Исчезнувшие грёзы

«Каждый, кто смеет идти против него, учится быстро».

Месяц. В мафии это слишком длинный срок. За месяц кто-то поднимается, кто-то исчезает, кто-то внезапно становится ненужным. Город забывает, город решает, город помнит лишь тех, кто умеет держать равновесие на грани.

Но я всё ещё здесь. Всё ещё держу город в руках. Не день, не месяц - уже восемь лет. Восемь лет, в течение которых я научилась читать улицы, звуки и взгляды так же легко, как когда-то читал книги. Каждое движение, каждый шёпот, каждый скрип двери или рев мотора - всё это говорило со мной.

Ночи в Палермо всегда одинаковы.

Город дышит своим ритмом, своими правилами, и я давно научился жить по ним. Правила эти не писаны, их нельзя прочитать, их нужно почувствовать, осознать на ощупь и вовремя подчиниться или нарушить.

С восемнадцати я учился выживать. Без доверия. Каждое решение могло стоить жизни. Каждый неверный шаг потерянного места в этом городе, который никогда не прощает слабость. Я понял, что, если хочешь выжить не ищи друзей, они сами тебя найдут. Остальные люди - это слабость, а слабость - это смерть.

Судьба, как всегда, идёт своим путём, и именно она подкинула мне двоих. Лучиано и Меттео. Тех, кто стал семьёй. Не по крови, а по выбору. По единственному закону выживания: те, кто остаются рядом, когда остальной мир исчезает. Мы делим улицы, тайны, силу и опасность. Мы делим город, который живёт, дышит и наблюдает за нами, пока мы наблюдаем за ним.

Каждый месяц, каждая ночь является новой проверкой. И я знаю: могу держать. Могу выдержать. Могу быть тем, кто нужен городу.

Но внутри всегда есть что-то большее. Что-то, что не принадлежит закону улиц, правилам мафии или тем, кто играет по ним. Это - ожидание. Ожидание того, что за углом появится что-то новое, что всё изменит и заставит вспомнить, что за властью, страхом и ночами всегда есть жизнь, которую нельзя контролировать.

Мафия - это совсем не то, что показывают в фильмах. Это не роскошь, не дым сигар и не золотые кольца на пальцах. Это система. Точная, холодная, без права на ошибку. Каждый шаг, каждая мелочь контролируются, и за любой оплошностью следует расплата.

Каждый день начинается одинаково. Отчёты, встречи, звонки. Иногда кровь. Иногда сделки, которые решают судьбы людей. И всегда присутствует контроль. Контроль над людьми, над временем, над городом.

Я держу под собой четыре направления. Охрану, поставки, транспорт и недвижимость. Недвижимость - особенно важная. Это лицо города, которое видят все. Легальный фасад, за которым прячется всё остальное. Тот порядок, который нужен, чтобы остальное оставалось тайной.

Одним из моих недавних проектов является сеть баров. Чистый бизнес. Белый, как лист бумаги. Но это лишь для тех, кто не знает, что под этой бумагой скрыты сотни историй, сотни сделок, сотни чьих-то жизней.

Последний бар я выкупил буквально несколько дней назад. Он назывался Notte e Caffè - «Ночь и Кофе». Название мне понравилось. Оно олицетворяло меня. Поэтому я его не менял. Ночь моё время. Тёмная, спокойная, когда город замирает и слышишь только себя. А кофе то, что помогает не сойти с ума, то, что держит в руках каждую минуту и каждое мгновение.

Алессандро был барменом до того, задолго до того, как я купил бар. Теперь он управляющий. Верный. Тот, кто умеет работать тихо и без ошибок. Но не опасный. Таких я выбираю специально. Он знает правила, он знает границы, он понимает, что здесь ничего нельзя делать по наитию.

Бар стал частью системы. Местом, где лица и истории переплетаются, но видят только то, что я хочу. Те, кто приходит сюда ночью, не знают, что за этим светом, музыкой и запахом коктейлей скрываются мои решения, мои расчёты, моя власть. И это мне нравится.

Каждый раз, заходя сюда, я чувствую, что всё под контролем. В этом городе почти всё имеет свою цену и свой смысл. Но власть остается моей. Моим якорем среди хаоса. И пока она рядом, я могу позволить себе быть тем, кем хочу.

В день открытия мы сидели в углу, за столиком, заваленным документами и папками. Нужно было разобраться с последними отчетами, расписаниями, договорённостями. Но между бумагами наши глаза постоянно скользили по бару.

Мы наблюдали, как официанты спешат с подносами, ловко балансируя чашки и тарелки, как пахнет свежемолотый кофе и выпечка, как свет ламп играет на столиках и отражается в бокалах, наполненных алкоголем. Улица за окнами постепенно оживала, машины проезжали мимо, мимо проходили прохожие, кто-то смеялся, кто-то спешил по своим делам.

- Белый бизнес, - сказал Меттео, делая глоток виски. - Это хорошо. Успокаивает внимание.

- И приносит деньги, - добавил Лучиано, подписывая бумаги.

Я кивнул, слушая их, и сказал:

- Деньги не главное. Главное сеть. Мы строим фасад. Фасад, который покажет всем порядок, стабильность, легальность. То, что видят на улицах. То, что не вызывает подозрений.

Бар вокруг продолжал жить своей жизнью. Громкая музыка, тихие разговоры за столиками, скрип половиц, звон бокалов. Мои глаза скользили по гостям, фиксировали детали: кто сидит за барной стойкой, кто за столиком, кто просто веселится. Всё это было частью системы, частью контроля, частью того, что мы строим.

Мы сидели тихо, почти молча, только слышались шорохи бумаги и приглушённые разговоры. И в этой тишине я понял: сегодня начинается что-то новое. Что-то, что будет держать нас в тонусе, что-то, что превратит этот фасад в целый мир, который мы будем контролировать.

Жизнь мафии - это жизнь по расписанию. Даже хаос здесь подчинён правилам, даже случайность имеет свой порядок. Каждую неделю у нас собрание. Встречи с новыми партнёрами, переговоры, урегулирование конфликтов. И раз в месяц происходит посвящение.

Это не церемония. Это испытание. Испытание, которое показывает: кто достоин, а кто нет.

Чтобы стать частью семьи, нужно доказать, что можешь молчать, когда больно. Что страх не управляет тобой. Что ты не дрогнешь, когда смотришь в глаза смерти.

Мы собираемся на старой вилле за городом. Дом, где когда-то жили аристократы, а теперь он принадлежит нам.

Тяжёлые двери скрипят, будто предупреждают, что войти сюда значит переступить некую грань. Грань между прежней жизнью, и той, что будет дальше.

Воздух густой, пропитан запахом старого вина, свечей, пыли и кожи. Скрип половиц, эхо шагов, тихие голоса, всё имеет значение. Каждый элемент - это некий символ. Символ власти и контроля.

Новые люди приходят вечером. Без телефонов, без оружия. Только свои руки, свои обещания и своё имя. Они знают, что за этой дверью всё меняется. На них смотрят те, кто уже прошёл этот путь. И мы не спрашиваем, готовы ли они. Если пришли, значит, готовы.

Они стоят, напряжённые, сжимающие ладони, с глазами, полными смеси страха и решимости. Некоторые трясутся едва заметно. Некоторые смотрят прямо, но их дыхание выдаёт тревогу. Их слабость видна сразу.

- Имя? - спрашиваю каждого, медленно, отчётливо.

- Марчелло, - отвечает первый.

- Что ты принесёшь в империю?

- Верность.

- Что отдашь?

- Всё, что попросят.

Я смотрю на них внимательно. Каждый дрожащий взгляд, каждая мелочь, всё важно. Слишком много движения, значит недостаток контроля. Слишком много слов признак слабости. И те, кто не понимает, сразу показывают себя.

Затем происходит символический жест. Капля крови на бумаге с именем. Медленно, точно, как ритуал, который нельзя нарушить. И фраза, которую я произношу уже семь лет, и которая звучит как закон:

- Ты больше не принадлежишь себе. С этого момента ты принадлежишь нам. А мы - тебе.

Некоторые уходят после этого навсегда. Не выдерживают. Не понимают, что это не братство. Это цепь, где каждое звено, каждая слабость может разрушить всё. И те, кто остался, уже изменились. Именно из них рождаются легенды. Те, о ком будут говорить тихо, с уважением и страхом. Те, кто прошёл через испытание и не сломался.

Я смотрю на них, ощущаю их страх и попытки быть сильными. Вижу дрожь в руках, сжатие зубов, пот на лбу. Их дыхание слышно в тишине, как эхо в старых стенах виллы. Иногда кто-то дергается, вздрагивает от малейшего шороха. Иногда кто-то теряет самообладание. И в этот момент всё становится ясным: слабых здесь не будет.

Каждая капля крови на бумаге - больше, чем символ. Это обещание. Обещание жизни и смерти. Обещание быть частью чего-то большего. И когда они уходят, глаза уже другие. Они знают, что теперь их путь навсегда связан с этим городом, этой системой, этой цепью.

Я стою среди свечей и тихих теней, и понимаю: каждый из этих людей как огонь. Кто-то загорится ярко и быстро сгорит. Кто-то выстоит, и будет пылать. И только время покажет, кто выживет, кто останется, а кто забудется.

Я редко думаю о том, каково это - быть вне этой жизни.

Уже слишком поздно, слишком глубоко. Слишком много лет, и слишком много правил, чтобы теперь просто выйти и стать обычным человеком.

Мир мафии, это не просто власть. Это постоянная усталость от людей, которые улыбаются тебе, пока тайно придумывают план убить тебя. Это одиночество среди голосов, которые зовут тебя доном, но почти никто не смеет назвать другом. Здесь ты слышишь своё имя с уважением и страхом, но внутри всё пусто, как заброшенный дом на окраине города. Каждый шаг контролируется, каждый взгляд читается, каждый шёпот за спиной может стать угрозой.

У меня нет друзей. Только Лучиано и Меттео.

И то, я не уверен, что когда-нибудь смогу назвать их братьями, хотя в сердце они давно стали ими. Мы понимаем друг друга без слов. В едином взгляде, в молчании, в жестах, которые говорят больше, чем любые слова.

Женщины в моей жизни лишь способ развлечься, они приходят и уходят. Иногда красивые, умные, обаятельные. Нет времени на привязанности. Я не ищу отношений. Никогда не искал. Мне хватает ночей чтобы удовлетворить свои желания.

В клубах, на вилле, в дорогих отелях - неважно. Лица разные, имена забываются уже к утру. Иногда кто-то пытается остаться, проникнуть в мой мир, но я не позволяю.

Я всегда ухожу первым. Сначала взгляд. Потом шаг. Без слов. Без обещаний. Без того, чтобы кто-то мог думать, что останется рядом навсегда.

Утро начинается с одиночества.

С чашки кофе, который пьёшь медленно, наблюдая за городом через окно, как будто пытаешься понять, где заканчиваешься ты и начинается Палермо. Каждая тёмная улица, каждый фонарь, каждый шёпот ветра - всё это часть твоего мира, часть твоей тени.

И в этом одиночестве есть странная сила. Оно держит тебя живым, острым, внимательным. Каждая ночь, каждый шаг, каждая встреча - это проверка, игра, ритуал. Город и мафия переплелись в одно, и ты стал частью этой сплетённой системы, из которой не выберешься никогда.

Я стал тем, кем должен быть. Доном. Боссом мафии. Властью. Холодным, рассудительным, контролирующим. И, возможно, именно одиночество и делает меня сильнее.

Иногда, в самые тихие часы, когда город почти спит, я выхожу на улицу и просто слушаю. Шум исчезает. Лёгкий ветер скользит по узким улочкам, шепчет что-то старое, тайное. И я понимаю: вне этого мира нет покоя, нет дома, нет себя.

Иногда, поздно ночью, я выхожу на крышу виллы и смотрю на город.

Света домов - как звёзды, разбросанные по земле, мерцают сквозь туман и дым. Где-то там спят люди, которые даже не подозревают, сколько грязи, лжи и страха скрывается в этом мире. Они видят только фасад, только блеск улиц, смех и свет фонарей. Но я знаю как никто другой, под этим светом кипит жизнь, где каждая улица, каждый уголок могут стать ловушкой или трамплином к власти.

Палермо - мой город. Он принадлежит мне не потому, что я хочу, а потому что умею держать его под контролем. Но иногда мне кажется, что он держит меня сильнее, чем я его. Каждый раз, когда я смотрю на улицы с крыши, ощущаю его дыхание. Город словно живой, и в его жилах течёт что-то большее, чем камень и бетон. Он проверяет меня, испытывает.

Этот месяц выдался напряжённым.

Мы расширили влияние. Несколько новых партнёров из Неаполя, сделки по охране, транспортным каналам и импорту. Каждое решение, каждая встреча, каждая подпись. Как шаг в шахматной партии, где фигуры двигаются сами, а контроль держишь только ты. Всё шло ровно. Слишком ровно.

Я не люблю, когда всё идёт слишком гладко. В тишине всегда прячется буря, и именно она часто решает исход.

Однажды вечером, на встрече в «Notte e Caffè», я заметил странную деталь. Один из новых людей, которых мы недавно приняли, нервничал. Он не сидел спокойно. Глаза бегали по сторонам, руки дрожали, плечи были напряжены. Пот выступал на лбу, хотя причины для страха вроде бы не было. Я не люблю, когда люди потеют без причины.

После ужина я позвал Меттео.

- Проверь его.

- Уже. - ответил он, сдержанно, но я услышал в голосе напряжение.

Через день его больше не было. Никто не спрашивал, кто и как. Никто не задавал лишних вопросов. Мы не убиваем без необходимости. Но иногда необходимость это единственное, что удерживает равновесие. Иногда смерть - это просто инструмент, точка на линии, которая должна быть проведена, чтобы не рухнуло всё вокруг.

Я снова вышел на крышу. Город лежал подо мной, тихий и светлый, словно ничего не произошло.

Со временем я привык жить между светом и тенью. Между шумом улиц, где пахнет свежим хлебом и кофе, и тишиной тех переулков, где запах только железа и крови. Между людьми, которые улыбаются днём, и теми, кто выходит ночью, когда город сбрасывает с себя маску.

Каждый вечер - новая встреча, новый договор, новая проверка на лояльность.

Каждое утро - отчёты, звонки, шифры, угрозы, которые нужно остановить, прежде чем они станут реальностью.

Я научился не чувствовать. Точнее, чувствовать ровно столько, сколько нужно, чтобы не сойти с ума. Чтобы различать запах предательства раньше, чем услышишь его. Чтобы понять по взгляду, кто лжёт, а кто просто боится. Чтобы знать, когда нужно улыбнуться, а когда просто смотреть молча, так, чтобы человек сам не выдержал и заговорил.

Иногда я думаю, что в этом городе слишком много света для тех, кто живёт в тени. И слишком много тени для тех, кто живёт при свете.

Палермо слишком долго живёт двойной жизнью.

Днём шум рынков, запах базилика и апельсинов, крики детей, разговоры туристов, свет солнца, шум моря.

Ночью крики. Громкие моторы, чёрные машины без номеров, звон бутылок, короткие разговоры, которые заканчиваются выстрелами.

И где-то между всем этим живу я.

Лучиано говорит, что я стал другим.

- Ты стал смотреть на людей, как на цифры.

Он говорит это без осуждения. Просто как факт, он один из тех, кто видел меня до того, как всё только началось. Когда я ещё умел смеяться. Иногда мне кажется, что он скучает по тому парню, каким я был. Но того парня больше нет. Он умер в тот день, когда я впервые понял, что власть требует крови. В день, когда на меня напали.

- А как ещё? - отвечаю я. - Люди приходят и уходят, а система остаётся. - Он молчит, кивает, наливает себе вина.

Меттео смеётся.

- Когда-нибудь ты устанешь от этой системы.

Я улыбаюсь в ответ.

- Может быть. Но не сегодня.

Он не знает, что я уже устал. Просто не имею права останавливаться.

Вечер как бывает редко проходит тихо. Телефон звенит редко, но я знаю, каждый звонок может изменить всё. Иногда это деловые вопросы, иногда новости, которые нужно решать немедленно. А иногда просто тишина на другом конце провода.

Так проходит мой каждый день. Без расписания, но с порядком. Без мира, но с контролем. Без надежды, но с целью.

Я не герой. Я просто человек, который слишком давно стоит между светом и тенью. И, возможно, уже не помнит, где заканчивается одно и начинается другое.

Ночами я всё чаще возвращаюсь в тот самый бар.

Не по делу, просто потому, что... там спокойно. В этих стенах нет шума города, нет постоянного давления решений. Только свет ламп, тихий гул холодильников, запах свежемолотого кофе и алкоголя. Иногда сижу у окна, заказываю эспрессо, медленно пью, слушаю, как за стойкой шуршат чашки, как звонко стучат ложки по фарфору. Иногда сижу возле бара, пью виски, и размышляю о жизни, о будущем.

Здесь мир живёт медленнее, и, хотя этот мир чужд большинству, мне он кажется знакомым.

Алессандро всегда здоровается коротко, без слов. Он знает: со мной не разговаривают просто так. В его взгляде нет страха, нет попытки быть больше, чем он есть. Только уважение и привычка, которая рождается годами работы в том месте, где уважение измеряется не улыбкой, а вниманием к деталям.

В этом баре есть одна девушка - тихая, собранная, с тем взглядом, который не прячется, но и не ищет. Не знаю, почему я её запомнил. Наверное, потому что она единственная не пыталась заговорить со мной. Не пыталась быть милой, не пыталась улыбаться для впечатления.

Просто была. И этим привлекала внимание больше, чем сотни слов.

Иногда я ловлю себя на мысли, что наблюдаю за ней дольше, чем должен.

Не потому, что хочу вмешиваться, не потому что скучаю, а потому что простота какая была у нее в этом городе это редкость.

- Она... - сказал однажды Меттео, когда я вернулся в виллу после одной из таких ночей.

- Кто? - коротко спросил я, не поднимая глаз от документов.

- Девушка в баре. Тот самый «Notte e Caffè». - Меттео усмехнулся. - Ты на неё смотришь.

- Не смотришь на человека просто так, Меттео. Это бизнес. - Я продолжал разбирать бумаги, но он заметил напряжение в моём голосе.

Лучиано, который сидел рядом, бросил лёгкий взгляд в мою сторону и сказал:

- Ты слишком много думаешь. Иногда вещи просто существуют. Не всё нужно анализировать.

- Да, - ответил я, - иногда они просто существуют. Но в моём мире любое «просто» несёт последствия.

- Ты становишься параноиком, - бросил Меттео. - Не всё угроза. Иногда люди просто делают свою работу.

- Возможно, - сказал я тихо, - но я видел, как одна случайная встреча может разрушить годы. Я не могу позволить себе что-то вроде этого.

Лучиано хмыкнул:

- Ты всегда так видишь мир. Люди равно цифры, сделки равно жизнь, а каждый взгляд будто тест, испытание которое нужно пройти и забыть. Ты забыл, как жить. Забыл, как чувствовать.

- И это работает. - Я посмотрел им в глаза. - Пока я вижу, система живёт. Если они начнут видеть, что кто-то другой заполнит мою пустоту. Что ещё хуже моё сердце я стану мишенью. А что ещё хуже та невинная девушка. Ты же знаешь, что я никогда не поставлю в опасность такую как она...

Меттео молчал, потом сказал тихо:

- Ты никогда не позволишь себе ошибку с этой девушкой?

- Пока - нет.

Мы молчали некоторое время. Иногда молчание говорит больше, чем слова. Иногда оно громче выстрелов в переулке.

Я не спрашиваю имени девушки. И не хочу знать. Пока.

Потому что знаю, что любое знание, это начало связи, а связи в моей жизни - это слабость, которая может стоить слишком дорого.

Иногда я замечаю, как она смотрит на посетителей, на работу официантов, как внимательно слушает разговоры. Не с любопытством, а с наблюдением. Такой взгляд не обманывает. Он отмечает детали, которые другие упускают. И я понимаю, что это не случайность.

Эти ночи становятся ритуалом. Бар, кофе или виски, Алессандро, тихая девушка и я, привыкший видеть больше, чем должен. И чем дольше я остаюсь здесь, тем сильнее ощущаю, что скоро привычная система, мои стены и правила могут пошатнуться. Но пока я молчу.

Потому что в этом городе каждое движение имеет значение, и любое слово может стать началом истории, которую нельзя будет остановить.