Исчезнувшие грёзы

«Смена мест — шанс оставить прошлое там, где ему место».

После нашего прилета в Палермо, мы сразу же поехали в домик родителей отсыпаться, потому что после дороги мы были очень уставшие. Бросили вещи в прихожей и разошлись по комнатам, родители в свою, а я в свою.

Я не помню, как именно заснула в ту ночь.

Мой мозг был заполнен дорогой — шумом аэропорта, сменой лиц и ароматом нового дома, новой жизни, новых приключений.

Комнаты пахли чем-то старым и итальянским, смесью апельсиновых корок, ароматом извести и света луны, застывшей в жалюзи окон. Я успела только бросить кроссовки у кровати и почти в одежде упала на постель.

Проснулись мы только утром следующего дня, хотя правильнее сказать, уже ближе к полудню. Комната была залита мягким золотистым светом, и на стенах, словно живые, колыхались солнечные пятна. Воздух пах солью и чем-то тёплым, домашним, может быть, свежим хлебом из пекарни за углом, может, морем, которое никогда не спит.

Я, как обычно, первым делом потянулась за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке. Экран вспыхнул, и цифры будто ослепили: 14:57 PM. Я моргнула несколько раз, не сразу поверив глазам. Получалось, что я проспала больше двадцати часов. Невероятно.

Вчера я помнила, как легла в 7:15 вечера, решив просто «немного отдохнуть», а в итоге будто провалилась в другой мир — тёплый, тихий и бесконечно глубокий. Давно я так не спала: без тревог, без мыслей о делах, без постоянного внутреннего шума. Тело казалось лёгким, будто за ночь оно сумело забыть усталость последних недель.

Я потянулась, чувствуя, как под простынёй приятно тянутся мышцы, и улыбнулась. За окном звенели голоса, кто-то смеялся на улице, доносились голоса людей, звук проезжающих мопедов, и всё это складывалось в утреннюю симфонию Палермо. Я отодвинула занавеску и солнце било прямо в глаза, и в тот момент я почувствовала, как жизнь снова набирает краски.

«Вот теперь я действительно выспалась», — подумала я, усмехнувшись.

И почему-то это простое осознание, что я проснулась не разбитой, не раздражённой, а спокойной и полной сил казалось началом чего-то нового.

Я почувствовала лёгкость, как будто впереди меня ждёт день, который можно прожить заново, без спешки и без лишних мыслей.

Воздух был плотный, неподвижный. Сквозь окно лился золотой свет, тот особенный итальянский свет, от которого даже старые стены кажутся живыми. Я не сразу поняла, где нахожусь. Всё вокруг было чужим: высокий потолок, деревянные балки, занавеска, колышущаяся от ветра. Только чемодан в углу напоминал, что это — мой новый дом.

Телефон вибрировал, на экране светились семнадцать сообщений от Изабеллы, конечно, как же без этого, я открыла наш с ней диалог, и начала читать:

Иза: «Тетя София сказала, что вы уже приехали!!!», — так звали мою маму.

Иза: «Рассказывай, что там, как там».

Иза: «Как Италия? Люди красивые?»

Иза: «Ты видела море?»

Иза: «Ответь хоть что-нибудь, я скучаю»

Иза: «Ну же, Лия, мне же интереснооооо».

Иза: «Ты что там уснула?».

Иза: «Ладно, сладких снов!».

Иза: «Как только проснешься напиши мне».

Иза: «Лияяяяяя, тебя там что, инопланетяне украли, или что?».

Иза: «Просыпайся уже давай!!!».

Иза: «Ну серьезно, Лия».

Иза: «Ты спишь уже больше двадцати часов!!!».

Иза: «Хватит!!!!!!».

Иза: «Я скучаю».

Иза: «Только что говорила по телефону с дядей Фредо, он сказал, что ты всё ещё спишь, а они пошли гулять», — Фредерико, так звали моего папу, а Фредо, это было укороченное имя, которым чаще всего его ласково называла мама.

Иза: «Я сейчас иду на тренировку, надеюсь к тому времени ты проснешься».

Я улыбнулась. Конечно, она скучала. Мы обе скучали. Я пролистала переписку и в сердце вдруг защемило.

Всё это выглядело так, будто моя старая жизнь теперь живёт где-то параллельно, что заставляло взгрустнуть, но я верила, что здесь мы обретём новое незабываемое счастье и чудесную жизнь.

Последнее сообщение было отправлено полчаса назад, а тренировка длиться сорок пять минут, как раз скоро закончиться, поэтому я написала сообщение.

От меня: «Приветик Изи, честно говоря сама в шоке что столько времени спала, извини что долго не отвечала хаха».

От меня: «У меня всё хорошо, мы вчера не успели осмотреть дом, сразу пошли спать, но сегодня я сделаю несколько фотографий, и потом скину тебе».

От меня: «А ты как? Как тренировка прошла?».

После того как отправила сообщение, я посмотрела на себя в зеркало — взъерошенные каштановые волосы, усталые глаза, бледная кожа.

«Лия ты выглядишь как алкаш, который не выходил из запоя месяц»,— сказала я себе мысленно, «Пора привести себя в порядок».

И после этого наставления я направилась в душ, медленно ступая по тёплому полу, чувствуя, как ещё остатки сна мягко тают вместе с утренним светом, пробивающимся через полупрозрачные занавески.

Я взяла с собой всё, что обычно делало мои утренние ритуалы особенными: любимый шампунь, кондиционер, гель для душа и два полотенца — одно небольшое, для лица, и второе побольше, пушистое, для тела. Каждое из этих маленьких удовольствий имело для меня особое значение, словно небольшой ритуал перед тем, как шагнуть в день.

Все мои средства пахли ванилью, аромат, который я обожала больше всего на свете. Даже духи были с этим запахом, мои любимые — «Zielinski & Rozen Vanilla Blend». Он был невероятно сладким, мягким и тёплым, словно сам день начинался с маленького праздника. Я часто улыбалась, когда ощущала его на себе, потому что запах сразу поднимал настроение и дарил ощущение уюта.

Вода струилась по коже тёплыми касаниями, смывая остатки сна, а вместе с ней уходила какая-то внутренняя тяжесть. Я закрыла глаза, прислушиваясь к звуку воды, к лёгкому эху капель в плитке, к собственному дыханию. В этот момент казалось, что весь мир сосредоточен только на мне и на этих нескольких минутках тишины, наполненных ароматом ванили и теплом струй воды.

Когда душ закончился, я осторожно протерла тело полотенцем, ощущая его мягкость и тепло, затем нанесла лёгкий крем с тем же ароматом ванили, чтобы запах держался дольше. Одеваясь, я выбрала летнее платье, лёгкое, воздушное, с мягкой тканью, которая приятно скользила по коже, напоминая о море и лёгком бризе, что постоянно гулял в Палермо.

Платье словно говорило: «Сегодня день для чего-то особенного».

Я вышла в комнату, и почти одновременно мой телефон завибрировал. На экране мелькнула уведомление о новом сообщении.

Я мгновенно поняла, кто его прислал.
Иза: «Урааа, ты проснулась».

Иза: «Я отлично, и тренировка тоже хорошо прошла».

Иза: «Я сегодня с родителями к родственникам едем, так что я буду не на связи вдень, погуляй, и поделай фоточки, и скидывай всё мне, вечером посмотрю, целую и обнимаю».

Прочитав сообщения, я ответила.
От меня: «Конечно, и тебе хорошего дня».

От меня: «До вечера, целую, обнимаю!)».

После переписки, я пошла на кухню и увидела записку от родителей:

«Лия, мы с папой пошли прогуляться по городу и купить продукты. Ты очень сладко спала поэтому мы тебя не захотели будить после такого сложного дня. Я уверена ты проснешься голодной, поэтому мы заказали твои любимые суши, они стоят на столе. Приятного аппетита!!! Мы ушли ненадолго поэтому не волнуйся».

После чего я кушала, и параллельно смотрела сериал, многие мне советовали его. Называется «Бумажный дом».

После просмотра нескольких первых серий сериала я решила осмотреть дом.

Свет мягко проливался сквозь большие окна, отражаясь на старом, но ухоженном деревянном полу. В гостиной стоял широкий диван, а напротив него камин с аккуратной полкой, где уже кто-то успел расставить книги.

Я подошла к окну и выглянула наружу, перед домом простирался узкий пляж, а вода блестела под вечерним солнцем, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Лёгкий морской ветер доносил запах соли и свежести, и я вдохнула полной грудью, ощущая, что здесь начнётся что-то новое.

На кухне старые, идеально вырезанные шкафчики пахли деревом и морем, а керамическая плитка слегка холодила пальцы, когда я провела по ней рукой. Я открыла дверь на террасу и взгляд сразу упал на мерцающие волны, на крики чаек и на лодки, которые лениво покачивались на воде.

Дом казался одновременно тёплым и свободным, готовым принять нас и сохранить все наши будущие воспоминания.

И тут я услышала знакомый скрип дверей — родители вернулись, с огромным пакетом продуктов.

Зайдя в дом, мама говорила что-то на ломаном итальянском, смеясь, а папа отвечал ей по-английски. Они оба казались странно живыми, как будто Италия вернула им молодость.

— Доброе утро, соня, — сказала мама, когда я вышла к ним в прихожую. — Хотя, наверное, уже вечер.

— Да доченька, уже почти шесть. Ты проспала весь день. - добавил папа.

­— Ну я же не вы, я люблю спать, тем более пока не вышла на учёбу —ответила я шутя.

— Мы решили пройтись, — сказал папа. — Познакомиться с соседями. Всё-таки надо, мы же теперь живём здесь.

— Серьёзно? — я почти рассмеялась. — Вы прямо как из старых фильмов.

— А почему нет? — мама пожала плечами. — Люди здесь открытые, общительные. Да и ты должна привыкнуть.

Мне хотелось сказать, что я бы предпочла ещё пару дней тишины, но я видела, как им важно это ощущение — начать всё с нуля. Поэтому я просто кивнула.

К сожалению, наша машина ещё не здесь только через три дня будет, поэтому пока приходиться ходить пешком.

Снаружи воздух был густой, пах морем и жаром камня. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медь. Улица, на которой мы жили, тянулась вниз, к центру города. Старые дома, узкие балконы, бельё, развевающееся на верёвках, милые кошки, лениво наблюдающие с подоконников, и громкий лай собак.

«Палермо, — подумала я. — Я всё ещё не верю, что это теперь мой адрес жительств».

На улице рядом с нами было достаточно много домов, но самых близких было двое. Первыми были соседи слева.

Мама постучала. Через минуту дверь открыла пожилая женщина с тёплой улыбкой и фартуком в цветочек.

— Buonasera!, «Добрый вечер!» — сказала мама, явно радуясь, что вспомнила хотя бы одно слово.

Женщина засмеялась и махнула рукой.
— Entrate, entrate!, «Проходите, проходите!».

Её муж сидел за столом, пил кофе. Дом пах выпечкой, свежим хлебом и чем-то сладким — может, миндалём или мёдом, не могу понять...

Они говорили мало, но как-то по-доброму. Женщина всё время что-то предлагала: пирожные, фрукты, воду. Я улыбалась, кивая, хотя понимала от силы каждое третье слово, не больше. Иногда папа переводил.

Они рассказывали, что живут здесь уже сорок лет, что раньше весь район был другой, тихим, добрым и чистым, но теперь всё поменялось.

— Ma la mafia, «Но мафия»— сказала женщина, понижая голос. — È sempre la stessa, «Не меняется никогда».

Я уловила слово — «мафия».

Папа кивнул, неуверенно усмехнувшись.
— Мы слышали, что центр Палермо не самый спокойный, — сказал он.

— Да, — ответил старик, — особенно ночью. Там живут те, кто предпочитает, чтобы к ним не мешали и не совали нос в их дела.

Я чувствовала, как внутри пробегает холодок.

Мафия. Для меня это звучало как сюжет из моих книг.

Я читала дарк-романы, где герои с холодными глазами и дорогими костюмами спасали или ломали девушек для себя. Но сейчас, слыша это слово в месте, где я буду жить, я вдруг поняла, как мало романтики в этих историях, я бы никогда не хотела этого для себя.

Мы попрощались, поблагодарили, и вышли. Мама была взволнована:
— Видишь, какие милые! И как у них пахнет выпечкой. Надо будет как-нибудь им что-нибудь испечь.

— А мне теперь страшно, — прошептала я, улыбаясь. — Мафия, мама!

— Не выдумывай. Это просто разговоры. В каждом городе свои страшилки.

Вторые соседи жили в доме справа. Там было шумно — детские голоса, музыка, смех. Когда мама позвонила, дверь сразу открыла молодая женщина, с ребёнком на руках и ещё двумя, выглядывающими из-за её юбки.

— Buonasera!, «Добрый вечер!» — почти хором сказала вся семья.

Они оказались такими живыми, что усталость вдруг куда-то ушла. Мужчина с густыми чёрными волосами принес стулья, женщина тарелку с фруктами. Их итальянская речь лилась как песня, а мама пыталась подстроиться, вставляя английские слова и жесты.

— Мы только переехали, — объясняла она. — Из Америки.

— Америка! — мужчина поднял брови. — Palermo è diversa, ma bella. — Палермо — другое, но красивое, — добавил он на английском.

Мы смеялись, хотя понимали друг друга наполовину. Дети всё время тянулись ко мне, задавали вопросы на своём языке, а потом принесли котёнка. Маленький, белый, с серыми ушами. Он свернулся у меня на коленях, и я почувствовала что-то похожее на покой.

Когда солнце окончательно скрылось, мы вернулись домой. На улице зажглись тусклые фонари, где-то вдали играла гитара, пахло морем и жасмином.

Я долго стояла на балконе, глядя вниз. Люди говорили, смеялись, кто-то курил у соседней двери. Всё казалось живым, пульсирующим, но где-то под этой жизнью ощущалось что-то... плотное. Скрытое.

«Может, я просто слишком впечатлительная, — промелькнула мысль».

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Море шумело где-то далеко, за домами, с балкона тянуло прохладой.

Мама смеялась на кухне, что-то готовя, а папа разговаривал по телефону, всё было спокойно, но в глубине где-то под кожей оставалось ощущение — будто город наблюдает.

Следующие дни прошли спокойно. Я разбирала вещи, слушала итальянское радио, иногда выходила на улицу, просто чтобы посмотреть на город.

Дома стояли близко, как будто поддерживали друг друга. Люди здесь говорили громко, смеялись часто, спорили часто жестикулируя.

Иногда я переписывалась с Изабеллой. Она присылала фотографии — кафе, закаты, наши старые места.

«Ты там счастлива?» — спрашивала она.

«Не знаю, — отвечала я. — Наверное, ещё слишком рано чтобы что-то понять.»

Я не могла объяснить ей, что здесь всё другое. Даже тишина. В ней есть что-то, чего не было дома, будто каждый звук несёт за собой историю.

Однажды утром, когда родители уехали в город по делам, я осталась одна.

Открыв окно, я услышала, как кто-то поёт. Женский голос, немного грустный. Из соседнего двора.

Я вышла на балкон, и увидела, как старушка с первого дома развешивала бельё и тихо напевала. Увидев меня, помахала рукой.

— Buongiorno, ragazza!, «Доброе утро, девочка!».

Я ответила:
— Buongiorno!, «Доброе утро!».

Она улыбнулась, и я вдруг почувствовала, как простые вещи, такие как улыбка, свет, аромат кофе — становятся якорями, удерживающими меня в этой новой жизни.

Вечером родители снова пошли к соседям, а я осталась читать.

Я взяла одну из своих старых книг «Dark Hearts», историю о девушке, попавшей в мир итальянской мафии. Страницы пахли домом. Но теперь, когда я читала, мне было странно, фантазия и реальность начали пересекаться, и от этого внутри становилось неуютно.

Когда я дочитала до сцены, где героиню везут в дом на окраине Италии, я невольно посмотрела в окно. Там, за домами, виднелся центр города. Огни, плотная застройка, машины.

Где-то там, говорили соседи, живут те, кто «управляет всем».

Я не знала, правда ли это. Но от одной мысли по коже пробежал холод.

Мама вернулась поздно.
— Всё хорошо? — спросила она.

— Да. Просто читаю.

— Опять твои тёмные книги? — улыбнулась она. — Может, хватит о мафии? Мы и так теперь живём почти рядом с ней.

Я усмехнулась.

— Это просто истории, и я надеюсь, что всё, о чем здесь говорят сплетни и выдумка для привлечения туристов.

Но внутри я уже чувствовала, что теперь слово «мафия» никогда не будет звучать так, как прежде. Оно перестало быть просто абстрактной историей из новостей или страшилкой, которую рассказывают туристам. Теперь за ним скрывался реальный город, живые улицы, знакомые лица, запахи и голоса, которые я слышала своими ушами.

Даже лёгкий шёпот этой женщины оставил в памяти странное, тревожно-завораживающее ощущение — будто часть этого слова проникла глубже, чем я могла предполагать, и отныне оно навсегда изменило моё восприятие Палермо.

На следующее утро я вышла в город одна. Солнце только поднималось, улицы были почти пустыми. Я шла, чувствуя, как шаги отдаются эхом между каменными стенами.

Пахло кофе и свежим хлебом. В лавке у угла пожилая женщина продавала фрукты. Я купила апельсин, и она сказала что-то ласковое, что я не поняла, но почувствовала доброту сердцем.

Я спустилась к морю. Вода была спокойная, зеркальная. Люди на берегу разговаривали тихо, будто не хотели тревожить утро. Я села на камень и закрыла глаза.

Мне вдруг стало легко. Может быть, впервые за долгое время.

«Ты не сбежала, Камелия. Ты просто начала заново».

Я вспомнила слова Изы: «Главное — не пытайся жить, как в книгах. Просто живи своей жизнью и ни о чем не думай».

И, наверное, она была права.

Позже, когда мы снова сидели с родителями за ужином, мама сказала:
— Мы, кстати, завтра поедем в центр. Там старинный рынок, хочешь с нами?

— Конечно, — ответила я.

Папа поднял взгляд:
— Только держись рядом. Центр — не лучший район для прогулок в одиночку.

Я вспомнила слова соседей. И невольно улыбнулась.

— Не волнуйся, — сказала я. — Я же все равно там буду жить и учиться.

На следующий день мы поехали на рынок, он был огромным и красочным. В Америке такого не было, поэтому я с удовольствием всё рассматривала. Вкусные конфеты, сочные фрукты и овощи, красивая одежда, ароматные приправы, различные подарки — здесь было всё.

Наверное, и двух дней не хватило чтобы всё обойти и рассмотреть. Мы погуляли по рынку где-то пять часов, после чего пошли в ресторан покушать.

Я не чувствовала в центре какой-то опасности, наоборот, мне здесь было спокойно и хорошо, как будто бы я дома.

Вернувшись домой, мы разобрали пять пакетов, со всякой всячиной: украшения для дома, специи, купальники, и многое другое.

В таком ритме и проходили наши две недели в доме родителей.

Утром мы завтракали на террасе, слушая шум волн, которые лениво бились о берег, пили вкусный и ароматный чай, который купили на рынке несколькими дней ранее, кушали свежую выпечку, булочки казались особенно вкусными на фоне морского ветра.

Днем я бродила по пляжу, собирала гладкие камушки и иногда садилась на песок, рисуя пальцем линии на песке и думая о новом учебном годе.

Иногда я оставалась дома, расставляла свои вещи, перебирала книги, планировала, какие курсы хочу взять, и составляла расписание на будущее — словно пыталась предугадать каждый день нового этапа своей жизни.

Вечерами мы всей семьёй готовили ужин: мама готовила соус, папа резал овощи, а я наблюдала за процессом, пробуя маленькие кусочки, смеялась над нашими неуклюжими попытками готовить что-то по-настоящему итальянское.

Бывали моменты тишины, когда каждый просто сидел на террасе с книгой или ноутбуком, а над городом медленно опускалась тьма, окрашивая Палермо в мягкие золотые и пурпурные тона.

Но вот пришло утро, когда я поняла, что пора собираться в дом возле университета. Через три дня я становлюсь студенткой второго курса и переходила на очное обучение.

Новые люди, новые правила, новые горизонты.

Я собрала чемодан, проверяя, что ничего не забыла: ноутбук, тетради, любимые ручки, немного одежды удобной для лекций, и, конечно, блокнот для заметок.

В голове крутились планы как обустроится в доме, как успевать на пары и при этом не потерять минуты свободного времени для прогулок по Палермо, для кофе с друзьями, которых я надеюсь встречу там же.

Было много планов для того, чтобы всё это ощутить на вкус.

Я ещё раз обошла комнату, вдохнула уже знакомый запах дерева и морской соли, и в сердце потеплело от мыслей о том, что эти две недели подарили мне не только уют, но и силы, уверенность и мечты, которые теперь ждут меня в новом доме, в новой жизни.

Несмотря на все трудности, за это время я привыкла к Палермо, я начала чувствовать это место домом, и мне это нравилось.