Исчезнувшие грёзы

«Власть измеряется не громкими приказами, а молчанием подчинённых».

Я просыпаюсь рано, ещё до рассвета. Город под моими окнами спит, но я уже в движении. Мои руки привычно проверяют телефон, затем бумаги на столе. Отчёты, звонки, встречи. Мир вокруг меня всегда был устроен по принципу контроля: каждая деталь подчинена, каждый шаг рассчитан. Всё, что я делаю, требует дисциплины, холодного расчёта и точного понимания, кто рядом с тобой и кто против тебя.

Сегодня день обычный. Встречи, переговоры, звонки, смс, которые нельзя игнорировать. Обычные люди думают, что я просто богатый молодой человек, контролирующий какие-то дела, но я знаю правду.

Власть - это тихое давление, почти невидимое, но неизменно влияющее на жизнь других. Она требует постоянного внимания.

Я проверяю всё, что было запланировано на день. Сначала короткая встреча в офисе. Беседа, обмен взглядами, неписаные правила. Люди приходят с документами, с предложениями, иногда с угрозами, которые для меня ничто. Я наблюдаю, слушаю, оцениваю. Каждый жест, каждая интонация. Я привык, что сейчас это для меня знак, который нельзя пропустить.

После встречи я выхожу на улицу. Палермо ещё дремлет. Машины редкие, воздух влажный и прохладный. Я иду к своему автомобилю. Чёрному Mercedes-Benz G-Class, массивному, уверенно стоящему на улице.

Моя машина - продолжение меня: надёжная и защищённая со всех сторон. Бронированный корпус, пуленепробиваемые стекла, тонированные окна. Сажусь за руль, проверяю зеркала заднего вида, а затем медленно выезжаю на улицу.

День идёт своим чередом, но мысли мои всё время возвращаются к вечеру. Я знаю, что сегодня я снова окажусь в «Notte e Caffè». Это место не обычное. Внутри музыка, свет, запахи кофе и алкоголя, постоянная энергия людей, которые думают, что управляют собой и другими. Но для меня это всего лишь фон, место, где можно наблюдать, иногда вмешиваться, если понадобится.

Я подъезжаю к клубу раньше, чем обычно. Внутри тихо: свет мягкий, бар чистый, музыка играет на минимальной громкости. Люди ещё не пришли. Я стою у бара, рассматриваю детали, и вдруг замечаю её.

Она идёт между столиками, несёт поднос с напитками. Её движения лёгкие, грациозные, но аккуратные. Я чувствую что-то странное. Никогда раньше я не замечал ничего подобного. Ощущение, которое прорывается сквозь привычную холодность, сквозь мою привычку видеть людей как фигуры в шахматной игре.

Что-то во всём её облике вызывает ощущение... мягкости. Хрупкости. Но это не слабость. Этого не может быть, я и чувства?

Она внимательна, глаза её быстрые, но не испуганные. Она просто... здесь, и в этом моменте что-то неожиданное заставляет меня задержать взгляд.

Она подходит к бару. Я замечаю, как она ставит стаканы, вытирает стойку, поправляет волосы. Что-то дрогнуло внутри меня, что-то, чего никогда не было. Обычно я остаюсь полностью равнодушным. Изредка оценивая внешность и фигуры девушек, которые ищут развлечения на ночь. Впрочем, как и я.

Но сейчас я чувствую странное напряжение. Оно краткое, почти неприметное, но оно есть.

Она возвращается с подносом, ставит бокал перед мужчиной. Я вижу её руки, тонкие и аккуратные. Она улыбается - лёгкая, естественная улыбка, которая не предназначена для меня, но я ощущаю её.

Она не замечает меня. И, возможно, это делает всё ещё более сильным.

Позже ко мне подошёл Лучиано. Он, как всегда, надел свою маску обаятельного флирта. Которой искал себе девиц для развлечения. Он не как я, он любит говорить комплименты, дарить подарки, и все эти мелочи. Так называемые «букетно-конфетный период». Только для него он кончается в день знакомства ярким сексом. О котором о нам с Меттео тогда ещё всю неделю рассказывает. Неугомонный.

Он так смотрел на ту девушку. Официантку. На бейджике написано Камелия. Красивое имя, невероятно подходит ей. Она как ранний цветок, который с каждым взглядом раскрывается для меня всё больше и больше.

Алессандро называл её Лия. Коротко и просто. Нежно. Тоже подходит ей.

Никогда в жизни не запоминал имена девушек. Но её имя помню. Черт, оно всегда в моей голове.

Лучиано начинает говорить ей комплименты, она уклоняется от каждого из них. При этом сохраняя ту самую рабочую манеру в разговоре. Что заставляет меня улыбнуться ­- сколько смелости в этом fiorellina, «цветочке».

Но слова Лучиано всё равно заставляют меня чувствовать что-то... Как будто кольнуло внутри. Неожиданно, неприятно.

Это что ревность? Смешно.

Но я всё же остановил его, сказав вполголоса: «Это не та девушка, с которой можно играться. Оставь это. Найди другую».

Он усмехнулся, в ответ на мои слова. Потом мягко постучал меня по плечу, оставляя лёгкое чувство раздражения, и пошёл к Меттео, который в это время решал какие-то важные дела с партнёрами. Их разговор постепенно растворился в шуме бара, а я остался один с мыслями.

Так прошёл вечер. Бар постепенно пустел, музыка становилась тише, официанты собирали посуду, гости расходились. Я опёрся локтем о стойку и взял ещё один стакан виски. Горьковатый, тёплый, он словно помогал мне расставить мысли по своим местам.

Затем посмотрел на часы, почти три часа ночи. Бар скоро закрывался, официанты уже собирали последние столики, а я вышел на улицу. Стоял возле машины, прислонясь к холодному металлу, смотрел на пустеющие улицы, в которых ещё мелькали редкие огни фонарей и фонарики ночных прохожих.

В эту минуту мне казалось, что весь город замедлился. Даже шум бара остался где-то далеко за углом, а перед глазами стояла лишь тихая улица, пустая парковка и машина, рядом с которой я стоял.

Говоря о часах, могу сказать, что в нашем мире это незаменимая вещь. В мире, где опасность встречается на каждом шагу - время имеет огромную цену. И это действительно так.

В моей коллекции было больше 30 моделей различных часов. Забавно, но чем дороже модель, тем весомее ты становишься. В этом мире блеск металла и ход стрелок говорят громче слов.

Моими любимыми были часы Patek Philippe Sky Moon Tourbillon за которые я отдал один миллион долларов. Немного дороговато за часы, но если те кто разбираются в них видят их на твоей руке сразу же дают то, что тебе нужно.

Через три часа у меня должна быть здесь встреча, которая касается легального бизнеса, а именно международной сети отелей.

Постояв немного на улице, я сел в машину и прочёл некие договоры, которые перед этим уже проверили мои лучшие юристы. Как говориться: «Доверяй, но проверяй». А учитывая то, что доверял я только близким мне людям, юристам ещё повезло.

Когда я закончил и подписал все бумаги, вышел покурить на улицу, перед этим позвонив юристам и сказал, что всё готово, и что они должны подготовить ещё по несколько копий договоров.

Во время разговора я вижу её. Она выходит из бара, закрывает дверь, и собирается идти домой, я наблюдаю, как она проходит мимо, как лёгкость её шагов контрастирует с тяжестью ночи, со мной. Как ветел раздувает её волосы, в её взгляде нет ничего, что можно бы было использовать, ничто, что обычно обращает моё внимание как на часть игры. И именно это и цепляло.

Вдруг, я вижу, что ее что-то напугало, она разворачивается и бежит назад к бару, к задней двери, не зная, что делать, и в этот момент она замечает меня. Она стоит там, словно заблудшая, с сумкой, плотно прижатой к телу, плечи слегка согнуты.

Она долго решается что делать. Но в итоге подходит и просит защиту. Я слышу дрожь в голосе, понимаю её страх, хотя она не произносит слова «страх».

- Всё в порядке? - спрашиваю тихо, почти шепотом.

- Простите, - говорит она. - Там... на улице... эти люди... я... не знаю, что делать.

Я оцениваю ситуацию. Она права. Группа мужчин стоит в нескольких метрах, и их позы не вызывают намёка на дружелюбность.

- Садись в машину, - говорю я тихо, коротко. - Я разберусь.

Она колеблется, смотрит на меня глазами, полными смешанных эмоций. Я понимаю: для неё это момент выбора: довериться или бежать. И я жду, молчу, потому что в тишине есть сила, а в молчании я могу видеть её настоящую натуру.

Она делает шаг. И в этот момент я понимаю, что никогда не забуду эту первую встречу. Точнее нет, не встречу, первый разговор.

Она смотрит на меня, глаза на мгновение наполняются сомнением, но потом она медленно кивает. Я иду к другой стороне машине, открываю дверь багажника, забираю куртку и пистолет, так чтобы она не видела.

Затем иду к парням - Меттео и Лучиано, которые тоже ждут встречи.

Когда я подхожу к ним они выходят из машины.

- Что-то случилось? -первым говорит Меттео.

- Нужно разобраться вон с теми идиотами, - говорю я, указывая в сторону, где они стоят.

- Кто они? -тут же спрашивает Лучиано.

- Они ждали пока Камелия. Та девушка из клуба, официантка выйдет. - мой голос был напряжён. Как они посмели думать, что имеют право притронуться к невинной девушке. И блядь, не понятно, что они хотели сделать.

Парни кивнули, и Меттео сказал:

- Хорошо, езжай, отвези её домой, я думаю она напугана.

- Да, если я опоздаю на встречу начните вы её.

После того как парни пошли к тем придурками, я вернулся к машине:

- Всё в порядке, - говорю я Лии, когда она делает первый шаг и выходит из машины.

Она не двигается. Её взгляд ищет что-то в моём лице, словно пытается понять, кто я.

Она подходит ближе, осторожно, почти робко, словно боится нарушить невидимую границу. В этот момент я замечаю, как её рука слегка дрожит. Непривычно для меня... Видеть такое рядом с собой. Обычно люди не трепещут так просто, у большинства за плечами привычка скрывать свои слабости, но она... нет. Это мгновение откровенной уязвимости неожиданно дергает струны во мне.

- Успокойся, и садись обратно, я отвезу тебя домой, - говорю я, открывая дверь, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без оттенка раздражения или тревоги.

Она колеблется, будто пытается собраться с мыслями, но делает шаг назад и аккуратно садится в машину. В салоне пахнет кожей, холодным металлом, лёгкой горчинкой, смесь, которая давно стала привычной для меня, но теперь кажется чуждой, когда рядом она.

Она наклоняется, стараясь не задеть ничего лишнего, осторожно пристегивает ремень, а пальцы дрожат чуть меньше, чем перед тем, как села. Я вижу это и понимаю. Ей страшно, но она старается держаться.

- Спасибо, - шепчет она тихо, почти неуверенно, и этот голос кажется мне ещё более уязвимым, чем взгляд.

- Не стоит благодарностей, - отвечаю тихо, ровно, стараясь не выдать собственных мыслей. Моя рука уже привычно на руле, взгляд впереди дороги, но внутри меня срабатывает что-то старое. Желание защитить, не вмешиваясь, но оставаясь рядом.

Мы едем. Тишина плотная, почти ощутимая, она словно сама стала частью машины, часть пространства между мной и дорогой. Улицы медленно проплывают за окном, редкие фонари мелькают, отражаясь в стекле, а её взгляд всё время косвенно возвращается ко мне. Она смотрит в окно, но я вижу уголки глаз, которые тихо наблюдают за мной, изучают каждое движение, каждое мое дыхание.

Словно пытается понять, кто я на самом деле, несмотря на молчание, несмотря на расстояние, между нами. А я, в свою очередь, удивляюсь, как мало я знаю о ней, хотя она сидит рядом. И впервые за долгое время возникает ощущение, что нужно не просто вести машину, а следить за скоростью, быть аккуратным на дороге.

В этот момент я понимаю, что для неё эта поездка. Больше, чем просто дорога домой. Это доверие. Доверия ко мне. К такому человеку как я. К незнакомцу. К мужчине из бара.

Я начинаю диалог, и тогда замечаю, как её плечи немного расслабляются. И тогда я понимаю: я впервые делаю что-то без расчёта, без плана, без контроля. Просто, потому что хочу.

Машина движется через улицы ночного Палермо. Свет фонарей скользит по лицам зданий, отражается в мокром асфальте, в её глазах. Я не знаю, почему я сделал этот шаг, почему я позволил себе остановиться и помочь. Никогда такого не было.

- Почему вы помогли мне? - спрашивает она тихо, почти шепотом.

Мы подъезжаем к её дому. Она смотрит на меня, всё ещё с лёгкой тревогой, но уже с благодарностью.

- Вы могли бы уехать, - говорит она, когда машина останавливается.

- Я остался, потому что посчитал это нужным, не должны страдать такие девушки как ты от лап тех мерзавцев, - отвечаю просто.

Она улыбается. Тёплая, настоящая улыбка, которую редко кто видит. Я понимаю, что это мгновение, это редкость.

- Спасибо, - шепчет она снова. - Простите, что потревожила.

Я киваю.

- Это не тревога.

Она выходит. Дверь закрывается тихо. Я остаюсь у руля, смотрю, как она скрывается за стенами дома. И понимаю, что впервые за долгое время я чувствую что-то необычное. Опять. Только рядом с ней.

Не могу назвать это эмоцией. Это что-то между вниманием, интересом и странным внутренним напряжением, которое не поддаётся контролю.

Я завожу машину. Воздух холодный. Ночь тёмная. Но теперь она выглядит немного мягче.

В её словах о доме я заметил некую неточность, как будто она специально назвала неверный адрес. Она боялась, и это было оправдано. Умничка. Не глупая девочка. Но я всё равно узнаю кто она.

После этих мгновенных мыслей я встряхнулся, и поехал на собрание. В дороге пытался переключиться, привести мысли в порядок. Не получилось. Образ Камелии всё ещё мелькал где-то на краю сознания, словно отражение в стекле. Пришлось заставить себя сосредоточиться.

Когда я приехал, все уже были на месте. В зале стоял ровный запах кофе и бумаги, воздух был плотный от разговоров и цифр. На столе лежали папки, схемы, карты, и другие детали проекта. Никаких лишних эмоций, только холодная работа.

Всё, как я люблю.

Как только я вошёл, мы сразу перешли к делу. Ни приветствий, ни раскачки, все понимали, что на кону серьёзные деньги. Начали обсуждать покупку новых участков земли. Местность перспективная, но проблемная: бюрократия, старые владельцы, документы, требующие осторожности.

Каждый высказывал своё мнение, кто-то пытался спорить, кто-то навязывал свои условия. Я слушал, не вмешиваясь, пока разговор не начал терять направление.

Тогда я заговорил. Спокойно, чётко, расставив приоритеты.

Мне нужно было не просто заключить сделку, а сделать это так, чтобы никто не почувствовал, кто в итоге получил контроль.

Встреча затянулась - пять часов, может чуть больше. За это время мы успели пройтись по каждому пункту начиная от стоимости, документов, посредников, заканчивая логистикой.

Но в конце концов, мы пришли к обоюдному согласию. Подписи поставлены, рукопожатия обменяны. Мы купили отличный участок. Ровный, удобный, с перспективой для расширения. Хороший кусок земли, тот самый, на который я рассчитывал.

Когда все начали расходиться, я остался на минуту один. В комнате стояла тишина, только шелест бумаг на ветру от открытого окна. Всё прошло идеально, но вместо привычного чувства удовлетворения я ощутил лишь усталость.

Поймал себя на мысли, что снова думаю не о сделке, а о ней. О девушке, которая лгала мне без страха и всё же вызывала уважение. И в какой-то момент понял, что, возможно, впервые за долгое время деньги и власть перестали быть самыми важными вещами в моей жизни.

Когда я вышел после собрания, бар уже жил своей обычной жизнью. Алессандро руководил процессом работы, следил за тем, чтобы каждый гость получил внимание, а официанты успевали за потоком заказов. Его движения были уверенные, слаженные, словно у дирижёра, управляющего оркестром.

Как только он заметил меня, подошёл, слегка кивнув, и сказал:

- Здравствуйте, сеньор Армандо.

Я пожал ему руку, ощущая привычное чувство уважения к его профессионализму.

- У нас на вечер сегодня не хватает персонала, - продолжил он, слегка понизив голос, чтобы не привлекать внимание гостей. - Камелия, та девушка, о которой вы спрашивали, попросила дать ей два дня выходных. Она вчера испугалась.

Я кивнул, не удивляясь. Её осторожность и нежелание сразу появляться на работе только подтверждали её ум и осторожность.

- Пускай отдыхает, - сказал я спокойно. - А ты найди кого-то ей на замену.

Алессандро понял меня с полуслова. Он кивнул, снова погрузился в работу, словно моё слово был сигналом к действию.

Я почувствовал лёгкое облегчение. Внутри меня всё ещё жила мысль о Камелии. О том, как она справляется сама, о том, что её безопасность для меня превыше всего. И хотя её нет сейчас в баре, я знал, что она под присмотром, а значит, можно ненадолго расслабиться и снова погрузиться в дела, которые требуют моего внимания.

После этого ко мне подошли парни, каждый с привычной лёгкой уверенной осанкой, будто зная, что сейчас будут говорить только о серьёзных вещах.

- Как там всё прошло? - первым спросил Меттео. Его взгляд был прямым, внимательным, словно он пытался прочесть по лицу все подробности.

- Я отвез её домой, - ответил я спокойно, но с лёгкой сдержанной тревогой. - Хотя что-то мне подсказывает, что она назвала не свой настоящий адрес. И да, она была действительно перепугана. Даже два дня выходных у Алессандро попросила.

Меттео кивнул, не перебивая, но я видел в его глазах понимание и лёгкое напряжение.

- Конечно, перепугана, - вмешался Лучиано, немного громче, с привычной наглостью в улыбке, которая сейчас казалась неуместной. - Это очевидно. Неизвестно, что те придурки хотели с ней сделать.

Я вздохнул тихо, ощущая, как во мне поднимается привычное чувство ответственности. Слово «неизвестно» висело в воздухе тяжелым грузом.

Я посмотрел на них обоих, Меттео и Лучиано, и кивнул:

- Следите за ней. Пусть ничего не выходит из-под контроля.

Они поняли меня без лишних слов, привычное чувство порядка возвращалось ко мне. Несмотря на тревогу, мы действовали слаженно. И это давало хоть небольшое, но важное ощущение безопасности.

- Кстати, я хотел попросить вас узнать о ней всё, чем живёт, какая семья, родители, учёба, сколько лет, и всё такое.

- Сделаем. -сказал Меттео.

В итоге в этот вечер у меня было полное досье на Камелию. Ей было лишь восемнадцать лет, какая малышка, но чертовски сообразительна. Я перечитывал строки снова и снова, и с каждым разом удивлялся: как много силы в этой девчонке, скрытой за мягким голосом и вежливой улыбкой.

Прекрасная девушка. Не в том банальном смысле, как говорят мужчины в баре, когда ищут повод познакомиться. Нет. Её красота была тише, глубже - она цепляла не внешностью, а взглядом. Тем, как она смотрела на людей, будто насквозь, будто видела больше, чем показывала.

И да, я был прав, она назвала мне неверный адрес. Умная девочка. Осторожная. Значит, понимала, что происходит, чувствовала опасность. Это вызвало во мне не раздражение, как у многих, а уважение. Если она лжёт, значит, умеет защищаться. А это, в нашем мире, куда ценнее любой правды.

С того дня я решил действовать иначе. К ней ни шага, ни слова. Пусть живёт спокойно. Я приставил к ней охрану, пусть и ненавязчивую, чтобы она никогда об этом не узнала. Два человека следили за ней, и двое охраняли бар. Которым было сказано также наблюдать за Лией.

Сам я больше не появлялся в баре. Не мог. Слишком много лишних вопросов. Да и каждый раз, когда думал о ней, внутри поднималось что-то, что я давно не чувствовал. Желание защитить. Странное, неуместное чувство для человека вроде меня.

Но всё же я попросил Алессандро держать меня в курсе. Не часто, без подробностей, просто одно предложение: всё спокойно. Этого было достаточно, чтобы я мог спать. Хотя, если быть честным, спал я плохо.

Порой, когда ночь тянулась слишком долго, я ловил себя на мысли, что представляю, как она снова за стойкой - поправляет волосы, улыбается гостям, и в каждом её движении есть лёгкость, которой мне уже не хватает. Не хватает её.

Она - Камелия. Лия. Стала моей сама того не понимая. Хотя я и сам это только осознал.