Исчезнувшие грёзы

«В его взгляде было слишком много власти, чтобы называть это просто дружественным приветствием».

Я стою на кухне, в мягком янтарном свете ламп. На столе аккуратно расставленные блюда, в воздухе тянется запах запечённого мяса, свежей зелени и хлеба, только что вынутого из духовки. Всё спокойно, привычно. Дом наполняется звуками, глухими шагами, негромкими голосами из гостиной. Я всегда прихожу раньше, чтобы убедиться, что всё готово, что родители довольны, что Киара не суетится слишком сильно.

Я наливаю в бокал немного вина, прислушиваясь. И вдруг голос. Лёгкий, мягкий, живой.

— Лия пришла! — говорит Киара из прихожей, и в её голосе слышна неподдельная радость.

Я замираю. Лия.

Сердце сжимается на мгновение, не от тревоги, а от чего-то другого, более опасного. Я не ожидал. Не думал, что она появится здесь, среди нас, за этим столом, где всё должно быть просто, спокойно, правильно. Она — подруга моей сестры. Девушка, которую я должен был забыть, стереть из мыслей.

Но память упорно не слушается. Перед глазами встаёт тот вечер, её глаза в тусклом свете, неловкий жест, дрожащие пальцы, тишина, между нами. Прошёл месяц, а будто и не было времени вовсе.

Я медленно ставлю бокал на стол, делаю вдох, выравнивая дыхание. Спокойно, Армандо. Это просто ужин. Просто гостья.

Но внутри всё сжимается, будто сам воздух стал гуще. Я слышу, как дверь открывается, лёгкие шаги по плитке. Голоса становятся ближе, Киара смеётся, говорит что-то о подарке, о печенье. И я понимаю, что через несколько секунд увижу её снова.

Часть меня хочет уйти, подняться наверх, отговориться делами, звонками, чем угодно. Но другая сильнее. Та часть, которая всегда тянется к опасности, к запретному, к тому, что нельзя трогать.

Я поворачиваюсь. И вижу её.

Камелия стоит в дверях, такая простая, тихая, в тёмно-синем костюме, с распущенными волосами, чуть подёрнутыми мягким светом лампы. Её руки сомкнуты перед собой, будто она не знает, куда их деть, а в глазах волнение, которое она старается спрятать. Затем она садится за стол, всё ещё не замечая меня, но как только она осматривает комнату, она видит меня, и мгновенно напрягается.

На секунду мне кажется, что всё вокруг исчезает, разговоры, запахи, звуки. Есть только она.

После нашего легкого приветствия все садятся за стол. Киара сажает её рядом, чуть ближе ко мне, чем я ожидал. Её руки на коленях, плечи слегка сгорблены от внутреннего волнения. Я ощущаю, как она старается оставаться спокойной, но дыхание выдаёт лёгкую тревогу.

Киара улыбается:

— Садись, Лия, еда готова!

Марко, садится напротив меня. Его взгляд тяжёлый, проникающий, как будто он знает больше, чем говорит.

Мы садимся за стол. Я замечаю, как Лия аккуратно держит салфетку, слегка сгибается, хрупкая и тонкая, словно кукла. Вдыхая её аромат ванили, я понимаю, насколько она необычна в этом мире, полном порядка, правил и контроля.

— Знаете, Лия отличница, — с улыбкой говорит Киара, откинувшись на спинку стула. — Все экзамены сдала на «отлично». Я ей даже завидую немного, у неё всегда всё под контролем.

Лия смущённо улыбается, опуская взгляд в тарелку.

— Киара преувеличивает, — говорит она тихо. — Просто повезло с преподавателями... и с памятью.

— Повезло? — усмехается Марко, поднимая бровь. Его голос глубокий, спокойный, но с тем оттенком, от которого даже взрослые мужчины слушают внимательно. — Нет, синьорина, это не удача. Это дисциплина.

Карен, кивает, ставя на стол корзину с хлебом.

— И трудолюбие, — добавляет она. — Умение не сдаваться. Сейчас молодёжь быстро устает, но ты, Лия, кажешься... собранной.

— Спасибо, — произносит Лия, слегка краснея. — Просто я... хочу добиться чего-то сама. Без помощи.

Я поднимаю взгляд на неё. Эта фраза звучит тихо, но в ней есть сила. «Без помощи». Она говорит это с уверенностью, с какой-то внутренней стойкостью, которую редко встретишь даже у взрослых людей.

— Хм, — Марко кивает, откинувшись в кресле. — Хорошо. Смотри, Армандо, умные девушки — редкость. Они могут многое изменить.

Я поворачиваю голову к нему, и наши взгляды на мгновение встречаются.

Он не просто говорит о жизни. Он говорит со мной. О том, что ум, воля, независимость — это то, чего я всегда искал в людях, но редко находил.

— Согласен, — отвечаю спокойно. — Но те, кто может изменить всегда вызывают вопросы. Иногда слишком много.

— Это потому, что ты привык сомневаться во всех, — тихо говорит Киара, бросая на меня взгляд через стол. — Даже в тех, кто не заслуживает недоверия.

Я едва улыбаюсь.

— Привычка, — коротко отвечаю. — Полезная в моём деле.

— И всё же, — мягко вмешивается Карен, — иногда стоит просто поверить людям, Армандо. Особенно тем, кто приносит свет.

Лия поднимает на неё взгляд, будто не понимает, что эта фраза касается и её. Я же чувствую, как под кожей, под всем этим спокойствием, пробегает едва заметная дрожь.

— А ты, Лия, — спрашивает отец, — кем хочешь стать после университета? Юристом, адвокатом?

— Хочу заниматься международным правом, — отвечает она. — Может быть, когда-нибудь работать в Европе. Или преподавать.

— Преподавать? — улыбается Киара. — Ты и правда безнадёжная идеалистка.

— Лучше быть идеалисткой, чем циником, — отвечает она с легкой улыбкой.

И эта фраза, произнесённая так просто, заставляет меня замереть на секунду.

— Иногда идеализм опасен, — произношу я медленно, не отрывая взгляда. — Люди используют его против тебя.

— А если не позволять? — спрашивает она тихо.

Между нами проходит короткая пауза. Её глаза встречаются с моими, спокойные, но с какой-то твердостью, которую я не ожидал увидеть.

Отец кашляет, словно возвращая атмосферу в привычное русло.

— Ну что, хватит о серьёзном, — говорит он. — Киара, расскажи лучше, как у вас с новым проектом.

Разговор перетекает в лёгкие темы, о работе, о выставке, о том, как Карен хочет поехать к морю. Все смеются, перебивают друг друга. Но я ловлю себя на том, что слушаю не слова, а дыхание рядом, интонации, тишину между фразами.

Она не говорит громко, не старается понравиться, но в каждом её слове есть смысл. В каждом взгляде та чистота, которой я не помню в своём мире.

И когда она снова смеётся вместе с Киарой, я понимаю: всё, что я строил годами, весь мой контроль, мои правила, всё трещит по швам.

Потому что одна девушка, с тихим голосом и глазами цвета неба, уже меняет этот дом. Меняет воздух. И, возможно, начнёт менять меня.

Разговоры продолжаются: обсуждаем планы на выходные. Я слушаю, но глаза всё время возвращаются к Лии. Она сидит прямо возле меня, руки на коленях, плечи напряжены, но дыхание спокойное. Маленькая, хрупкая, но с внутренней силой, которую я ещё не понимаю.

— Лия, — мягко говорит Киара, склонив голову и наблюдая за подругой с той тёплой заботой, что у неё в голосе всегда звучит почти по-сестрински, — тебе нравится еда?

— Да... очень, спасибо, — отвечает она чуть неуверенно, но с искренностью, и я замечаю, как уголки её губ дрожат в смущённой улыбке.

— Вот и отлично, — улыбается Киара шире. — Мама старалась.

Карен качает головой, но глаза у неё смеются.

— Я старалась не испортить, — говорит она с лёгким смехом. — Главное, чтобы было по-домашнему. Мы давно не собирались так все вместе.

— У вас получилось, — тихо говорит Лия. — Здесь очень уютно...

Я наблюдаю за ней. Она говорит не ради вежливости, а просто потому, что чувствует так. Без фальши, без расчёта. Я киваю едва заметно, и она ловит мой взгляд на долю секунды. И сразу же опускает глаза. Тонкая дрожь в плечах выдаёт её больше, чем слова. Она не знает, что каждое её движение, будто прикосновение к нерву. Тихое, незаметное, но оставляющее след.

— Рада видеть, что ты чувствуешь себя комфортно, — говорит Карен, мягко кладя руку на плечо Киаре.

— Спасибо, —произносит Лия, чуть кивнув. Её пальцы на краю тарелки дрожат, и я замечаю, как она будто старается удержать себя в равновесии.

— Расслабься, — тихо говорю я, не глядя, почти шёпотом, так, что слышит только она.

Она поднимает глаза, и на миг в её взгляде удивление. Я не улыбаюсь, просто слегка киваю. Едва заметный жест, почти незаметный для остальных.

Она вздыхает.

— Хорошо, — отвечает тихо, и в голосе звучит благодарность.

Воздух между нами становится плотнее, будто время остановилось на секунду. А за столом продолжается разговор, лёгкий, тёплый, но я слышу только её дыхание и её парфюм. Аромат ванили, кажется, что она старается оставаться спокойной как я и попросил, но внутреннее напряжение выдаёт каждый вдох, каждый взгляд. Я чувствую странное желание защитить её, но не могу позволить себе это показать.

— Армандо, — тихо говорит Киара, когда разговор за столом стихает, — после ужина ты можешь отвезти Лию домой?

Её голос мягкий, но в нём слышится забота. Она знает, что вечер тянется, город шумит, и сестринская часть её натуры просто хочет быть уверенной, что подруга доберётся в безопасности.

Я поворачиваю голову к ней, взгляд остаётся спокойным, голос ровным:

— Конечно.

Простое слово, но внутри странное ощущение. Не раздражение, не усталость. Что-то другое. Что-то, что заставляет мышцы напрячься, будто тело заранее знает, что этот вечер ещё не закончен.

— Отлично, — улыбается Киара, облегчённо вздыхая. — Ей будет безопасно с тобой.

— Спасибо, — тихо говорит Лия, но не поднимает глаз. Голос мягкий, чуть дрожащий, будто она не уверена, стоит ли благодарить.

Я смотрю на неё. Она держит чашку обеими руками, как будто боится, что та выскользнет. Ручки маленькие, ногти аккуратные, дыхание ровное, но взгляд... в нём что-то ещё. Не страх. Скорее, ожидание.

— Не стоит благодарности, — произношу спокойно, откидываясь в кресле. — Тем более за такие вкусные печенья.

— Вот видишь? — улыбается Киара, обращаясь к подруге. — Всё просто.

— Да, — кивает Лия, и её голос звучит тише, чем прежде. — Просто.

Но я замечаю, как её плечи слегка напрягаются, будто слово просто для неё не про этот вечер.

Марко, наблюдавший сцену, усмехается, поправляя салфетку:

— С твоим братом действительно безопасно, Киара. Даже слишком. Иногда кажется, что он сам опаснее всего, что может встретиться на улице.

Карен тихо смеётся, но в её взгляде лёгкое беспокойство:

— Ну, если Армандо за рулём, то я спокойна. Он надёжный.

Я киваю, принимая их слова как должное. Не возражаю. Потому что они не знают, насколько далеко уходит то, что я называю надёжностью. И что в этот раз всё совсем не так просто, как я сказал.

Лия снова смотрит в мою сторону, быстро, украдко.

Вскоре ужин подходит к концу. Киара, по привычке, первой поднимается из-за стола, её глаза сияют, она всегда будто светится изнутри, когда рядом те, кого она любит.

— Лия, — говорит она, оборачиваясь к подруге, — пойдём, я покажу тебе кое-что. У меня в комнате.

В её голосе звучит та самая лёгкость, что всегда сопровождает её внезапные идеи, словно она хочет продлить этот вечер, наполнить его чем-то домашним и девичьим.

Лия кивает, чуть смущённо. Она поднимается, поправляя край синего костюма. Я замечаю, как пальцы у неё едва заметно дрожат.

— Хорошо, девочки, — улыбается Карен, вставая и собирая посуду. — Расслабьтесь, отдохните, мы вас не потревожим.

— Я помогу, мама, — говорит Киара, но та машет рукой.

— Иди, иди, — смеётся Карен. — Ты гостью занимаешься, не спорь.

Марко тихо кивает, закуривая сигару у окна.

— Пусть молодёжь побудет, — произносит он с лёгкой улыбкой. — Нам и втроём есть о чём поговорить.

Киара смеётся, берёт Лию за руку.

— Пошли, — говорит она мягко. — Обещаю, тебе понравится.

Я наблюдаю за ними, не двигаясь. Слышу их шаги по коридору, лёгкий шорох ткани, тихий смех Киары. Лия идёт чуть позади, и перед тем, как скрыться за дверью, оборачивается.

На миг наши взгляды встречаются. Она ничего не говорит, просто смотрит, будто хочет убедиться, что я всё ещё здесь. И тогда я понимаю, что этот вечер ещё не закончен. Потому что, как бы ни хотелось убедить себя в обратном, я уже не могу не смотреть на неё.

Карен собирает чашки, наклоняется к Марко и шепчет что-то ему, я слышу только обрывки слов: «милая девочка», «стеснительная», «доброе сердце».

Потом поворачивается ко мне, мягко улыбаясь.

— Ты очень внимателен с девушкой, Армандо. Это видно.

Я поднимаю взгляд от чашки, но не меняю выражение лица.

— Это естественное поведение для мужчины, — отвечаю спокойно.

Карен кивает, но в её глазах есть что-то вроде осторожного понимания, будто она видит чуть больше, чем говорит. Она уходит на кухню, оставляя меня с отцом.

Марко медленно встаёт, наливает себе немного коньяка и подходит к окну. Свет от фонаря падает на его плечи, на лицо с усталыми чертами человека, который прожил слишком много ночей с тяжёлыми мыслями. Он делает глоток, потом поворачивается ко мне, нахмурив брови.

— Да, внимательность — это хорошо, — произносит он спокойно, но в голосе уже есть сталь. — Но помни, сын, иногда людям нужно пространство. Особенно тем, кто только входит в семью.

Я не двигаюсь, лишь скрещиваю руки на груди.

— Я не нарушаю ничьего пространства, — отвечаю ровно. — Я просто наблюдаю.

Он усмехается, горько, коротко.

— Наблюдаешь... Ты всегда так говоришь. И всегда это значит, что ты уже вовлечён.

Я молчу. Слова отца точны. Но я не собираюсь их признавать.

— Армандо, — продолжает он, подходя ближе, — я знаю, ты защищаешь нас, держишь всё под контролем. Я горжусь этим. Но не каждый человек часть твоего мира. Не втягивай тех, кто не должен быть там.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я это понимаю.

Он кивает, но взгляд его говорит, что он не верит.

— Просто будь осторожен, сын. Иногда даже самые сильные ломаются не от врагов, а от тех, кто заставляет их почувствовать.

Он уходит на кухню, оставляя меня одного на террасе. Я долго стою неподвижно, слушая, как за стеной тихо смеются Киара и Лия. И понимаю, что отец прав, но всё равно ничего не могу с собой поделать.

Время тянется медленно. На террасе прохладно, лёгкий ветер шевелит шторы, доносит запахи сада: трава, жасмин, дымок от камина. Я опираюсь на перила, глядя на город внизу. Огни редки, улицы уже спят, и только где-то вдали слышится звук проезжающей машины.

Внутри дома гул голосов, смех Киары, её лёгкий, искренний, и тихий отклик Лии. Я ловлю этот звук, будто стараюсь понять, что именно в нём вызывает во мне странное напряжение. Всё под контролем. Всегда. Но почему-то сейчас нет.

Я достаю сигару, верчу в пальцах, не зажигая. В голове проходят обрывки дел, встречи, предстоящие сделки. Всё то, что обычно заполняет меня до краёв. Но сейчас мысли возвращаются к ней. К тому, как она опускала глаза за ужином. Как держала вилку, будто боялась что-то уронить. Как избегала моего взгляда, но каждый раз, когда встречалась со мной глазами, в них вспыхивало что-то... необъяснимое.

Я выдыхаю, не закуривая, и смотрю в темноту. Она слишком чистая для этого мира. И всё же, уже где-то внутри моего.

Дверь за спиной тихо открывается.

— Ты готов отвезти её домой? — голос отца спокоен, но в нём есть тот же подтекст, что и раньше.

Я оборачиваюсь.

— Да, сейчас, — отвечаю коротко, поднимаясь с кресла.

Марко кивает.

— Они уже ждут. Не задерживайся.

— Понял.

Я иду через пять минут после него, возвращаясь в дом. Каждый шаг звучит глухо по мраморному полу.

— Поехали, — кратко говорю я ей.

Киара обнимает её, и мы вдвоем выходим из дома. Подходя к машине, я открываю ей двери, а она смущенно садится. По дороге Лия тихо сидит рядом, почти неподвижно, руки на коленях.

Молчание длится минуту, может, две. Потом она тихо говорит:

— Спасибо, что согласились подвезти.

— Не «вы». — произношу спокойно.

Она поднимает на меня глаза.

— Что?

— Не нужно этого «вы». — голос ровный, низкий.

Лия чуть растерянно улыбается.

— Просто... так привычнее. Вы наверное старше, серьёзнее, да и... — она замолкает, не договорив.

— И что? — поворачиваю голову на секунду.

— И... не знаю. Вы кажетесь человеком, которому не говорят «ты».

— Ошибаешься. — отвечаю коротко, но не грубо.

Она отворачивается к окну. На лице лёгкая улыбка.

— Хорошо. Ты всегда такой серьёзный?

— Нет. Только тогда, когда нужно. — опускаю взгляд на неё мельком. — А сейчас нужно.

— Нужно? — она поворачивается ко мне, немного озадаченно. — Для чего?

— Чтобы ты была в безопасности. — отвечаю ровно, без улыбки. — И чтобы убедиться, что всё будет спокойно.

Она делает вид, что смотрит в окно, но уголки её губ дрожат.

— Безопасности? От чего?

— От города.

— Я не ребёнок. — спокойно говорит она, но голос все равно чуть дрожит.

— Знаю. — киваю. — Но я видел достаточно, чтобы понимать, что даже сильные иногда не защищены.

Она молчит, пальцы сжаты. Потом тихо:

— Иногда, мне кажется, будто ты знаешь обо мне больше, чем должен.

— Возможно. — ровно. — Но я не использую то, что знаю.

— Почему? — она слегка наклоняется к окну, словно пытаясь спрятаться.

— Потому что не хочу напугать. — голос спокоен, но взгляд твёрдый.

— Поздно. — шепчет она усмехаясь.

Я ничего не отвечаю, лишь слежу за дорогой. Она снова молчит, и в этот момент в салоне будто становится тише. В отражении лобового стекла вижу, как дрожат уголки её губ.

— Ты всегда так смотришь на людей? — тихо спрашивает Лия.

— Не на всех. Только на тех, кто для меня важен.

— А я важна? — спрашивает почти шёпотом.

Я коротко киваю.

— Да.

Она вздыхает, едва слышно, и снова улыбается, но взгляд осторожный.

— Значит, я могу не прятаться? От тебя?

— Не нужно. — коротко, спокойно отвечаю. — То, что ты чувствуешь, страх — естественная часть жизни. Ты должна просто научиться им управлять.

— А как ты управляешь страхом? — шепчет она, будто проверяя, насколько далеко можно зайти.

— Этого не учат, просто выбираешь, когда действовать, а когда ждать.

— Звучит... сложно. — она смотрит на меня, глаза широко раскрыты. — Ты всегда всё так спокойно решаешь?

— Да. Иначе всё развалится. — коротко.

— Даже если внутри... — она замолкает, голос дрожит. — внутри всё совсем иначе?

Я на мгновение смотрю на неё, молчу.

— Это правда, сложнее чем в реальности. — говорю ровно, почти шёпотом.

Она улыбается, но снова отводит взгляд. Машина продолжает ехать по тихим улицам. Дождь стихает, и в салоне остаётся лёгкая напряжённость, которая уже не пугает, а тянет, как притяжение.

— Можно спросить что-то странное? — внезапно говорит она.

— Спрашивай.

— Ем... Несколько дней назад, тебя случайно не было на рынке в центре?

— Почему спрашиваешь?

— Просто... просто мне показалось, что я там видела тебя.

— Показалось? — спрашиваю я усмехаясь.

— Ну не знаю, раз уж ты усмехаешься так, значит не показалось. — говорит она, смотря прямо на меня.

— Умная девочка, — говорю я, в ответ на что она мгновенно краснеет.

Разговор плавно продолжается, лёгкий, ненавязчивый. Она рассказывает о своей учебе, я киваю, задаю вопросы, поддерживаю разговор. Её голос тихий, лёгкий, и я понимаю, насколько она хрупкая, но при этом удивительно сильная внутренне.

Мы проезжаем мимо знакомых улиц, я замечаю каждую деталь: дома, фонари, тени деревьев. Всё кажется обычным, но взгляд постоянно возвращается к ней. Я наблюдаю, как она сгибает пальцы на коленях, как лёгкое напряжение уходит, когда мы плавно движемся по дороге.

— Ты часто думаешь о будущем? — спрашиваю внезапно.

Она немного оборачивается, слегка удивлённая вопросом:

— Иногда... — тихо говорит. — А вы?

— Я всегда думаю о будущем, — отвечаю ровно. — В моём мире иначе нельзя.

Она кивает, понимая без слов. Я вижу её лёгкое напряжение, смешанное с интересом. Маленькая, хрупкая, а взгляд такой живой и внимательный.

Мы проезжаем мимо парка, где когда-то она гуляла с Киарой. Внутри меня странное ощущение: это воспоминание соединяется с реальностью. В машине тишина, только мягкий шум двигателя.

Благодаря нашим разговорам она улыбается слегка, а я замечаю, как этот маленький жест выдает её внутреннее облегчение.

— Я рада, что ужин прошёл хорошо, — продолжает она тихо. — Всё было так... тепло.

— Да, — соглашаюсь, — Киара очень заботливая.

— Она всегда заботится обо всех, — говорит Лия. — И о тебе тоже...

Я чувствую лёгкое покалывание внутри. Её слова невинные, но имеют значение. Её внимание, её признание, это больше, чем просто слова.

Мы едем дальше, улицы становятся тише. Легкий ветер забивает в окна, отражается в стекле. Внутри меня странное чувство контроля и наблюдения, я слежу за дорогой, за городом и за ней одновременно.

Я поворачиваю к улице, ведущей к её дому. На этот раз я еду по правильному адресу, точно туда, где она живёт.

— Мы почти приехали, — говорю мягко.

— Спасибо, Армандо — тихо отвечает Лия, слегка вздрагивая. — За всё.

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу знакомый вход, правильный адрес.

— Мы приехали, — тихо говорю.

— Ем..., — она не понимает откуда я знаю её настоящий адрес, — я не специально врала. В целях безопасности, извини.

— Лия всё хорошо, ты не знала кто я, сейчас знаешь. Больше не ври. Я не люблю ложь.

Она кивает. Я открываю дверь, она аккуратно выходит, слегка нервничая. Я замечаю, как она тянется за сумкой, и понимаю, даже в мелочах она осторожна, внимательна к деталям.

— Спокойной ночи, Лия, — говорю ровно, наблюдая за её шагами к двери.

— Спокойной ночи Армандо, — тихо отвечает она, чуть улыбаясь, слегка смущённо, а затем прикусывает губу всё ещё смотря на меня.

Я киваю, не отпуская взгляд, пока она не входит внутрь. От этого незначительного жеста мой член тут же становится твердым... Чёрт.

Я не обращаю на это внимания, лишь смотрю как Камелия заходит в дом, махая мне своей крохотной ладонью.

Машина стоит на тихой улице, фонари отражаются на мокром асфальте. Я снова ощущаю, что этот вечер оставил неизгладимый след, и понимаю, что её присутствие в моём мире нарушило привычный порядок.

Возвращаясь по тихим улицам Палермо, я думаю о том, как она сидела рядом, о её мягком аромате, о её хрупкости и внутренней силе одновременно. Лёгкие диалоги, тихие ответы, её нервозность.

Всё это осталось в моей памяти.

Я знаю, что это не просто случайная встреча. Этот вечер, ужин, поездка домой, всё это начало чего-то, чего я не могу игнорировать. Внутри меня смешались привычный холодный контроль и новые ощущения, которые я не понимаю, но которые требуют внимания.

Когда я снова оказываюсь один, я мысленно возвращаюсь к Лии, к её маленькой и хрупкой фигуре, к аромату ванили, к лёгкому напряжению, которое я ощущал, сидя рядом. Я понимаю, что это чувство совершенно новое, странное и опасное одновременно.

Работа, дела, мафия — всё привычное вокруг теряет привычные очертания. Она теперь часть моих мыслей, часть моего мира, и я не могу этого игнорировать.

Внутри тихая буря, смешанная с контролем. Внутри я понимаю: Лия будет частью моих решений, мыслей и, возможно, будущих планов.