1 глава
Прошёл ровно год.
Триста шестьдесят пять дней, и ни один из них я не вспоминала его... добрым.
Да, я всё ещё слышала его песни — в такси, в кафе, в наушниках прохожих.
Но теперь это было как фон.
Как радио в магазине: играет — и ладно.
Он стал для меня фоном.
Или, по крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.
После той встречи я выбросила всё.
Постеры, фото, диск с автографом, который просила через фан-группу.
Даже плейлист, который годами назывался «Крид ♥», я переименовала в «Был и прошёл».
Глупо, да.
Детский максимализм.
Но мне нужно было выжить.
Сейчас я работаю журналистом на небольшом онлайн-портале.
Начала со светской хроники — кто с кем, кто в чём.
Модно, скучно, поверхностно.
Но месяц назад редактор дал мне шанс — интервью с публичными личностями.
И я взялась.
Ярко, чётко, уверенно.
Впервые за долгое время чувствовала, что могу что-то без фанатской зависимости, без этой болезненной привязанности к чужому голосу.
И вот — понедельник.
Обычный день, офис, кофе из автомата, ноутбук, и письмо от главреда с темой следующего выпуска.
Тема:
«Крид. Без фильтров? Без проблем.»
Интервьюер: Лиза Соколова.
Я перечитала три раза.
Потом ещё раз.
Почти машинально.
Как будто мозг не хотел понимать.
Не мог.
Я хотела нажать «отклонить».
Хотела написать: простите, личные причины.
Хотела.
Но не сделала.
Потому что что-то внутри — может, гордость, может, злость — сказало:
«Ты не сбежишь. Не в этот раз.»
Я нажала «принять».
Словно кто-то другой руководил моими руками.
Наверное, та часть меня, которая год назад ушла оттуда со сжатыми кулаками и перекошенным сердцем.
Та, что больше всего ненавидит быть слабой.
Я даже не знаю, зачем согласилась.
Это не была месть.
Скорее — финальная точка.
Я больше не та девочка, что смотрела на него снизу вверх.
Я Лиза Соколова.
Журналист.
И мне плевать, кого брать в интервью.
...Ну почти.
— Значит, Егорушка Крид? — Лера, моя коллега с соседнего стола, выглянула из-за монитора. — Ты же его вроде слушала?
Я пожала плечами.
— Ага.
— Тогда интервью получится огонь. Ты же типа фан.
Она улыбнулась с наивной лёгкостью, а мне пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы не выдать ни единой эмоции.
Я просто кивнула и уткнулась в ноутбук.
* * *
Встреча была назначена на пятницу.
Закрытая студия, один на один, формат «глубокого разговора».
Как он сам запросил.
Честно?
Меня это бесило.
Год назад он даже не стал слушать. А теперь просит глубокий разговор?
Смешно.
И в то же время — страшно.
Четверг прошёл, как в тумане.
Я собрала вопросы, прочитала пару свежих интервью, пробежалась по его соцсетям — будто подбираюсь к чужой жизни скальпелем.
Каждое фото, каждая подпись — напоминали, как далеко он от того, кем я его когда-то считала.
* * *
Наступила пятница.
Я стояла перед зеркалом в студии, поправляя волосы и делая вид, что всё в порядке.
Пресс-карта висела на шее, диктофон в кармане.
Руки немного дрожали, но только внутри.
За дверью послышались шаги.
Мужские.
Уверенные.
Он вошёл.
Я подняла взгляд — и всё сжалось.
Он не изменился.
Разве что стал чуть строже.
Волосы короче, взгляд холоднее.
Одет в чёрное.
Почти символично.
И он, конечно же, меня не узнал.
— Добрый день, — сказал он ровно, — Егор.
Протянул руку.
Я ответила автоматически:
— Лиза. Лиза Соколова. Пресс-сайт «Pulse».
Я смотрела прямо в его глаза.
Ни одна мышца не дрогнула.
А внутри — грохот.
Он устроился на кожаный диван напротив, развалился легко, как будто сидел не на интервью, а на съёмках очередного клипа.
Я села напротив.
Ровно.
Собранно.
Спина прямая, диктофон в руке.
Я старалась дышать медленно, чтобы сердце не выдало меня раньше времени.
— Можем начинать? — спросила я, не встречаясь с ним взглядом.
— Конечно, — ответил он.
Голос был тот же.
Спокойный, тёплый, с той самой фирменной хрипотцой.
Раньше он казался мне почти магическим.
Сейчас — просто звук.
Я включила запись.
— В последнее время ты редко даёшь личные интервью. Почему согласился на это?
Он слегка улыбнулся.
Самодовольно.
— Устал от поверхностных вопросов. Хочется чего-то настоящего.
Я сдержалась, чтобы не фыркнуть.
Настоящего, говоришь?
А когда тебе что-то настоящее было нужно год назад — ты даже не смотрел мне в глаза.
— Хорошо, — кивнула я. — Тогда давай по-честному. Как ты справляешься с усталостью от людей? От фанатов, от камер, от шума вокруг?
Он взглянул на меня чуть внимательнее.
Словно вопрос зацепил.
— Привыкаешь. Учишься фильтровать. Не все люди — настоящие. Знаешь, многие видят во мне просто картинку. Персонажа. А когда сталкиваются с реальностью — разочаровываются.
Вот уж кто бы говорил о разочарованиях.
Я кивнула, сохраняя выражение лица нейтральным.
— А ты сам... когда-нибудь разочаровывался в ком-то?
Он на секунду замер.
Взгляд скользнул по моему лицу, будто искав что-то.
— Случалось, — медленно сказал он. — Иногда люди слишком много на тебя проецируют. Сами рисуют тебя в голове, а потом злятся, что ты не соответствуешь.
— А ты когда-нибудь... обижал кого-то из них? — спросила я, и голос стал чуть тише. — Может, даже не заметив этого?
Он снова посмотрел на меня.
Уже пристальнее.
И на мгновение — только на одно короткое, неуловимое — в его взгляде что-то дрогнуло.
— Бывает. Особенно когда устал. Иногда мы не замечаем, как легко можем кого-то ранить. Просто словом. Или равнодушием.
Я смотрела прямо на него.
— Но ведь слово — это твоя работа. Не так ли?
Он замолчал.
Воздух между нами стал другим.
Густым.
Почти осязаемым.
Кажется, что-то в его памяти треснуло.
— Мы раньше встречались? — тихо спросил он вдруг. — У тебя... очень знакомый взгляд.
Я откинулась на спинку стула и впервые за всё интервью улыбнулась — не по-доброму, а почти хищно.
— Встречались. Год назад.
— Где?
— За кулисами. После твоего концерта в Москве. Я была одной из тех, кто выиграл backstage-проход.
Он выпрямился.
— Я... не помню..
Я кивнула.
— Конечно, не помнишь. Ты тогда тоже был уставший. Только тогда ты не отвечал на вопросы. Тогда ты просто сказал: «Ты как все».