2 глава
— Значит, ты та девочка, — медленно сказал он, чуть откинувшись назад. — Теперь понятно, откуда такой тон.
Он не смотрел с виной.
Он смотрел... как будто всё понял.
Как будто закрыл на этом вопрос.
И это бесило сильнее, чем любое равнодушие.
— Не та девочка, — спокойно сказала я, кладя диктофон ближе к нему. — А журналист. Так что, если ты закончил самокопание, давай продолжим.
Он усмехнулся — быстро, почти лениво.
— Ты дерзкая.
— Я профессиональная, — поправила я. — Просто ты привык к другим вопросам.
Он сделал паузу.
Поджал губы.
— Ладно. Валяй. Что дальше в твоём списке?
Я перевернула страницу блокнота.
— Творчество. У тебя был длительный перерыв между релизами. Ты много говорил в интервью о «перезагрузке». Что конкретно ты в себе перезагружал?
— Громкий вопрос, — сказал он, глядя куда-то мимо. — Жизнь. Отношения. Веру в себя.
— Веру в публику — нет? — не удержалась я.
Он резко повернулся ко мне.
— А ты, я смотрю, решила устроить допрос?
Я выдержала его взгляд.
— Я задаю вопросы. Ты сам согласился на такое интервью.
— Только не притворяйся, что тебе реально интересно. Ты пришла сюда, чтобы ткнуть меня в прошлое, — голос его стал чуть холоднее. — Типа поработала — и вроде как отомстила. Всё по учебнику. Фанатка с претензией.
Я прикусила щёку изнутри.
Это было ударом.
Он не кричал, не унижал напрямую, но его снисходительность — вот что било по нервам сильнее всего.
— Знаешь, что смешно? — я говорила ровно. — Я год тебя ненавидела. А теперь сижу напротив и понимаю, что ты просто банально разочаровываешь. Не потому что плохой. А потому что — плоский.
Он не ответил.
Только посмотрел.
Без эмоций.
— Запиши это как отзыв, — добавила я. — Можешь в следующий альбом вставить. Будет честно.
Я выключила диктофон.
Интервью было не окончено, но сейчас — точно всё.
Я взяла сумку, поднялась и спокойно сказала:
— Когда будешь готов отвечать не только на удобные вопросы — можешь написать. Контакты у тебя есть.
И пошла к двери.
Сердце стучало в ушах.
Но шаг у меня был твёрдый.
Я не обернулась.
За спиной остался звук молчания.
* * *
— Лиза! Что ты сделала?!
— Лер! Потворяю в сотый раз, — устало бросила я, скидывая сумку на спинку кресла. — Ушла и сказала, чтобы позвонил, когда решит отвечать на нормальные вопросы.
Она уставилась на меня, как будто я только что сбила его машиной.
— Ты сказала это Егору Криду?! Лиз! Это же... это же...!
— Это просто мужик с завышенным эго и хорошей укладкой, — перебила я, включив монитор. — Не более.
Лера упала в кресло напротив, положив подбородок на ладони.
— Боже. Это либо конец твоей карьеры, либо её взлёт. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я выдохнула.
— Нет. Не знаю.
— Ну хоть скажи... Он был вживую такой же красивый? Да? Прямо как на фото?
Я хмыкнула.
— Красивый, да. Холодный — ещё больше. Если б он мог испепелять взглядом, я бы превратилась в дым ещё у двери.
Лера прикусила губу, явно не зная, смеяться ей или сочувствовать.
— Он тебя узнал?
Я замялась на долю секунды.
— Не сразу. Но потом — да.
— И?
— И ничего. Он всё равно смотрел на меня как на капризную девочку из фан-клуба. Плевать, что у меня диктофон и бейдж. В его глазах я — обиженная история из прошлого.
Лера замолчала.
Потом тихо спросила:
— А ты правда хотела просто взять интервью?
Я резко подняла на неё глаза.
— А что, по-твоему, я хотела? Объятия? Билет на концерт? Он сказал мне год назад, что я «как все». Так вот — теперь я точно не как все. Я его не слушаю, не восхищаюсь, и, чёрт возьми, я единственная, кто задал ему нормальный вопрос.
— Ты молодец, — сказала Лера после паузы.
Без наигранности.
Я кивнула, но внутри всё было иначе.
Потому что, несмотря на весь мой холод, несмотря на уход, несмотря на то, что я не как все... я всё ещё ждала, позвонит ли он.
И это бесило больше всего.
* * *
Дома пахло жасминовым чаем и чем-то уютным, почти забытым.
Тишина.
Моя территория.
Место, где можно перестать быть "той самой", журналисткой, бывшей фанаткой.
Я пролистывала ленту соцсетей в надежде залипнуть на что-нибудь тупое — котиков, мемы, рецепты того, что я никогда не приготовлю.
И вдруг — прямой эфир.
«Егор Крид — LIVE»
Красная метка в эфире сейчас.
Тысячи зрителей.
Рекомендовано для вас.
Ну конечно.
Алгоритмы всё помнят.
Я не хотела заходить.
Честно.
Просто нажала — почти автоматически.
Просто чтобы мельком глянуть.
Просто чтобы... не знаю.
И пожалела сразу.
Экран открылся прямо в середине его монолога.
Он сидел в своей машине или студии — не разобрать.
Фон чёрный, свет с экрана отражался в его зрачках.
— Чат, прикиньте, что. Был сегодня на интервью у какой-то девчонки. И она, блять, посреди разговора просто встала и ушла.
Он рассмеялся — коротко, почти с презрением.
— Насколько же не уважают моё время. Если зовёте на интервью — ведите себя нормально.
Он склонился ближе к камере.
— Не делайте как эта ебанутая дурочка, честно. Не задавайте тупых вопросов.
Чат взорвался:
«Жёстко»
«Как зовут?»
«Дай инсту этой дуры»
«Опять фанатки в деле»
Я застыла.
Сначала не было ничего — ни боли, ни злости.
Только гул в ушах, как после выстрела.
Я выключила эфир.
Руки дрожали, но не от слёз — от ярости.
От унижения.
Дурочка.
Фанатка.
Я поднялась и прошлась по комнате.
Раз-два-три круга, будто хотела стереть собственные шаги, вытоптать обиду.
Плевать, что он говорил это в эфире.
Плевать, что его смотрели тысячи.
Главное — он всё понял именно так.
Я — очередная девочка, что «позвала поиграть, а потом обиделась».
Он снова ничего не увидел дальше поверхности.
Но я не позволю ему выставить меня посмешищем.
Я включила ноутбук, зашла в редакторский почтовый ящик — и начала печатать.
Заголовок статьи: «Без фильтров? Без проблем. Как не нужно вести себя на интервью — по версии Егора Крида».