Исчезнувшие грёзы

«Обычные дни учат ценить то, что есть».

С тех пор как на меня хотели напасть прошло два дня. Я попросила в Алессандро выходные, и он дал. Поэтому эти дни я провела в домашней атмосфере с чашкой кофе за просмотром сериала, который никак не могла досмотреть.

И вот сегодня первый день, когда я выхожу на роботу после той ситуации. Вечер начинается с запаха кофе, которое я готовлю посетителям. Он тянется по залу, смешиваясь с ароматом карамели и алкоголя, с громкими голосами клиентов, с музыкой, что льётся где-то из колонок. Я снова на работе. Клуб «Notte e Caffè» сегодня полон. Пятница, люди улыбаются, смеются, заказывают коктейли, а я стараюсь делать вид, что всё под контролем.

Но на самом деле внутри меня хаос, смешанный со страхом, вызванным той ситуацией. Всё время, когда руки наливают напитки, когда я улыбаюсь гостям, в голове одно и то же лицо. Холодный взгляд, чуть нахмуренные брови, тот странный момент у машины. Я не могу перестать возвращаться туда мысленно.

- Лия, - голос Алессандро вырывает меня из мыслей. Он стоит за баром, вытирает бокалы. - Ты снова где-то витаешь.

Я улыбаюсь, немного смущённо.

- Прости, просто думаю.

- О чём таком, что даже бутылку чуть не уронила?

- О... жизни, - отвечаю я уклончиво.

Он усмехается, тёплая улыбка, но в глазах, как всегда, внимательность. Алессандро - человек, который замечает всё. Он работает в клубе уже седьмой год, руководит баром, следит за сменами, но остаётся удивительно спокойным, почти философским. Иногда кажется, что его ничто не тревожит.

- Ты устала, - говорит он. - После смены я провожу тебя. Поздно, всё-таки. Хоть новый руководитель и поставил охрану в баре, это не отменяет факт твоего страха по дороге домой.

- Если тебе не сложно... Но я могу дойти и сама, - тут же говорю я.

- Даже не обсуждается, - отвечает он мягко. - Палермо ночью не всегда доброжелателен. И ты об этом знаешь как никто другой.

Я не спорю. Его слова звучат просто, но в них есть уверенность. И всё же, когда он говорит это, я невольно думаю не о нём. О том, кто тогда уже стоял ночью у своей машины.

Смена идёт быстро. Музыка гремит, люди смеются, кто-то танцует. В один момент я ловлю себя на том, что привычный шум клуба кажется далеким. Я словно не здесь, словно наблюдаю за всем изнутри сна.

Когда смена заканчивается, я выхожу вместе с Алессандро. Ночь прохладная, пахнет морем и асфальтом. Он идёт рядом, не говорит лишнего. Я благодарна за это.

- Спасибо, - тихо говорю, когда мы подходим к перекрёстку.

- За что? - спрашивает он.

- За то, что проводил.

Он улыбается, легко, по-дружески.

- Не проблема, Лия. Увидимся завтра.

Я киваю, прощаюсь и иду дальше. Но каждый шаг отдаётся странным эхом внутри. Город кажется другим, словно за каждым углом кто-то наблюдает. Никаких доказательств, просто ощущение. Как будто взгляд, холодный и внимательный, всё ещё где-то рядом.

Следящее утро начинается со сна. Сна, где был он...

Такой красивый и мужественный, как будто вышел из журнала «Playboy». Сексуальный, высокий, накаченный мужчина. Не мальчик, который будет унижать девушку за вес или внешность, а сам будет выглядеть как «оно ещё и выбирает».

Этот сон был не простым... Мы там поцеловались. Не случайно, не по инерции, не знаю, как объяснить, но как будто мир сам затаил дыхание и позволил нам это мгновение. Это был действительно красивый момент. Лёгкий, тёплый, будто время растворилось и остались только мы. Его ладонь коснулась моего лица осторожно, как будто боялся спугнуть. И учитывая то, что у меня ещё не было первого поцелуя, этот сон стал чем-то особенно трогательным. Когда я вспоминаю это, на щеках появляется румянец. Тот самый, непрошеный, который невозможно спрятать.

Но это всего лишь сон. Просто сон... хотя внутри всё ещё отзывается то странное чувство, будто он был слишком реальным, чтобы быть плодом воображения.

Отбросив мысли назад, я наконец собралась и вышла на улицу. Утро было свежее, не по-палермски прохладное. Камни на пляже блестели после ночного дождя, капли стекали по ним, отражая солнце тонкими нитями света. Воздух был легким, пах морем. По набережной спешили студенты, кто с чашкой кофе, кто с книгами под мышкой, кто просто шёл, на ходу засовывая наушники в уши.

Вообще, это странно.

Палермо - город, где дожди бывают редко, и грозы здесь почти событие. Но с того момента, как мы переехали сюда, погода будто сошла с ума. Дожди приходят внезапно, короткие, но сильные, с громом и молниями, как будто кто-то наверху решил встряхнуть этот город, не давая ему заснуть.

И всё же я невероятно люблю дождь. В нём есть что-то удивительно успокаивающее. Мягкий шум капель, их ритм по стеклу, отражения света в лужах. Это особая эстетика, как будто сам воздух становится чище, прозрачнее, а город вдруг замедляется, перестаёт спешить. Мне нравится наблюдать, как капли скатываются по окну, слушать, как небо разговаривает с землёй. И, наверное, самое приятное - спать под звуки дождя. В этом звуке есть что-то материнское, почти колыбельное, он убаюкивает, обещая, что всё вокруг временно, но безопасно.

Я иду по мокрым плитам, осторожно обходя лужи. В руках термостакан с чаем, пахнущий малиной, и папка с документами, в которой аккуратно разложены лекции и семинары. Сегодня важная лекция, профессор строгий, но справедливый. Я мысленно повторяю определения, статьи, пытаюсь вернуть фокус, но мысли всё равно ускользают к ночи, к сну, к нему.

Киара уже ждёт меня у входа в университет. Как всегда, с наушниками в ушах и неизменной улыбкой, от которой день сразу кажется ярче. Её волосы развеваются от ветра, на плечах яркий шарф, подарок бабушки из Флоренции. Она машет мне рукой, а я, невольно улыбаясь, ускоряю шаг.

- Ну наконец-то, - смеётся она. - Я уже думала, ты опять проспала.

Я качаю головой и делаю глоток чая, чувствуя, как тепло пробирается внутрь. Всё кажется обычным, спокойным. Улицы, люди, лекции... Только где-то глубоко внутри всё ещё тлеет память о том сне, как будто это был не сон, а предчувствие...

- Доброе утро, Киара, - обнимаю её в ответ и улыбаюсь.

- Опять выглядишь так, будто не спала, - тянет она.

- Учёба, - говорю я, но она лишь смеётся.

- Конечно. Или кто-то не выходит из головы? Ты видела, как эти глазки сияют, - говорит она усмехаясь. - Ты что влюбилась? Кто этот счастливый человек? Я его знаю?

Начинает заваливать она меня вопросами. Я отворачиваюсь, но чувствую, как щеки слегка краснеют. Это всё этот сон.

- Киара, хватит.

- Ладно-ладно, - улыбается она. - Просто ты стала... другой. Не знаю, будто тебя что-то тревожит.

- Всё нормально, - быстро отвечаю. - Просто много дел. Вот и переживаю, боюсь что-то пропустить.

Мы идём вместе на пары, слушаем лекции. Я стараюсь концентрироваться, делаю пометки, но в голове снова всплывают обрывки: бар, ночь, взгляд, сон. Всё будто возвращается по кругу.

После университета я прихожу домой и включаю ноутбук. Экран вспыхивает, и на нём появляется Изабелла. Она улыбается, держа в руках чашку ромашкового чая, который она постоянно пьет.

- Привет, кузина. Ты выглядишь усталой.

- Привет, Иза. Ты уже второй человек за сегодня который мне это говорит. Я в порядке, просто день длинный.

- Ты всё время так говоришь, - она поджимает губы. - Но я чувствую, что что-то не так.

Я делаю глоток своего любимого чая, пытаюсь подобрать слова.

- Иногда... просто бывают дни, когда чувствуешь, будто кто-то рядом, - говорю тихо. - Даже если никого нет.

- Это тревожность, - говорит Изабелла уверенно. - Университет, работа, недосып. Тебе нужно больше отдыхать.

Я киваю, хотя внутри понимаю - это не тревожность. Это другое.

- Я постараюсь, - отвечаю.

Мы ещё немного говорим. О родителях, о планах, о книгах, что вдвоем читает. Её голос успокаивает, но после звонка я чувствую, как тишина в квартире становится плотнее.

На выходных мы встречаемся с Киарой в центре. Город светится вечерними огнями, витрины магазинов отражаются в мокрых плитах тротуаров. Мы идём вдоль улицы, обсуждаем учебу, смеёмся.

- Я познакомилась с Никола, - говорит она. - Он спрашивал о тебе.

- О мне? - удивляюсь я.

- Да, - улыбается она. - Сказал, что ты кажешься слишком серьёзной.

Я смеюсь.

- Я просто стараюсь не отвлекаться.

- На что? - хитро спрашивает Киара.

Я пожимаю плечами.

- На мысли, которые не должны иметь значения.

Она молчит, но я чувствую, что она догадывается о чём-то. О том, что даже мне непонятно. Мы идём дальше, и воздух становится прохладнее. Где-то вдалеке играет уличный музыкант, и его мелодия кажется грустной, будто о ком-то забытом.

В воскресенье я снова еду домой. Мама встречает меня на пороге, улыбается. Папа что-то чинит в саду. Всё спокойно, привычно, уютно. Но даже здесь, среди запаха яблок и свежего хлеба, я ловлю себя на том, что думаю не о доме.

- Ты какая-то задумчивая, - говорит мама, ставя чайник.

- Просто устала, мам.

- Уверена? - она смотрит пристально, но потом лишь кивает. - Главное, чтобы всё было хорошо.

- Всё хорошо, - повторяю я.

Но в зеркале вижу глаза, в которых слишком много вопросов.

Поздно вечером я возвращаюсь в город. Улицы почти пустые. Ветер играет волосами, и я вдруг останавливаюсь. Кажется, что за мной кто-то идёт. Но когда оборачиваюсь - никого.

«Просто усталость», - говорю себе.

Но сердце бьётся быстрее. Я быстро дохожу домой и сразу же пытаюсь успокоиться. Принимаю душ, и ложусь спать.

Утро. Окно на балконе приоткрыто, и я слышу, как дворники моют улицу. Всё спокойно, слишком спокойно. Но внутри пустота, похожая на ожидание. Я снова думаю о нём. Тот мужчина. Его взгляд. Холодный, как стекло.

Почему я всё ещё помню?

Я делаю глоток воды и открываю ноутбук: нужно подготовить материалы к семинару. Тексты мелькают, слова становятся бессмысленными. Вместо юридических терминов я вижу только его силуэт.

Позже, когда я наконец подготовилась к практике, я пошла в университет. Как только я приближаюсь, Киара встречает меня у входа в корпус, размахивает термокружкой.

- Ты опять не спала?

- Спала, - говорю я, скрывая тот факт, что проснулась рано утром, поспав всего четыре часа.

Она прищуривается, но не настаивает. Мы идём по коридору, где пахнет бумагой и парфюмом.

- Сегодня после лекций зайдём в парк, ладно? - предлагает она.

- Хорошо, - говорю я, хотя знаю, что вечером снова смена в баре.

На лекции я стараюсь слушать профессора, но слова проходят мимо. На полях конспекта появляются линии, круги, буквы, не имеющие смысла, всё чтобы отвлечься о мыслях о том мужчине.

В кафетерии мы сидим с Киарой возле столика рядом с окном.

- Иногда, мне кажется, - говорю я тихо, - что кто-то за мной следит.

Киара хмурится.

- Это из-за ночных смен. Тебе просто страшно одной.

- Может быть. Но иногда я чувствую это даже днём.

Она кладёт ладонь поверх моей.

- Ты не одна. Если что-то случится, звони мне. Всем зад надерём.

Я улыбаюсь.

Вечером смена. Клуб шумит, как всегда. Музыка гремит, стаканы звенят, клиенты смеются. Алессандро стоит у кассы, проверяет заказы.

- Лия, возьми второй стол справа, - говорит он.

- Уже, - быстро и коротко отвечаю я.

Он помогает мне подать коктейли, и на мгновение наши руки касаются. Он улыбается:

- Ты сегодня бледная. Всё нормально?

- Да, просто день длинный.

- После смены я снова провожу, - говорит он.

Я хотела возразить, но вижу серьёзность в его взгляде. Киваю.

Клуб постепенно пустеет. Около двух ночи остаются только двое за стойкой, музыка становится тише. Я убираю бокалы, а Алессандро протирает стойку.

- Ты никогда не рассказывала, почему выбрала юриспруденцию, - говорит он.

- Мне нравится порядок. Чёткие правила. Без хаоса.

Он усмехается:

- А бар тогда что?

- Бар - хаос, который можно держать в руках. И только у тебя это получается на высшем уровне.

Через полчаса мы закрываем бар, и идём по осенней улице, здесь не холодно, нет. Ишь иногда веет лёгкий ветерок.

Он идёт рядом. Ночь пахнет морем и апельсиновой кожурой.

- Спасибо, - говорю я, когда подходим к перекрёстку.

- Не за что, - отвечает он. - Ты ведь даже не знаешь, сколько странных людей выходит на улицу после полуночи.

- Я уже не боюсь, - пытаюсь улыбнуться. - Я уже пережила ту ночь, всё в порядке.

- И всё же будь осторожна.

Он ждёт, пока я войду в дом.

На следующий день звоню Изабелле.

-Ты выглядишь усталой, - говорит она, всматриваясь в экран.

- Работа, учёба. Всё, как всегда.

- Я видела твоё новое фото, - улыбается она. - Ты стоишь на улице. Кто делал снимок?

- Киара.

Она на секунду задумалась.

- Я бы так хотела быть сейчас с вами, были бы «огненной тройкой», блондинка, брюнетка и рыжая.

- Я киваю и улыбаюсь, дааа, - я сразу же загораюсь энтузиазмом. - Надеюсь, что в скором времени ты приедешь к нам и мы повеселимся.

Поговорив ещё двадцать минут, мы попрощались, и я пошла собираться на прогулку с Киарой.

Вечером мы сидим в парке. Воздух прохладный, но не холодный, тот редкий момент, когда осень в Палермо проявляется не в листьях, а в запахе. Деревья тихо шепчут, ветер перебирает ветви, будто рассказывает им свои истории. Фонари мягко светят янтарным светом, а где-то неподалёку поют птицы.

Мы сидим на скамейке, пьём какао из бумажных стаканчиков и лениво обсуждаем лекции, преподавателей, планы на выходные. Всё спокойно, уютно, почти идеально. И вдруг Киара, будто вспомнив что-то, говорит:

- Лия, ты знала, что у меня есть братья?

Я поднимаю взгляд, удивлённо моргаю.

- Нет. Ты никогда не упоминала. Хотя вроде как что-то в начале нашего знакомства ты вспоминала.

Она усмехается, поправляет волосы, и в её движении есть какая-то лёгкость, но и что-то скрытое, как будто эта тема для неё не совсем простая.

- Один живёт отдельно, - начинает она после паузы. - Мы не очень часто видимся, но он хороший. Серьёзный, иногда даже чересчур. Всё время думает, всё анализирует, будто каждое слово должно иметь смысл. Но я его люблю несмотря ни на что, он всегда меня поддерживает.

Я слушаю, отмечая, как голос Киары становится чуть тише, мягче. В этом есть нежность, та, что обычно прячется за её смехом.

- Второй почти наш одногодка, Фаби, - продолжает она, - он живёт со мной, но сейчас на соревнованиях во Франции. Он профессионально занимается боевыми искусствами.

Я широко раскрываю глаза.

- Ваууу, круто! Они похожи на тебя?

Она смеётся, звонко, искренне, откидывается на спинку скамейки.

- Совсем нет. Я эмоции, а они серьёзность. Они как камень и сталь, а я искра.

Мы обе смеёмся, и в этот момент кажется, что весь парк улыбается вместе с нами: ветер становится мягче, листья перестают шуршать, а в фонарях загорается чуть теплее свет.

Я улыбаюсь, не придавая значения её словам, не зная, что однажды они станут для меня важнее, чем я могла представить в тот вечер.

Учёба, бар, редкие поездки к родителям.

Жизнь течёт. Медленно, но как будто сама выбирает направление. Не спрашивая и не предупреждая. Каждый день похож на предыдущий, но в каждом есть какая-то мелочь, из-за которой всё ощущается чуть иначе. То новое задание от преподавателя, то чужой смех, то иная незначительная деталь. И вот уже мир словно меняет оттенок.

Днём я учусь: бесконечные конспекты, статьи, латинские выражения, судебные кейсы. Всё перемешалось в голове, превращаясь в поток слов и терминов, из которых нужно вытянуть смысл. Иногда, когда профессор говорит слишком быстро, я просто смотрю в окно. Туда, где студенты спешат по двору, где солнце падает на каменные стены университета, и ловлю себя на мысли, что вся эта рутина почему-то успокаивает.

Вечером - бар. Там всё по-другому. Гул голосов, запах кофе и вина, отражения света в бокалах. Люди приходят и уходят, оставляя за собой след из звуков, фраз, улыбок. Иногда мне кажется, что бар, это сердце города, пульсирующее, живое, шумное. Но для меня он стал чем-то вроде убежища. Там можно спрятаться за стойкой, раствориться в движении, слушать музыку и не думать ни о чём.

Иногда я беру выходной и еду к родителям. Эти поездки редки, но важны. Дом пахнет теплом, выпечкой, старой мебелью. Мама всегда спрашивает, ем ли я нормально, не переутомляюсь ли. Папа молчит, но его взгляд говорит больше, чем слова, он видит, что я уже не та девочка, что уехала из дома. Всё это немного грустно, но и дает понять, что я «выросла» во всех смыслах этого слова.

Возвращаясь в цент Палермо, я каждый раз чувствую странное облегчение.

И всё же... что-то не даёт покоя.

Иногда, проходя по улице, я чувствую чьи-то глаза. Не взгляд, не прямое наблюдение, а просто ощущение, будто воздух за спиной чуть плотнее, чем должен быть. В отражении витрины мелькает силуэт машины, которая, кажется, знакомой. Черный кузов, тёмные стёкла. Я моргаю, смотрю снова, и не вижу ничего. Только улица, прохожие, свет фонарей.

Первые разы я не придавала значения. Наверное, совпадение, случайность, игра воображения. Но теперь это повторяется слишком часто. Машина появляется то на парковке у университета, то неподалёку от бара, то на улице возле дома. Всегда просто стоит. Никогда не подъезжает близко. Никогда не уезжает сразу.

Иногда я думаю, что, может быть, просто накручиваю себя. После всего, что случилось, после тревог, после того вечера... Мозг сам по себе ищет опасность там, где её нет. Но внутри всё равно что-то настороженно сжимается.

Я начинаю идти быстрее, даже если некуда спешить. В наушниках тихо играет музыка, но я всё равно слышу собственные шаги и стук сердца. На секунду кажется, что за углом мелькнула та же серая тень. Я останавливаюсь. Поворачиваюсь. Никого. Только ветер, листья и привычная улица, в которой не должно быть ничего странного.

И всё же ощущение не исчезает. Иногда оно уходит, когда я занята. На лекции, в разговоре, за стойкой. Но стоит остаться одной, как оно возвращается.

Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке. Что это просто усталость. Но где-то глубоко внутри я уже знаю, что нет. Это не усталость. Это чьё-то присутствие. И что бы это ни было, оно ближе, чем кажется.

Выходные.

Мама жарит блины на своей любимой сковороде, та, что всегда немного шипит даже без масла. В доме тепло, и запах сладкого теста смешивается с ароматом Nutella. За окном солнце медленно пробивается сквозь облака, оставляя на стенах кухни мягкие блики. Папа во дворе чинит ворота, скрип металла слышен сквозь приоткрытую дверь.

Всё спокойно. Слишком спокойно.

- Ты похудела, - говорит мама, переворачивая блин. Её голос звучит буднично, но в нём есть та самая нотка тревоги, которую не спутаешь ни с чем. - Ты плохо питаешься.

Я улыбаюсь, наливаю себе чай.

- Я ем достаточно, не волнуйся, просто работаю.

Она качает головой, вытирает руки о полотенце.

- Может, бросишь этот бар? Зачем он тебе, дочка? Это ведь не твоё. У тебя есть учёба, будущее.

Я смотрю в окно, где папа как всегда сосредоточенно возится с инструментами.

- Нет, мам. Там хорошие люди.

На этом разговор заканчивается, но воздух всё ещё немного натянут.

Я не могу объяснить, почему не ухожу.

Может, всё из-за того, что где-то глубоко внутри живёт странное чувство. Тонкое, как шепот дождя по стеклу. Надежда, что что-то ещё произойдёт. Что-то важное. Может, что-то связанное с тем взглядом. С той ночью, когда всё началось, хотя я тогда этого не поняла.

Иногда мне кажется, что та ночь просто ждёт продолжения. Что история ещё не закончена, просто приостановилась, как вдох перед словами.

Я доедаю блины, чувствую сладость шоколадной пасты и тепло кухни, и всё равно где-то в груди холодно. Потому что спокойствие - это не всегда мир. Иногда это просто затишье перед бурей.

Вечером я еду обратно. Палермо светится, шумит, живёт. С каждой минутой улицы становятся темнее, и я ловлю отражение своей тени на витрине. Рядом другая тень.

Я резко оборачиваюсь. Никого.

Но чувство не уходит. Оно поселилось внутри, как тихая музыка. Я не знаю, кто он. Я не знаю, почему не могу забыть его. Но теперь я уверена, что между мной и ним что-то есть, невидимое, как нить между двумя огнями.

Я закрываю глаза и шепчу в темноту:

- Кто ты?

Ответа нет. Только шум моря и далёкий звук мотора где-то за углом.