Исчезнувшие грёзы

«Обычные вещи имеют магию, особенно если смотреть внимательно».

Я долго не могу сосредоточиться на работе. Руки двигаются машинально - подаю чашки, смешиваю коктейли, улыбаюсь, но мысли скользят где-то между прошлым и настоящим. Армандо не выходит из головы. Его глаза, взгляд, этот холод, будто он видел меня насквозь.

И всё же жизнь продолжается. Пары проходят, одногруппники спорят, смеются. В баре музыка гремит. Люди заказывают кофе, десерты, кто-то говорит о делах, кто-то о любви. Мир течёт своим чередом, будто ничего не произошло, будто внутри меня нет этой тихой дрожи, неотступного эха после той ночи.

Я стою за стойкой, наливаю капучино в белые чашки, и улыбаюсь посетителям, говоря привычные слова:

- Добрый вечер. Что желаете?

- Один латте? Конечно.

- Ваш заказ будет готов через минуту.

Всё правильно. Всё по шаблону. Только внутри ни одной шаблонной эмоции. С тех пор, как я видела его, Армандо, я словно потеряла способность к покою. Он сидит в голове, как тень на стене, не размывающаяся, тихая, но отчётливая. Я не ищу его взгляда, но каждый раз, когда открывается дверь бара и звенит колокольчик, сердце бьётся быстрее. Вдруг он. Глупо, нелепо, но я ловлю себя на этом снова и снова.

Рядом работает Алессандро, он замечает, что я сегодня тише обычного.

- Лия, ты в порядке? - спрашивает Алессандро, проходя мимо.

Я вздрагиваю.

- Да... да, просто задумалась.

- У тебя всё время этот взгляд, будто ты где-то не здесь. Отдохни немного. - Он улыбается мягко, по-доброму. Я киваю, иду за барную стойку, и делаю вид, что ищу что-то в ящике.

Я не могу рассказать ему, что творится в голове. Что я думаю о человеке, рядом с которым чувствуешь себя и защищённой, и на грани. Он слишком спокоен, слишком опасен в своей тишине. И всё же я не могу отрицать того, что, когда он рядом, мир будто обретает очертания. Страх становится чем-то живым, но тёплым. Как будто я хожу по тонкому льду и слышу, как он трещит, но всё равно продолжаю идти, потому что не хочу останавливаться.

Ночь тянется долго. Шум, звон посуды, музыка.

Иногда мне кажется, что я просто выдумала его. Что этот человек - плод воображения, созданный из тоски и одиночества. Но потом вспоминаю, как он сказал моё имя. «Лия». И от этого слова тогда дрогнуло всё внутри.

Когда смена заканчивается, я чувствую лёгкость. Наконец приду домой, и отдохну.

Завтра в университете выходной в честь его трехсотлетия, поэтому я смогу поспать подольше. Входя домой, я сразу же валюсь на кровать и засыпаю.

Утром, хотя точнее уже в обед меня будит краткий звонок, обозначающий входящее сообщение. Протерев глаза, я беру телефон и вижу несколько сообщений от Николы.

- Доброе утро соня!
- Хочешь прогуляться? Сегодня красиво у моря.

Я думаю, несколько секунд и отвечаю:

- Доброе утро!

- Да, почему бы и нет.

- Только дай мне один часик чтобы собраться.

- Заметано, буду ждать на пляже. - отвечает он сразу же.

Мне правда нужно отвлечься. Никола подойдёт как никто, он говорит много, но умеет слушать. Не давит, и не задаёт лишних вопросов.

Встав с кровати, я чувствую, как простыня мягко скользит по коже, и сразу же иду в душ. Горячая вода падает на плечи тонкими струйками, будто смывает остатки сна и усталости после вчерашней смены. Я закрываю глаза и просто стою, слушая, как капли бьют по кафелю, как дыхание становится ровнее.

Эта тишина - редкий подарок.

Когда выключаю воду, зеркало затянуто паром. Провожу ладонью по стеклу и в отражении вижу себя. Ту, которую иногда не узнаю.

За последний месяц я действительно изменилась, похудела.

Я рассматриваю себя. Мой тип фигуры - песочные часы, классика, как говорила Киара. Она всегда шутила, что «такие формы созданы для платьев». Но я вижу другое: да, талия тонкая, очерченная, но бёдра всё ещё слишком округлые. Мне кажется, что они притягивают к себе ненужное внимание, и от этого я невольно сутулюсь.

Я редко ношу короткие вещи. Не потому, что стесняюсь, а скорее, потому что не хочу, чтобы кто-то видел больше, чем нужно. Моё тело для меня как книга, которую я никому не разрешала читать. Иногда хочется гордиться им, но чаще хочется спрятать под худи и объёмные спортивные штаны.

Я натягиваю полотенце, сажусь на край кровати и касаюсь пальцами шеи, чувствуя холод после душа.

Может, я слишком многого от себя требую?

Но ведь я всегда так жила, старалась быть правильной, спокойной, аккуратной. А сейчас... всё чаще думаю, что, может быть, именно это и делает меня слабой.

Сегодня утром всё кажется каким-то особенно лёгким. Воздух тёплый, наполненный ароматом свежего хлеба из соседней пекарни и жасмина, который растет у соседей. Солнце льётся щедро, заливая комнату мягким золотом. Я смотрю в окно, небо чистое, а на улицах уже слышен размеренный ритм итальянского утра: голоса, звон чашек, запах кофе.

Сегодня не время для спортивного костюма. Хочется чего-то красивого. Я открываю шкаф и достаю коричневое платье. Длинное, мягкое, обтягивающее ровно настолько, чтобы не быть вызывающим. Ткань струится по телу, обнимая каждую линию, подчёркивая талию, делая шаги мягкими и уверенными. Я смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Да, в нём я чувствую себя... женственной.

Не для кого-то, а для себя.

Расплетаю косу, которую всегда заплетаю на ночь. Волосы рассыпаются по плечам лёгкими волнами, тёплыми, чуть непослушными. Я провожу пальцами по прядям, чувствуя запах ванили, и вдруг ловлю себя на мысли: а ведь мне нравится, как я выгляжу.

Лицо немного уставшее, под глазами лёгкие тени, но макияж делать не хочется. Я не люблю прятаться за косметикой, за «идеальным» образом, я люблю быть собой.

Поэтому наношу лишь солнцезащитный крем и немного увлажняющей помады. Всё с моим любимым ароматом ванили.

На кухне уже льётся солнечный свет, и запах кофе из соседней квартиры доносится через приоткрытое окно. Я делаю себе завтрак - лёгкий омлет с грибами, немного йогурта с ягодами и, конечно же, мой любимый малиновый чай. Он всегда напоминает мне о доме, о спокойствии. Ставлю чашку на подоконник, пью маленькими глотками и наблюдаю, как за окном медленно просыпается город.

Через полчаса я выхожу из дома. Платье мягко колышется при каждом шаге, солнце приятно греет кожу, а в воздухе чувствуется запах моря. Пляж недалеко, всего десять минут пешком. Улицы залиты светом, старые каменные фасады будто дышат историей, а вдоль дороги цветут апельсиновые деревья. Я иду медленно, не спеша, просто наслаждаясь тем, как солнечные лучи играют на коже.

На пляже уже немало людей, кто-то загорает, кто-то пьёт коктейли у прибрежного бара, кто-то просто идёт вдоль воды. Я замечаю Николу почти сразу. Он стоит у перил, на фоне сверкающей воды, и что-то печатает в телефоне. Белая рубашка, немного расстёгнутая у воротника, лёгкие брюки, загар. Он всегда выглядит так, будто жизнь у него идёт идеально.

Он поднимает взгляд, замечает меня и улыбается своей фирменной улыбкой, чуть самоуверенной, но тёплой.

- Лия! - машет рукой. - Наконец-то! Я уж думал, ты опять решишь учиться, а не наслаждаться молодой жизнью.

Я смеюсь, подходя ближе:

- Учиться - это и есть жить. Просто у нас с тобой разные определения.

- У тебя слишком правильные, - подмигивает он. - А у меня интересные.

Я качаю головой:

- Интересные - это когда ты не убегаешь от сессии, Никола.

Он смеётся:

- О, ты опять про сессию. Лия, может, хоть сегодня мы не будем говорить про университет?

- Хорошо, - улыбаюсь я, садясь рядом на перила. - Тогда о чём?

- О тебе, - он смотрит чуть внимательнее. - Ты выглядишь по-другому сегодня. Даже не знаю... красивее, что ли.

Я отвожу взгляд к морю:

- Просто выспалась.

- Мм, не верю, - он наклоняется ближе. - У девушек никогда не бывает «просто выспалась». Обычно за этим что-то стоит. Может, кто-то?

Я хмыкаю:

- Не начинай, Никола.

- Что? Я просто интересуюсь. Мы же друзья, - говорит он, но в его голосе слышится лёгкий подтекст.

Я улыбаюсь, но спокойно:

- Вот именно. Друзья.

Он вздыхает, театрально прижимая руку к груди:

- О, как больно ты это произнесла.

- Перестань, - смеюсь я, - тебе это не идёт.

Мы идём вдоль пляжа. Ветер лёгкий, волны накатывают на берег лениво, солнце отражается на воде, делая всё вокруг почти нереальным. Никола рассказывает что-то смешное про своих одногруппников, я смеюсь, но где-то глубоко внутри есть ощущение, будто я не совсем здесь.

Песок под ногами тёплый, солнце ласковое, разговор лёгкий. Но в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что даже рядом с ним я думаю не о нём.

Он замечает.

- Ты снова где-то далеко, - говорит он, щурясь. - Я уже начинаю ревновать.

- К кому? - спрашиваю я, пытаясь сделать голос лёгким.

- К тому, кто живёт в твоей голове. Он явно там с постоянной пропиской.

Я усмехаюсь, но в его словах есть что-то опасно близкое к правде.

- Ты фантазируешь.

- Нет, - он качает головой. - Я просто наблюдаю. Ты не слушаешь, не смотришь. Ты всё время будто сдерживаешь дыхание.

- А может, я просто устала?

- Нет, - он останавливается, поворачивается ко мне. - Ты не уставшая, Лия. Ты замкнутая.

Я прикусываю губу.

- Замкнутая не значит сломанная.

- Сломанная? - он усмехается. - Я этого не говорил. Но интересно, почему ты именно это слово выбрала.

Я отворачиваюсь, глядя на линию горизонта.

- Ты любишь копаться в людях, Никола.

- Только в тех, кто мне интересен.

- Или в тех, кого хочешь завоевать?

Он приближается чуть ближе, и его голос становится ниже, серьёзнее:

- Возможно. Но не потому, что мне скучно. Просто редко встречаешь кого-то, кто смотрит на мир, будто он опасен.

- Может, потому что он таким и является.

- Для тебя?

- Для всех. Просто не все это видят.

Он усмехается, но глаза у него совсем не весёлые.

- Ты говоришь, как человек, который уже обжёгся.

- А ты как тот, кто никогда не горел.

- Ошибаешься, - тихо отвечает он. - Я просто умею прятать ожоги.

Я молчу. Ветер треплет волосы, солнце ложится на его лицо. На секунду мне даже становится жаль, он ведь действительно добрый. Просто слишком простой для моего хаоса.

- Лия, - говорит он вдруг. - Я не понимаю тебя.

- Это и не обязательно.

- Нет, подожди. - он делает шаг ближе. - Ты можешь смеяться, можешь говорить о чём угодно, но каждый раз, когда я чуть ближе, ты будто ставишь стену. Почему?

- Потому что иногда стены - это лишь способ защитить себя.

- А если я хочу заглянуть за неё?

- Тогда придётся понять, что за ней может быть не то, что ты ищешь.

- Мне всё равно, - он отвечает почти шёпотом. - Я не ищу идеал. Я просто хочу видеть настоящую тебя.

Я улыбаюсь, но это не та улыбка, которая рождается из радости.

- Настоящая я тебе не понравится.

- Проверим? - он делает ещё один шаг ближе, глаза в глаза.

Мир будто замирает. Только шум моря и где-то далеко крик чаек. Я стою, не двигаясь. Его взгляд настойчивый, и в какой-то момент я тихо, почти неосознанно, шепчу:

- Не нужно, Никола.

Он замирает.

- Почему?

- Потому что, - я делаю вдох, - ты не понимаешь, с кем соревнуешься. - я произнесла это без скрытой мысли, но после сказанного сама поняла, что действительно с ним никто не сможет соревноваться. В моей голове всё время лишь он. Никто другой.

- А с кем? - в его голосе появляется вызов.

Я отвожу взгляд.

- С человеком, которого ты не знаешь...

Он долго смотрит на меня, и в его взгляде появляется не злость, а усталость.

- Значит, я уже проиграл, да?

- Никто не выигрывает, - тихо отвечаю я. - Там, где чувства, всегда кто-то ранен, а победивших нет.

Никола кивает, но взгляд остаётся твёрдым.

- Тогда, может, я хотя бы попробую проиграть красиво?

Я не удерживаюсь, тихо смеюсь.

- Ты неисправим.

- Нет, просто настойчивый, - он отвечает с лёгкой улыбкой. - А вдруг тебе когда-нибудь надоест быть сильной?

Я смотрю на него и впервые замечаю, что он говорит искренне. Но внутри всё равно только одно имя. Одно лицо. Одни глаза.

Я опускаю взгляд, делаю шаг вперёд и тихо говорю:

- Если когда-нибудь это случится... я скажу тебе первой.

Он улыбается. Грустно.

- Тогда буду ждать, Лия. Хоть вечность.

Мы идём дальше вдоль пляжа, и солнце медленно опускается к морю.

Но где-то в глубине, под всеми словами, под смехом, под дыханием ветра, я всё ещё слышу его голос.

- Лияаа! - вдруг доносится издалека звонкий голос.

Я поворачиваюсь и вижу Киару. Она бежит по пляжу, держа в руках огромную соломенную шляпу, волосы развеваются, песок летит из-под босых ног.

- Господи, - смеётся Никола, - это что, торнадо из Флоренции?

- Ха-ха, очень смешно! - выкрикивает Киара, приближаясь. - Вы что, без меня уже начали веселиться? Предатели!

Она подбегает, обнимает меня так, будто не видела целую вечность.

- Привет, дорогая! - смеётся она. - Ты выглядишь потрясающе.

- Привет, Киара, - улыбаюсь я. - Мы тебя уже заждались.

- Я знаю, я знаю! - она крутит шляпу в руках. - Пробка, мама звонила, потом я вспомнила, что забыла очки, потом нашла очки и забыла, зачем шла. В общем, типичное утро Киары.

- Как всегда идеально организовано, - хмыкает Никола.

- Никола, не начинай! - она делает серьёзное лицо, но через секунду смеётся. - Кстати, почему вы такие тихие? Что, романтический разговор о жизни?

Я тихо усмехаюсь.

- Скорее философский.

- Философия на пляже? - она закатывает глаза. - Лия, я знала, что ты особенная, но не настолько!

- Мы просто разговаривали, - вставляет Никола, хитро глядя на неё. - Но, если ты пришла, думаю, философия окончена.

- О да, - улыбается Киара. - Теперь начинается эпоха драмы, шопинга и сарказма.

- Опасное сочетание, - замечаю я.

- Самое лучшее, - парирует она и, подмигнув, добавляет: - Кстати, Никола, почему ты стоишь так близко к Лие?

Он приподнимает бровь.

- Потому что я слушал.

- А-а-а, - протягивает Киара, притворно кивая. - Конечно. Слушал. Просто обычно, когда ты слушаешь девушек, это заканчивается... ну, не философией.

- Киара, - тихо говорю я, - перестань.

- Ладно-ладно, - она смеётся. - Шучу. Хотя... - она делает вид, что думает. - Лия, тебе стоит быть осторожней. Никола у нас тот ещё ловелас.

- Ловелас? - Никола делает вид, что возмущён. - Я просто человек, умеющий ценить красоту.

- Особенно, когда она в радиусе трёх метров, да? - смеётся Киара.

- Иногда меньше, - добавляю я, и они оба смеются.

Сидя на пляжном баре, наш разговор постепенно превращается в хаос из шуток, перебивок и подколок. Киара рассказывает, как уронила кофе на преподавателя, Никола парирует, что это новый способ повышения оценок, а я смеюсь, впервые за долгое время чувствуя лёгкость.

- Знаете, - говорит Киара, - вот так бы всегда. Без спешки, без тяжести. Просто солнце, друзья и разговоры.

- И немного драмы, - добавляет Никола.

- Без драмы скучно! - отвечает она. - Но только если она не настоящая.

Я на секунду замираю. Ветер треплет волосы, солнце обжигает кожу, и я понимаю, что в её словах есть правда. Настоящая драма не на пляже и не в шутках. Она глубже. Там, где я боюсь копаться.

Киара замечает моё молчание.

- Эй, ты где?

- Тут, - улыбаюсь. - Просто думаю.

- Опять думаешь! - вздыхает Никола. - Ты знаешь, это становится опасной привычкой.

- Лучше думать, чем говорить ерунду, - парирую я.

- О-о, она тебя уделала, Никола! - хохочет Киара. - Запомни этот день.

- Да уж, - усмехается он. - Этот день войдёт в историю поражений.

Киара берет меня под руку.

- Пошли, философ, - говорит она. - Мы идём за мороженым. Ты выберешь вкус, Никола заплатит.

- Почему я?! - возмущается он.

- Потому что у нас демократия, - невозмутимо отвечает Киара. - Двое за, один против. Решение принято.

Мы смеёмся, идём вдоль пляжа, солнце греет спины, и на секунду я забываю обо всём. О тревоге. О нём. О взгляде, который до сих пор чувствую на себе во снах. Потому что рядом - друзья. Смех. Свет. И, может быть, хоть на мгновение, я снова просто Лия из прошлого.

Солнце начинает клониться к закату. Небо над морем становится мягким, янтарно-розовым, будто кто-то пролил свет на воду. Мы сидим на песке, доедаем мороженое, смеёмся. Волны всё ближе подбираются к ногам, оставляя холодные следы на коже.

Киара смотрит на часы и вздыхает.

- О, mamma mia... уже шесть! Мне нужно ехать.

- Уже? - удивляюсь я.

- Да, - она морщится, поднимаясь. - Папа устроил семейный ужин. И, кстати, я должна попрощаться с Фабиано.

- С братом? - спрашивает Никола.

- Ага. - она закатывает глаза, но улыбается. - Этот человек уже как Армандо, вечно занят. Всё на своих встречах. Кстати! - добавляет Киара, застёгивая сумку. - Ты знала, что Фабиано теперь переезжает к Армандо?

- Что? - я поворачиваюсь.

- Да, - она усмехается. - Они вроде решили, что так проще. Фабиано помогает с делами, Армандо ему доверяет. Так что теперь у него новый сосед - точнее, новый «младший брат по бизнесу».

Я киваю, стараясь не показать, как эти слова задевают. Перед глазами почему-то всплывает его взгляд, спокойный, колючий, и я не понимаю откуда это чувство тревоги.

Киара целует меня в щёку.

- Ладно, красавица. Спасибо за день. Завтра напишу, может, снова куда-нибудь выберемся.

- Конечно, - отвечаю я. - Езжай.

- И не грусти, ладно? - добавляет она, заметив мой взгляд. - Сегодня был хороший день. Его надо таким и запомнить.

Я улыбаюсь, и она уходит, растворяясь в толпе, в цветах заката.

Никола задерживается со мной ещё минуту, смотрит в сторону уходящего солнца.

- Довольно красиво, правда? - говорит он тихо.

- Да.

Он кивает, словно чего-то не решаясь сказать, потом усмехается:

- Я, наверное, тоже пойду. Дальше тебе далеко домой?

- Нет, - улыбаюсь. - Всего минут двадцать пешком.

- Тогда я провожу тебя хотя бы до конца пляжа.

Мы идём молча. Становится прохладно. Ветер с моря усиливается, приносит запах соли и вечернего тумана. На небе загораются первые звёзды, и весь берег будто меняет настроение, будто становится более тихим, задумчивым.

У самого выхода из пляжа Никола останавливается.

- Ну вот, дама в безопасности, - говорит он, делая лёгкий поклон. - Дальше сама справишся.

- Спасибо, - улыбаюсь я. - Увидимся завтра.

- Увидимся. - Он машет рукой и уходит обратно по песку, в сторону огней набережной.

Я остаюсь одна.

Дорога к дому идёт мимо старых улочек, пахнущих морем и вечерним кофе. Платье липнет к ногам от влажного воздуха, плечи покрываются мурашками и становится по-настоящему прохладно. Я обнимаю себя руками, чувствуя, как ветер тянет волосы назад.

Город уже наполовину уснул, и в окнах домов мерцает мягкий свет. Сквозь шум ветра я слышу своё дыхание - ровное, чуть учащённое. Каждый шаг отдаётся эхом в пустоте улицы.

И в этой тишине, среди теней и света фонарей, вдруг, кажется, будто кто-то снова наблюдает. Не угрожающе, просто... присутствует. Я останавливаюсь. Смотрю по сторонам. Никого. Только ветер. Только шорох моря вдалеке.

Пятнадцать минут пути кажутся вечностью. Дом уже виден впереди. Почти дошла. Но потом я вижу машину. Ту самую. Чёрный Mercedes стоит напротив, мотор не работает, но фары вспыхивают на долю секунды, ослепляя. Я останавливаюсь. Нет. Этого не может быть.

И всё же он выходит.

Дверь закрывается мягко, почти бесшумно. Шаги уверенные, медленные, и почему-то кажется, что не он идёт ко мне, а я к нему. Между нами, будто тянется невидимая сила, холодная и тёплая одновременно.

Он подходит ближе. На нём длинное тёмное пальто, воротник приподнят. Свет фонаря скользит по его лицу, тени ложатся на скулы, и от этого он кажется почти нереальным.

- Ты поздно, - произносит он спокойно.

- Я... - я сглатываю, - просто гуляла.

- С тем, кто учится на экономическом?

Я резко поднимаю взгляд.

- Откуда ты знаешь?

- Не важно.

- Важно! - я делаю шаг к нему, чувствуя, как дрожь проходит по коже. - Ты следишь за мной?

Он молчит, смотрит прямо в глаза, и от этого взгляда становится трудно дышать. Я пытаюсь сделать вид, что злюсь, но сама не понимаю, чего больше страха или... чего-то другого.

- Мне не всё равно, с кем ты ходишь по ночам, - произносит он тихо, но твёрдо.

- А должно быть всё равно! - почти срываюсь. - Мы едва знакомы, Армандо. Ты не имеешь права!

Он подходит ближе, и воздух будто густеет, между нами. От него пахнет чем-то тёплым, терпким, как будто именно таким должен быть мужской запах.

Он смотрит вниз на меня, глаза темнеют, но голос остаётся ровным:

- Иногда достаточно одной встречи, чтобы понимать больше, чем за годы.

Я отступаю на шаг, обхватываю себя руками. Ветер усиливается, холод пробирает до костей, и я едва не начинаю дрожать.

Он замечает. Пауза. Потом резкое движение: он снимает пальто. Подходит, и прежде, чем я успеваю что-то сказать, накидывает его мне на плечи. Пальто тяжёлое, большое. Тёплое. Пахнет им.

- Что ты... - начинаю я.

- Мужчина, - перебивает он тихо, - должен провожать девушку до дома. А не оставлять одну. Тем более ночью.

Я поднимаю глаза, и он стоит совсем близко. Так близко, что слышно, как он дышит. Так близко, что, если бы я чуть повернула голову - коснулась бы его плеча.

- Как видешь я смогла дойти сама, - шепчу, но даже сама не верю в свои слова.

- Возможно, - отвечает он спокойно. - Но что если бы произошла такая ситуация как тогда?

- Давай не будем говорить об этом. Я просто хочу сказать что ты не обязан мне ничем, я просто подруга твоей сестры, а ты тот кто однажды меня спас.

Он смотрит чуть сбоку, будто усмехаясь.

- А ты всё ещё не понимаешь: я не делаю того, что обязан. Я делаю то, что хочу.

Его пальцы чуть касаются воротника пальто, будто поправляет, но в этом движении слишком много нежности. Слишком много всего, что нельзя назвать.

- Возвращай, когда захочешь, - говорит он. - Или не возвращай.

Затем он делает вдох, будто пытается сдержаться.

- Этот город опасен. Я не хочу, чтобы ты гуляла одна.

- Не надо решать за меня, - я перебиваю. - Это моя жизнь.

- Ты не понимаешь, во что можешь вляпаться, - говорит он тихо. - Здесь не всё безопасно.

- А ты кто? Защитник? Или тот, от кого нужно защищаться?

Тишина. Только наше дыхание. Он делает шаг ближе, и воздух между нами становится густым, почти осязаемым.

- Я тот, кто не позволит, чтобы с тобой что-то случилось, - говорит он тихо, но в голосе слышится металл. - Даже если тебе это не нравится.

Я отступаю к стене, и он прижимает меня к ней, что вызывает во мне страх. Единственное что я понимаю, это то, что рядом с ним я бессильна, он слишком сильный, слишком большой, и слишком страшный. Он поднимает руку, и мне кажется, что он хочет ударить, и неосознанно я зажмуриваю глаза и уклоняюсь. Он сразу же останавливается в нескольких сантиметрах. Пальцы сжимаются в кулак. В его лице всё: злость, тревога и что-то похожее на боль.

- Почему ты не понимаешь, - выдыхает он, - что я не враг тебе?

Я смотрю на него, и вдруг понимаю, что дрожу. Не от холода, не от страха перед ним как человеком, а от того его силы. О силы которая чувствуется каждый раз, когда он рядом. Я понимаю, что он не ударит меня, не причинит вред, не сделает ничего без моего согласия.

- Я боюсь тебя, - тихо говорю.

Он замирает. Его глаза смягчаются, дыхание становится тише.

- Прости, - говорит он, отводя взгляд. - Я не хотел тебя пугать.

Он сразу же отступает, выпуская меня из сетки своих рук, и просто стоит напротив меня.

Я снимаю с себя его пальто, и протягиваю ему.

- Возьми. И уходи, пожалуйста.

Он смотрит на пальто, потом на меня, принимает его медленно, будто не хочет брать.

- Спокойной ночи, Лия, - говорит едва слышно.

Я не отвечаю. Просто делаю шаг назад и открываю дверь. Холодный воздух комнаты встречает меня, и только когда дверь закрывается за мной, я понимаю, что руки всё ещё дрожат.

Что это было?