Исчезнувшие грёзы

«Даже самая простая жизнь может быть поэзией».

Я закрываю дверь за собой и прислоняюсь к холодной стене коридора. Сердце бьётся так сильно, будто я только что бежала марафон. Воздух густой, пахнет моими собственными страхами.

Я не понимаю, что это было. Кто он? Почему его взгляд будто выжег всё внутри? Почему я почувствовала... не просто страх, а что-то другое. Как будто в одну секунду все мои привычные чувства перепутались, и внутри стало тесно от противоречий.

Я скидываю туфли, бросаю сумку на стул и прохожу на кухню. Лампочка моргает, как будто тоже не выдерживает моего напряженного состояния.

Наливаю себе воду. Руки дрожат.

«Он просто мужчина. Клиент, старший брат твоей подруги. Всё, забудь». - повторяю я себе.

Но в голове всё ещё стоит его голос. Низкий, уверенный, немного хриплый. И тот взгляд - тяжёлый, прожигающий насквозь.

- Нет, не могу забыть.

Успокоившись, и обдумав всю ситуацию ещё раз я понимаю, что моя реакция была связана не со страхом. Я просто слишком устала и на нервах не смогла контролировать свои же эмоции, ещё учитывая то, что я боюсь. Боюсь отношений, боюсь довериться, боюсь своих чувств, боюсь открыться. Боюсь подвести подругу... Он её брат, а я её подруга, это неправильно.

Я запуталась. В себе, в своих чувствах, во всём что связано с ним.

Всё что я вчера ему сказала было на нервах, я не имею это ввиду на самом деле. Мне приятно что он заботиться, приятны его лёгкие прикосновения, мне хорошо, когда он просто рядом.

Продолжая думать о том, что мне пора отдохнуть, я быстро уснула, забыв обо всех проблемах, и плохом самочувствие.

Утром я просыпаюсь раньше будильника. Небо за окном серое, почти стальное.

Зачем он приехал? Почему подошёл? Почему вообще... волновался?

Может, я всё себе придумала. Может, просто показалось.

Не выходя из тих мыслей, я начала собираться в университет, как вдруг на телефоне мигает уведомление. Курьер.

- «Доставка для Камелии Моретти».

Я даже не успеваю подумать, от кого, как открываю дверь. На пороге огромная коробка, внутри которой набор сладостей, шоколад, фрукты и многое другое. А рядом стоит корзина невероятных размеров. Корзина моих любимых бордовых пионов.

- Здравствуйте, а не подскажете от кого это? - не веря свои глазам говорю я.

- Добрый день! К сожалению, мы не имеем права разглашать информацию такого рода. Мы можем помочь занести корзину в дом, и там вы можете поискать записку. Может быть отправитель что-то вам написал. - говорит один из курьеров.

- Да, занесите пожалуйста.

Через пять минут корзина с цветами и коробка сладостей стоят у меня в комнате. Осмотрев корзину, я увидела, что к ней прикреплён конверт, на котором обозначено имя отправителя.

Сердце будто останавливается.

«Для Лии от Армандо».

Я читаю несколько раз, не веря глазам. Он.

Продолжая находиться в шоковом состоянии, я сажусь прямо на пол, коробка с конфетами открыта, их очень и очень много. Не представляю сколько это стоило. Зачем он потратился?

Я не знаю, что чувствую. Это красиво. Это странно. Это... мило? Но ведь он тогда злился, говорил грубо. А теперь - подарок, забота.

Я достаю из конверта записку. Он сам написал записку для меня. Я не могу его понять, сколько бы не пыталась.

Лия, не уверен, что это правильно писать тебе. Я никогда не извинялся. Ни перед кем. Это не часть моей природы, не часть моего мира. Но после той ночи я не нахожу себе места.

Я не привык к тому, что кто-то может смотреть на меня с испугом. Я привык, что боятся. Но не ты. Ты не должна была. Не меня. Мне невыносимо знать, что я стал для тебя источником страха.

Я не хотел этого, не хотел причинить тебе боль или заставить отступить. Я просто не умею быть рядом иначе. В моём мире всё решается приказами, силой и страхом. Я живу в системе, где, если ты не контролируешь, то контролируют тебя. И, видимо, я не заметил, как начал обращаться с тобой так же. Как с теми, кого нужно удерживать, а не стараться понять.

Ты спросила, кто я - защитник или тот, от кого нужно защищаться. Я до сих пор не знаю ответа. Иногда я думаю, что я и то, и другое. Я слишком хорошо знаю, как больно бывает, когда не успеваешь защитить. Поэтому действую раньше, чем думаю. Иногда грубо. Иногда неправильно. Но никогда из злости к тебе.

Я видел, как ты дрожала. Хотел лишь чтобы ты дошла домой спокойно. Но, видимо, слишком поздно понял, что рядом со мной не бывает спокойно.

Ты подруга моей сестры. Ты не часть того, чем я живу. И, возможно, лучше, если ты никогда не узнаешь, что на самом деле за этим стоит. Но несмотря на это, я не могу не думать о тебе. Не могу не следить, не из любопытства, а потому что внутри всё кричит, когда я не знаю, где ты, с кем ты, всё ли с тобой хорошо.

Я знаю, что не имею права, но не могу иначе.

Если бы я мог объяснить тебе, что значит для меня слово «безопасность», ты бы поняла, почему я действовал так. Для меня безопасность - не просто отсутствие опасности. Это когда человек, который тебе дорог, дышит спокойно. Когда он спит спокойно. Когда он не идёт ночью один по улице в платье, в городе, где слишком много теней, в которых я сам когда-то жил.

Я не прошу прощения. И ты не обязана его давать. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не монстр. Я мужчина, который привык к миру с характером, и вдруг понял, что может чувствовать, когда смотрит на тебя. Ты этого не просила, и я не хотел. Но это случилось.

Я обещаю, что с этого момента я не приду внезапно к тебе, как тогда. Это твоя жизнь, и ты в праве жить так, как хочешь, единственное, о чем я прошу, будь осторожна.

И помни, что если когда-нибудь тебе станет страшно, если понадобится помощь, то ты всегда можешь позвонить мне. День то или ночь, не важно. Я приеду.

+39 397 770 99 00

Береги себя. И если однажды снова будет что-то понадобиться, то не упрямься, просто звони.

Армандо

Прочитав письмо все мои мысли перемешались. Как он может быть в один момент таким страшным, а в другой таким искренним?

Это невозможно понять. Я не знаю как, но он поселился у меня в голове. Неужели это симпатия?

Вопросов было много, но ответов не было ни на один из них.

Не знаю почему, но его номер я всё-таки записала. Но позвонить не осмелилась. Только написала краткое сообщение: «Спасибо!».

Он сразу же прочитал, лайкнул, но больше ничего не ответил.

Посмотрев на часы, я понимаю, что опаздываю на пары, поэтому быстро одеваю курточку, беру сумку из тетрадями и учебниками и выхожу.

День проходит в каком-то тумане. На парах я не могу сосредоточиться, ручка скользит по тетради, чернила расплываются. Профессор говорит о международном праве, но я слышу только отдельные слова: «влияние», «границы», «ответственность» - и вдруг ловлю себя на мысли, что всё это как будто про него.

Киара сидит рядом, закинув ногу на ногу, покручивает ручку в пальцах и бросает на меня внимательный взгляд.

- Эй, - тихо шепчет она, наклоняясь ближе. - Ты сегодня какая-то странная. У тебя всё хорошо?

- Да, просто... ночью плохо спала, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

- Опять из-за работы? - не отстаёт она, прищуриваясь.

- Наверное, - выдыхаю я, глядя в окно.

Я улыбаюсь, но чувствую, как уголки губ дрожат, будто улыбается не лицо, а только привычка. Если бы она знала, что у меня в голове... Если бы хоть на секунду представила, кто стоит за моими бессонными ночами.

Киара, кажется, замечает, что я не хочу говорить дальше. Она вздыхает, опускает глаза в тетрадь, но остаётся рядом.

У неё сегодня было всего две пары - утренние, поэтому остальное время она решила провести в аудитории со мной.

«Чтобы не скучать», - сказала она, усмехнувшись, когда садилась рядом, а теперь просто сидит тихо, листает конспекты, иногда что-то записывает, иногда смотрит на меня.

Я ощущаю её присутствие как лёгкое прикосновение к реальности. Всё вокруг кажется нормальным. Шум студентов за дверью, запах кофе из автомата, солнечные блики на доске. Но внутри всё по-другому.

Мы сидим вдвоём, будто ничего не произошло, будто я обычная студентка, а не человек, которому вчера в лицо смотрел Армандо с таким взглядом, что даже сейчас, среди дневного света, я чувствую его где-то под кожей.

И чем дольше Киара рядом, тем сильнее я боюсь, что она это почувствует тоже. Что почувствует, что, между нами, с ним что-то есть. Что-то что не дает забыться. Как-будто, между нами, невидимый канат, который с каждым днём становиться все меньшим и меньшим.

День проходит быстро. После университета я сразу же бегу домой чтобы подготовиться к контрольной роботе на завтра, а вечером вновь собираюсь на роботу. В баре шум стоит такой, что, кажется, даже мысли вибрируют под ритм музыки. Люди смеются, танцуют, кто-то ругается у стойки, кто-то делает заказ, перекрикивая друг друга. Обычный вечер. Всё, как всегда. Вот только я всё время ловлю себя на том, что жду.

Чего? Его?

Нет, конечно. Это глупо. Абсолютно. Но каждый раз, когда дверь открывается и в зал входит кто-то в тёмной куртке, я машинально поднимаю глаза. Сердце на секунду замирает, будто узнаёт, и тут же отступает, когда понимаю: не он.

Алессандро замечает это почти сразу. Он слишком хорошо меня узнал за последнее время.

- Лия, ты здесь? - говорит он, ставя бокал на стойку.

- А? Да, да, я тут, - улыбаюсь, вытирая стол.

- А мне вот кажется, что кто-то заставляет тебя думать слишком много? Или ты уже втрескалась по уши? - поднимает бровь.

Я качаю головой.

- Ни то, ни другое.

- Ага, - он фыркает. - У тебя на лице написано «вру, но стараюсь убедительно».

- Да иди ты, - смеюсь я, брызгая на него водой из тряпки.

Он отпрыгивает, делая вид, что смертельно обижен.

- Всё, конец дружбе, - говорит он. - Завтра сама обслуживаешь туристов из Мантуи.

- Лучше уж это, чем твои постоянные шуточки, - поддеваю в ответ.

- Неблагодарная, - бурчит он, но глаза смеются.

Всё это - наши вечера. Наши привычные подколы, где я смеюсь, чтобы не думать. Где за шумом, огнями и запахом виски можно спрятаться от того, что внутри.

Когда смена заканчивается, бар постепенно выдыхает. Музыка становится тише, стулья перевёрнуты на столы, официанты уходят по одному.

Алессандро надевает куртку и кивает мне:

- Пошли, провожу.

- Не надо, сейчас на улице много туристов, - отмахиваюсь. - Я сама.

- Ага, а потом снова напишешь мне «кажется, за мной кто-то шёл».

- Один раз было! - возмущаюсь.

- Один раз - это уже один раз слишком много. Пошли.

Он идёт рядом, болтает о ерунде, о том, как какой-то парень сегодня пытался расплатиться старой визиткой, вместо карты. Я смеюсь, киваю, но где-то внутри всё равно напрягаюсь каждый раз, когда мимо проезжает чёрная машина.

У остановки мы останавливаемся. Холодный воздух щиплет щёки, в небе редкие звёзды.

- Ну вот, - говорит он. - Жива, цела. Миссия выполнена.

- Спасибо, герой, - улыбаюсь.

- Всегда пожалуйста, мисс тревожный взгляд.

- Прекрати, - смеюсь я.

Он машет рукой и уходит в сторону своего дома. Перед тем, как открыть входную дверь, я смотрю в ту сторону, где темнеет улица, будто там, за углом, может быть он. Этот нелепый страх и странное ожидание, как тени, идут за мной.

Но этой ночью нет никого. Ни машины, ни взгляда из темноты. Только я, фонарь и тишина, которая звучит громче любой музыки.

Дни тянутся один за другим. Одинаковые, как под копирку. Утро - слипшиеся глаза, торопливый завтрак на ходу, шум улицы и холод, который пробирается под пальто. Днём - университет, лекции, заметки, голоса преподавателей, всё это превращается в фон, из которого я почти ничего не слышу. Вечером - бар, свет, смех, музыка, усталость.

А в моих мыслях постоянно всплывает всё то же самое. Его лицо, голос, движение рук, взгляд, который прожигает насквозь.

В таком ритме и прошла рабочая неделя. Неделя, в которой ничего не происходило, она прошла как будто в тумане. Никаких звонков, никаких сообщений, никаких случайных встреч. Только жизнь, которая будто идёт сама по себе, не замечая, что я давно выпала из ритма.

Киара постоянно рассказывает о том, что Никола точно что-то чувствует ко мне, смеётся, машет руками, а я лишь киваю, не слушая. Мне стыдно за это, за то, что я будто бы больше не умею быть «здесь», в обычной жизни. А в голове всё время одна мысль: где он?

Ночами я долго не сплю. Иногда просто сижу у окна, слушаю, как проезжают машины, и думаю, не его ли это чёрный автомобиль где-то там, на перекрёстке. А иногда мне кажется, что я чувствую его, будто он рядом, просто не выходит из-за угла соседнего дома.

Телефон лежит рядом на подушке. Каждый вечер одно и то же: экран загорается, я пролистываю список контактов, и пальцы сами останавливаются на том самом номере.

Так сильно хочется нажать «вызов». Но я не нажимаю. Просто смотрю. Смотрю и думаю, каково это - услышать его голос снова.

Он стал чем-то вроде привычки, которая не проходит. Как шрам, что заживает, но всё равно ноет при перемене погоды.

Вот как так? Как незнакомый человек за несколько встреч может стать для тебя настолько важным. Тем, о ком думаешь перед сном. Тем, с кем представляешь будущее. Тем, с кем хочется быть рядом.

Все эти чувства в моем сердце. Но мозг понимает, что я не могу быть с ним. Не могу рисковать дружбой с Киарой. И также не могу рисковать собой.

Киара действительно первая моя подруга, которой я доверяю. С которой могу посплетничать. И рядом с которой мне очень комфортно.

Вчера она попросила прийти к ним сегодня на семейный ужин, опять в субботу, но я отказалась. У меня уже были планы провести этот день со своими родителями. Она отнеслась с пониманием, как всегда. За это я её очень ценю.

Но на самом деле встреча с родителями не была единственной причиной моего отказа. Я волновалась о новой нашей встречи с ним. Как мне вести себя после того письма? Что говорить? Стоит ли извиниться за то, что тогда наговорила н эмоциях?

Именно это меня волновало больше всего.

Приехав к родителям, я старалась не думать об этом. Но они прекрасно знают меня, поэтому оба заметили, что я думаю о ком-то. И, к сожалению, скорее всего поняли о ком именно...

Когда мы гуляли по набережной мама попросила рассказать о том, как прошёл ужин с семей Киара.

- Ну, рассказывай, - вдруг говорит мама, оборачиваясь. Голос мягкий, но в нём слышна та особенная нотка, от которой я с детства понимала, что сейчас начнётся допрос с улыбкой. - Как прошёл ужин с семьёй Киары?

Я поднимаю глаза от теплого стакана горячего шоколада, делаю вид, что вопрос для меня совершенно обычный.

- Нормально, - отвечаю коротко. - У них очень уютный дом, и все... ну, такие дружелюбные. Её родители и... братья.

- Братья? - мама удивлённо моргает. - У Киары есть братья?

- Двое, - говорю я, и невольно улыбаюсь. - Фабиано и Армандо.

Мама сразу оживляется, придвигается ближе, будто услышала что-то очень интересное.

- Так, - протягивает она, - начнём с родителей.

Я вздыхаю, но всё-таки рассказываю:

- Марко - это папа, спокойный, очень умный. Он адвокат, если я не ошибаюсь. Спокоен, но... видно, что за ним последнее слово. А Карен, мама, просто удивительная женщина, она добрая, внимательная, но с характером. Она как будто всё скорее почувствует сама, прежде чем кто-то скажет.

Мама улыбается:

- О, так она как я?

- Возможно, - смеюсь я.

Папа отпивает кофе, хмыкает:

- А эти... братья. Они чем занимаются?

- Фабиано младше, кажется, на пару лет старше меня. Я его не видела поскольку он был на соревнованиях во Франции. Он занимается боевыми искусствами. Но о нём говорили, что он очень живой, улыбчивый, болтливый, и постоянно шутит.

- А второй? - спрашивает мама, и я чувствую, как внутри что-то замирает.

- Второй... - тихо повторяю я. - Армандо. Он старший.

- И какой он? - мама наклоняет голову, а я ловлю её внимательный, почти изучающий взгляд.

Я делаю глоток шоколада, но вкус его вдруг кажется слишком сладким.

- Он... другой. Не такой, как все. Очень спокойный, но... при этом чувствуешь, что в нём что-то есть. - Я замолкаю, пытаясь подобрать слова. - Он говорит немного, но, когда говорит его все слушают.

Мама смотрит на меня с лёгкой улыбкой, глаза прищурены.

- Что-то я не припомню такого, чтобы ты так подробно рассказывала о чьих-то братьях.

- Просто... он производит впечатление, - отвечаю быстро. - Он взрослый, умный. У него этот... взгляд, будто он видит тебя насквозь.

Папа нахмурился, поставил чашку на блюдце.

- Взрослый - это насколько?

Я пожимаю плечами:

- Ну, не знаю сколько, но ему точно не больше тридцати... - Как только я поднимаю на него глаза, то понимаю, что зря сказала.

В его взгляде появляется тот самый холодный стальной оттенок, который я помню с детства когда кто-то пытался нарушить его «территорию».

- Тридцать?! - голос отца звучит громче, чем нужно. - Лия, ты вообще о чём?

- Пап, я просто рассказываю! - я поднимаю руки, защищаясь от его тона. - Мы просто сидели за одним столом, ужинали, всё. Та и Армандо я уверена тоже такого же мнения. Не придумывай ничего, чего нет.

И вот в тот самый момент, когда я произношу это имя, то чувствую, как уголки губ предательски приподнимаются, как глаза на мгновение блестят от воспоминания, как дыхание становится чуть тише. Я не успеваю это скрыть.

И мама, конечно, всё замечает.

- О, - протягивает она, притворно-удивлённо. - Ну на самом деле Армандо... какое красивое имя.

Она говорит это спокойно, но взгляд становится слишком внимательным.

- И как тебе этот Армандо?

Я пожимаю плечами:

- В смысле как? Он просто... старший брат Киары. Всё.

Папа хмыкает, не поднимая взгляда, но я чувствую, что он слушает каждое слово.

- Просто брат, говоришь? - его голос низкий, тяжёлый. - А почему тогда, когда ты сказала его имя, у тебя глаза заблестели?

- Пап, ты выдумываешь! - быстро отвечаю, чувствуя, как щеки предательски теплеют. - Мне просто солнце в глаза попало.

Мама тихо смеётся:

- Солнце, конечно. Только странно, что оно попадает в глаза именно тогда, когда ты произносишь Армандо.

- Мама... - вздыхаю я. - Он просто... интересный человек, вот и всё.

- Интересный, - повторяет она, и я слышу, как папа перестаёт идти.

Он останавливается, оборачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. - Пап, он просто брат моей подруги, - быстро добавляю я. - Мы почти не общались. Он просто... - делаю паузу, подбирая слова, - вежливый. Заботливый. Всё.

Мама в это время делает вид, что рассматривает витрину с браслетами, но губы её дрожат от сдерживаемой улыбки.

- Заботливый? - тихо спрашивает она, не оборачиваясь. - И что, заботился он о тебе часто, этот заботливый мужчина?

- Мама! - я вспыхиваю. - Хватит, пожалуйста!

Папа медленно проходит мимо, но его голос звучит жёстко:

- Я хочу, чтобы ты держалась подальше от него. Мужчина за тридцать и девочка твоего возраста - это не шутки.

Я поджимаю губы:

- Он не такой, папа. И ему не за тридцать, это я так образно сказала, может быть двадцать пять.

- А какой он? - резко оборачивается отец. - С виду приличный? Спокойный? Думаешь, я не знаю таких?

- Папа, он не пытался... ничего такого! - перебиваю я. - Он просто... помог, однажды, когда...

Мама сразу замечает, как я запинаюсь.

- Когда что, Лия?

- Ничего. Просто... я задержалась, а он проводил. Вот и всё.

Мама молчит. Но я чувствую, что она уже всё поняла. Как это умеют только матери.

- Лия, - тихо говорит она, - если он хоть на шаг переступит ту грань, которую должен уважать, ты скажешь мне. Поняла?

Я киваю. Папа идёт впереди, молча, сжимая кулаки. Мама идёт рядом, кладёт ладонь мне на плечо мягко, но крепко.

- Просто будь осторожна, - шепчет она. - Иногда самые сильные чувства приходят не вовремя.

Я молчу. Смотрю на море, на отблески заката, и думаю, что, может, она права. Но внутри... где-то глубоко, там, где не слышно ни моря, ни ветра, я знаю: я не смогу выкинуть его из головы. Каким бы он ни был.

После разговора, который оставил после себя какое-то тёплое, но тревожное послевкусие, мама вдруг сказала:

- Лия, поехали в приют. Ты ведь давно хотела проведать тех котят, которых помогала пристраивать?

Я удивилась, но улыбнулась.

- Правда? Ты не против?

- Конечно нет, - отвечает мама. - Тебе это полезно. Животные - лучшее лекарство от любых мыслей.

Папа, хоть и делает вид, что занят телефоном, усмехается:

- Ну, раз уж вы решили, я поеду с вами. Кто-то же должен держать всех этих пушистых бандитов под контролем.

Через полчаса мы уже стоим у небольшого приюта на окраине города. Воздух пахнет сеном и морем, где-то рядом бухта. Изнутри доносится лай, кошачье мяуканье, и всё это почему-то звучит как музыка.

Хозяйка приюта, синьора Марелла, улыбается, как только видит меня.

- Лия! Вот уж не ожидала! Ты пришла не одна!

- Да, вот, - улыбаюсь я, показывая на родителей. - Решили, что давно пора.

- Тогда проходите, я уверена, что наши маленькие солнышки тебя очень ждут. Наши малыши скучали.

Мы заходим в зал, где на мягких подстилках играют котята. Маленькие, пушистые, с огромными глазами. Один сразу подбегает, взбирается мне на колени и начинает громко мурлыкать.

- Привет, малыш, - шепчу я, поглаживая его за ушком. - Скучал?

Он отвечает коротким «мрр», и я смеюсь.

Мама берёт другого, белого, с серыми пятнами, и тут же начинает ему что-то говорить, как ребёнку:

- Ты посмотри на него! Глаза как у твоего папы, когда он сердится.

- Очень смешно, - бурчит папа, но видно, что ему самому весело. Один рыжий котёнок цепляется ему за штанину, и папа берёт его на руки. - Ладно, ладно, только не царапайся, бандит.

Мы сидим на полу, окружённые котятами. Один карабкается на плечо, другой тянется к пальцам, третий пытается поймать хвост первого. Мир вдруг становится простым. Без тревог, без мыслей. Только мягкое мурчание и тепло.

- Они как маленькие вселенные, - говорит мама тихо. - Смотришь и сразу чувствуешь, как всё отпускает.

Я киваю. И думаю: если бы всё в жизни было так просто.

Потом, когда котики устали и легли спать мы вышли во двор, там вольеры с собачками. Как только я подхожу к решётке, изнутри выскакивает большая золотистая собака, виляя хвостом.

- Это Белла, - говорит синьора Марелла. - Добрая, но энергии как у шторма. Хочешь с ней прогуляться?

- Конечно! - улыбаюсь я.

Я беру поводок, Белла тут же оборачивается ко мне, будто ждала именно этого. Мы выходим на улицу, и ветер обдаёт лицо. Солнце клонится к закату, небо окрашено в розово-золотой цвет. Белла идёт рядом, тянет вперёд, оборачивается, чтобы убедиться, что я не отстаю.

Папа и мама идут позади, смеются.

- Посмотри на неё, - говорит мама. - Сразу видно, что это её стихия.

- Ещё бы, - отвечает папа. - Если бы не было котов и собак, она бы нашла способ спасти всех голубей на площади.

Я смеюсь, оборачиваюсь к ним.

- А что, это плохая идея?

Папа поднимает руки:

- Ладно, сдаюсь. Только не приноси всех домой.

Мы гуляем долго. Собаки носятся, лают, солнце садится за холмы, а я чувствую странное спокойствие. Как будто впервые за долгое время всё на своих местах.

Белла вдруг тянется ко мне, утыкается мордой в ладонь, и я глажу её по голове.

- Спасибо, девочка, - шепчу я. - Ты даже не представляешь, как мне это нужно.

Мама фотографирует нас.

- Ты счастливая, Лия. Так и должно быть, слышишь?

Я улыбаюсь.

Но где-то глубоко внутри всё равно шепчет голос, тот, который звучит, как низкий, ровный баритон: «Этот город опасен. Не гуляй одна».

Я отгоняю мысль, крепче сжимаю поводок и говорю себе: Сегодня - только доброта, только свет.

Погуляв с Беллой, мы поигрались ещё с несколькими пёсиками, которые хотели внимания и любви от кого-то и в итоге вернулись в дом родителей, когда уже было темно на улице.

Поздний вечер. За окнами мягкий свет фонарей, редки капли осеннего дождя стекают по стеклу, расплываясь золотистыми линиями. Мама уже в комнате, читает книгу, папа возится на кухне с чаем. В доме тихо. Я лежу в своей старой комнате, на кровати, и листаю фотографии с приюта, улыбаюсь, глядя на собачек и кошечек.

И вдруг экран вспыхивает.

Сообщение.

Армандо.

На секунду дыхание сбивается. Пальцы замирают, будто я боюсь дотронуться до телефона. Потом всё же открываю диалог.

- Думал, ты сегодня приедешь.

Всего одна строка. Но в ней столько недосказанности, будто между буквами спрятано всё то, что он не может сказать вслух.

Я долго смотрю на экран, потом печатаю:

- Я у родителей. Мы давно не виделись, обещала им провести день вместе. Я говорила Киаре об этом.

Почти сразу приходит ответ:

- Если это из-за меня, то я мог бы не приезжать.

Я замираю, потом чуть усмехаюсь, хотя в груди что-то тянет.

Из-за него... если бы он только знал, что всё именно из-за него, потому что мне нужно было отдышаться, разобраться, не видеть эти глаза, в которых я могу слишком легко потеряться.

Пальцы сами печатают:

- Это не из-за тебя, Армандо. Просто захотелось побыть с семьёй.

Пауза. Минутная. Долгая. И вдруг снова вспышка экрана:

- Ты умеешь успокаивать словами. Но я даже через текст чувствую, что врёшь.

Я выдыхаю. Он, как всегда, видит насквозь.

- Когда возвращаешься?

- Сегодня. Через час, может, чуть позже.

Ответ приходит почти сразу, короткий, но в нём будто что-то сдержанное, мягкое, опасное:

- Как планируешь добираться?

- Такси. Не пешком, не переживай.

- Уже поздно. Я просто спрошу иначе.

- В смысле? Как?

- Может быть, позволишь мне тебя забрать?

Я чувствую, как что-то дрогнуло внутри. Будто слова его касаются, не касаясь.

Дождь усиливается, звук капель становится громче, и мне кажется, что даже он слышит, как я затаила дыхание.

Пальцы зависают над клавиатурой. Я не знаю, что ответить. В голове - тысяча «нет». В сердце лишь одно «да».

Я набираю:

- Зачем?

- Не знаю. Просто хочу увидеть, что с тобой всё хорошо. Этого достаточно?

Молчу. Смотрю в экран, где его последнее сообщение будто пульсирует мягким светом.

Потом пишу:

- Хорошо. Но только если пообещаешь не пугать меня снова.

Ответ приходит почти мгновенно:

- Обещаю. Сегодня просто дороге домой. Если хочешь можем даже не общаться. Мне достаточно быть рядом.

Последняя строчка заставляет мое дыхание замереть. Это звучит так мило и ответственно. Я никогда бы не поверила, что встречу человека, который одной фразой сможет произвести на меня такое впечатление.

- Нет. Я хочу пообщаться.

- Как скажешь.

Одно сообщение от него, и сразу же за ним другое.

- Через сколько мне приехать?

- Я соберусь быстро. Но с родителями нужно попрощаться. Давай через час где-то.

- Договорились.

- Успеешь?

- Успею.

Я закрываю глаза, чувствуя, как сердце стучит быстрее, чем дождь по стеклу. Всё просто, он отвезёт меня домой и всё.

Я смотрю на экран ещё несколько секунд, прежде чем закрыть чат. Сердце всё ещё бьётся быстро, будто кто-то внутри нажал на педаль газа и не отпускает.

Встаю с кровати, и тихо открываю шкаф, потому что не хочу, чтобы родители услышали. Сбираю волосы в небрежный пучок, надеваю светлое пальто, и легкий объёмный спортивный костюм. На вид я вроде бы спокойная. Но глаза... Глаза всё выдают.

Внизу мама выходит из кухни с чашкой чая.

- Уже уходишь, солнышко? Поздновато.

- Такси приедет. Мне нужно домой, все книги там, а в понедельник важная контрольная робота.

- Может, переночуешь здесь? - вмешивается папа, его голос твёрдый, настороженный, как всегда.

- Нет, пап. Правда, всё будет хорошо.

Он хмурится, но не спорит. Просто кивает. Мама подходит, поправляет капюшон, будто я всё ещё ребёнок, и шепчет:

- Только осторожно, ладно?

- Обещаю, - улыбаюсь я.

Выходя на улицу, чувствую, как воздух пахнет дождём и бензином. Ветер холодный, вечерний. Фонарь освещает мокрый асфальт, и в отражении капель я вижу уже знакомый мне чёрный «Mercedes».

Фары гаснут, и дверь с тихим щелчком открывается.

- Я уж подумал, передумала, - его голос мягкий, спокойный, но в нём что-то есть... тёплое, едва заметное.

- Мы же договорились.

Я сажусь в машину. Запах кожи, лёгкий аромат его парфюма. Тот самый, терпкий, дорогой, узнаваемый. От него в груди всё сжимается. Он трогается плавно, уверенно. Музыка играет тихо, но старый итальянский джаз, низкий саксофон, будто специально, чтобы не мешать нашим мыслям.

- Родители, наверное, рады, что ты приехала? - спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги.

- Очень. Мы давно не виделись. На прошлой неделе я была у вас, а с понедельника по пятницу учеба и робота, времени нету. Они... - я улыбаюсь, - как всегда заботливые.

- Это хорошо. Я рад что у тебя такие прекрасные родители. Он чуть усмехается, поворачивает к центру. Свет фар выхватывает из темноты редкие машины, мокрый асфальт блестит, как зеркало.

- У тебя тоже прекрасные. Марко и Карен невероятно добрые и ласковые. - Когда я сказала это, он немного напрягся, непонятно почему. Может быть поссорился с ними? Но я не могу спрашивать, это не мое дело. - В любом случае тебе повезло с ними.

- Согласен. Мне с ними очень повезло. - Кратко отвечает он.

Пауза. Только шорох шин. Он не говорит больше. Просто слегка сжимает руль, будто стараясь удержать себя в руках.

- Лия, - произносит он наконец, - я хотел извиниться. Тогда, на улице. Я повёл себя... неправильно.

- Всё в порядке.

- Нет, не в порядке. - Он качает головой. - Ты испугалась, и я это видел. А я должен был... быть тем, кто защищает, а не тем, кто пугает.

Я смотрю на него. Свет от уличных фонарей выхватывает его профиль. Сильный, резкий, и всё же в этот момент он кажется другим. Не опасным, а настоящим, тем, кто никогда не сделает чего-то плохого.

- Ты не сделал ничего плохого, Армандо. Просто... - я замолкаю на секунду и перебираю слова чтобы правильно выразить свои мысли. - Скажу честно. В тот день я была слишком нервная, потому что всё навалилось. Робота и учеба, а также плохо спала. Просто устала.

- Зачем тогда ты так себя нагружаешь?

- Ну... а как по-другому? - я вздыхаю, отвожу взгляд к окну, где за стеклом ночь блестит мокрым асфальтом. - Денег у родителей я брать не хочу.

Он делает паузу, будто продумывает каждое слово.

- Тогда я могу тебе их дать. И тебе не придется работать.

Я резко оборачиваюсь на него, глаза расширены от удивления.

- Ты что? Нет! Конечно, нет. Я не возьму.

Он смотрит на меня спокойно, словно это самый естественный и логичный вариант.

- Почему ты не возьмешь? - тихо, почти шепотом, но так, что я слышу каждую букву.

- Это неправильно, Армандо. Всё это. - Говорю, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

- Что имеешь в виду, говоря «всё это»? - спрашивает он мягко, но с непоколебимой уверенностью.

Я чувствую, как лицо начинает гореть.

- Ну, к примеру, те цветы... - говорю почти шепотом. - Или твоё внимание... Всё это слишком... неожиданно для меня.

Он слегка улыбается, но эта улыбка тёплая, почти осторожная, как будто боится ранить.

- А разве я могу быть рядом с тобой и не обращать внимания? - тихо спрашивает он, но глаза его сверкают странным, глубоким светом. - Я не даю тебе ничего, Лия. Я просто хочу, чтобы ты знала: если что-то случится, если что-то будет не так... я буду рядом.

Я делаю вдох, пытаясь успокоить дрожь, которая пробегает по спине.

- Я понимаю, - говорю тихо, - но это непросто. Для меня.

Он слегка дотрагивается моей руки и поворачивает голову ко мне. Его голос становится почти интимным, согревающим:

- Я не прошу тебя принимать это, Лия. Я прошу лишь доверять, понять, что рядом тот, кто не причинит вреда.

Я смотрю на него, и впервые чувствую, как напряжение медленно спадает.

- Ладно... - шепчу я. - Ладно, Армандо. Но обещай... что не будешь давить на меня и следить тоже.

Он кивает, мягко, словно соглашается на мои правила.

- Обещаю. - Его голос тихий, почти ласкающий. - Я всегда буду рядом, но не буду мешать твоей свободе.

На секунду мы просто смотрим друг на друга. Слов нет, только дыхание и лёгкое напряжение, которое невозможно назвать иначе, как ожидание.

- Тогда... спасибо, - говорю я наконец, чувствуя, как внутри появляется странное, тёплое облегчение.

Он чуть улыбается уголком губ, как будто сам этому рад.

- Не за что, Лия. Ты заслуживаешь, чтобы кто-то заботился о тебе. И не потому, что должен. Я просто хочу этого.

Машина плавно сворачивает на мою улицу. Я узнаю дом, серый фасад, тусклый свет в окнах. Всё до боли знакомо.

- Приехали, - говорит он, останавливаясь у ворот.

Несколько секунд мы сидим в тишине. Музыка еле слышна, дыхание ровное, но воздух будто звенит от напряжения.

Я поворачиваюсь к нему:

- Спасибо, что подвёз.

- Всегда, - тихо говорит он. - Просто позвони. В любое время, ясно?

Я киваю, опускаю взгляд, потом всё же решаюсь:

- А если я позвоню не по делу?

Он чуть наклоняется ближе, так что я чувствую его дыхание, и шепчет:

- Тогда тем более.

На секунду... пауза. Мир будто останавливается. И я знаю: если сейчас не выйду... всё изменится.

Я открываю дверь. Холодный воздух врывается в салон.

- Спокойной ночи, Армандо.

Он отвечает сразу, тихо, с лёгкой улыбкой:

- Спокойной ночи, Лия.

Я выхожу, и пока открываю дверь, чувствую на себе его взгляд. Тот самый, от которого сердце бьётся быстрее.

Когда я захожу в дом и смотрю в окно, машина уже уезжает, мягко растворяясь в ночи. Но внутри остаётся его присутствие, как запах дождя, как след от прикосновения.

Заходя в спальную комнату, я падаю на кровать, не включая свет. Всё внутри будто горит. Его голос, его глаза, его молчание.

Мне хочется ещё раз услышать его голос.

Я беру телефон. Открываю контакты. Смотрю на его номер. Секунда. Две. Пять. И всё же не звоню.

Нет, Лия. Нельзя.

Но в груди тихо шепчет что-то другое: а если можно?

Дорогие читатели, у меня к вам один вопросик: сможем ли мы побить рекорд голосов и комментариев на это главе? :)

Также напоминаю, что у меня есть TG-канал, ссылка на который есть в шапке профиля, жду там каждого!🖤✨