнулась к двери — инстинктивно, не обдумывая.
Нога зацепилась за провод зарядки, тянущийся от розетки к дивану, — и в ту же секунду я полетела вниз.
Удар.
Резкий, глухой.
Щека — об пол, губа — о край кофейного столика.
Сразу — острая, резкая боль.
Горячая жидкость — кровь? — проступила на губе.
Я закричала:
— Бляяять!
И не столько от боли, сколько от бессилия.
От этого идиотского, нелепого момента, в котором мне стало по-настоящему плохо, а рядом — никого.
И вдруг...
Дверь.
Он.
Егор снова вошёл.
— Лиза?! — голос изменился, в нём больше не было ни злости, ни сарказма.
Только испуг.
— Ты...чего?
Он упал на колени рядом, глядя на меня с выражением лица, которое я раньше у него не видела.
— Куда ты неслась?
Я лежала, держась за губу, и сквозь боль прошипела:
— За тобой, дебил.
Он замер.
Мгновение.
И вдруг очень мягко, почти не дыша, провёл пальцами по моему подбородку, стараясь не касаться разбитой губы.
— Покажи... — тихо. — Дай я посмотрю.
— Не трогай, — выдохнула я.
— Я не трогаю, — прошептал он.
Я почувствовала, как пальцы его дрожат.
Совсем чуть-чуть, но дрожат.
Он снял худи, сложил и аккуратно подложил мне под голову, как подушку.
А потом сел рядом, вытянув ноги на полу.
Просто сидел и смотрел куда-то в стену.
— Ты странная, Лиза, — сказал он, глухо. — Сначала выносишь мне мозг. Потом бежишь за мной. Потом падаешь.
— Это всё ты, — пробормотала я. — Ты... эффект домино. Всё рушится, стоит тебе появиться.
Он тихо усмехнулся.
— А ты — эффект лезвия. Осторожно прикоснёшься — и уже порезался.
Мы сидели молча ещё несколько секунд.
А потом он повернулся ко мне и очень тихо спросил:
— Дай мне остаться.