Исчезнувшие грёзы

«Каждый человек в мафии — это твой потенциальный палач».

Армандо — имя, в котором слышится сила, страсть и благородство. Оно звучит, как удар сердца в груди человека, привыкшего побеждать, но умеющего чувствовать.
Армандо — тот, кто не ищет признания, потому что сила его в тишине и уверенности. Его взгляд способен сказать больше, чем сотни слов, а поступки доказать то, что другие лишь обещают. В нём сочетаются мужественность и внутренний огонь, решительность и умение хранить тайны. Армандо это не просто имя, это характер, судьба и обещание быть верным тем, кто любим.

Это были слова моего дяди обо мне, того человека, который стал для меня больше, чем просто родственник, он был тем, кто заменил мне отца, направлял, воспитывал и помогал. Он были и есть моим наставником, опорой и, в каком-то смысле, моральным компасом жизни, полной жестокости и риска.

Дядя никогда не был связан с криминальным миром — он был обычным бизнесменом, адвокатом, человеком, который уважал закон и порядок, ценил честность и дисциплину. Но именно эти качества, которые он передал мне, стали фундаментом для меня, для того, кем я стал — боссом главной мафиозной империи в Италии.

Он учил меня видеть возможности там, где другие видели только угрозы, учил терпению, логике и холодной оценке ситуации. Именно под его руководством я научился принимать решения, которые определяют судьбы людей, и предугадывать ход событий, словно шахматную партию, в которой каждый ход имеет значение. И хотя дядя никогда не участвовал в мире мафии, его слова и советы стали для меня руководством на моем собственном, жестоком пути.

Сегодня я возглавляю Moranta — организацию, имя которой вызывает трепет и уважение, это название происходит от итальянского слова morte, что значит «смерть». Оно красноречиво говорит само за себя: те, кто осмелится бросить вызов, знают свою судьбу.

Moranta — это сила, которую нельзя игнорировать. Это символ власти, дисциплины и строгого порядка, которые я привнёс в этот мир. Это больше, чем просто организация. Это империя, построенная на стратегическом мышлении, расчетливости и умении управлять людьми.

И хотя дядя никогда не имел ничего общего с мафией, его слова, его советы и его моральные ориентиры стали основой для того, чтобы превратить хаос в систему, слабость в силу, а страх — в инструмент контроля.

Сейчас это организация, имя которой знает каждый в Италии, кто хоть раз сталкивался с криминалом, властью или теневыми структурами.

Моё детство было тяжёлым, мои «родители», хотя их даже назвать так нельзя, были обычными пьяницами. Их жизнь вращалась вокруг бутылки, а меня они видели лишь как объект своих раздражений и издевательств.

Всё что я помню и всё что связывает меня с ними, это бесконечные крики, удары, насмешки и чувство полной беспомощности. Каждое утро было испытанием, а каждый вечер борьбой за выживание.

Когда родился мой брат Фабиано, я надеялся, что хоть кто-то в нашей семье почувствует радость. Но наивные ожидания обернулись ещё большим ужасом, родители переключили своё внимание на него, но Фабиано был всего лишь ребёнком, таким же уязвимым, как и я, и я не мог оставить его без защиты. Я вставал между ним и жестокостью наших «родителей», пытаясь защитить хотя бы кого-то. И чем больше я защищал Фабиано, тем больше доставалось мне самому. Каждое проявление заботы и любви к брату оборачивалось ещё более жестокими наказаниями. Этот кошмар длился долгих восемь лет.

Но однажды в мою жизнь вошёл Марко — родной брат моего «отца», человек, который стал для меня спасением. Он был совсем не похож на моего «отца», в нём совмещались строгость и любовь, умение быть требовательным и одновременно заботливым. Марко забрал меня и Фабиано из того ада, подарив нам возможность жить, его присутствие в нашей жизни стало поворотным моментом, первым лучом света после долгих лет тьмы.

Его жена Карен — прекрасная, доброжелательная женщина, которая стала для меня настоящей мамой и наставницей. Она учила меня, поддерживала, давала тепло и заботу, которых мне так не хватало. Я быстро повзрослел, но рядом с Карен я мог быть самим собой, проявлять эмоции и чувства, не боясь осуждения. Она стала тем человеком, от которого я никогда не закрывался, и которому доверял.

В семье была ещё их дочь Киара. Когда меня забрали к ним, ей был всего один год, я сразу почувствовал необходимость заботиться о ней, помогать Карен и защищать маленькую девочку. Со временем она стала мне настоящей сестрой, с которой мы делим радости и тревоги. Мы до сих пор называем друг друга «братишка» и «сестрёнка», сохранив ту особую близость, которая зародилась ещё в детстве.

Эти три человека стали для меня настоящей семьёй. Благодаря им я впервые почувствовал вкус детства — короткий, но бесценный. Они подарили мне любовь, заботу, понимание, которых мне так не хватало в ранние годы. Марко научил меня быть сильным, Карен быть чувствительным и открытым, а Киара заботиться и любить.

Эта семья стала моим убежищем, местом, где я мог быть самим собой и где впервые ощутил, что значит быть по-настоящему любимым.

В десять лет я решил, что пора как‑то самому зарабатывать — я не хотел быть обузой для Марко и Карен и хотел обеспечить Фабиано сам. С детства я умел драться, в восемь лет я уже мог дать сдачи «отцу», который был в разы крупнее меня. Эти так называемые драки закалили меня, и в следующие два года я тренировал тело и волю так, что мог уложить почти любого, несмотря на то, что мне было десять.

Согласен — трудно поверить, что десятилетний мальчишка способен на такое, но жизнь научила меня выживать любыми средствами.

Борьба стала моим первым заработком. Вначале это были уличные, «нелегальные» бои. В большинстве случаев я выигрывал, и слухи о моём упорстве дошли до тех, кто следит за такими вещами.

Полгода спустя на меня обратил внимание Рикардо — человек, который правил делами мафии на Сицилии и во всей Италии в общем. Он увидел во мне не просто бойца, а секретное орудие: маленький, скрытый, быстрый, послушный, готовый рискнуть, и так, он предложил мне хорошую оплату за понятное дело нелегальные услуги, и я согласился.

Работая на Рикардо, я видел то, что раньше видел только в кошмарах. Убийства, пытки, перестрелки. Жестокость стала повседневной, было и то, что особенно рвало мне душу, а именно насилие над невинными женщинами и девушками, это то, что заставило меня испытывать к нему отвращения. Когда я представлял на их месте Киару, когда она вырастит, меня всего буквально передёргивало.

Выбора у меня почти не было. Деньги от Рикардо шли на еду, на тёплую одежду, на то, чтобы Фабиано мог учиться и не голодать. Я врал всем, говорил семье, что раздаю листовки, что работаю на рынке и всё в этом роде. Они верили, все, кроме Марко.

Он видит больше, чем другие, и его взгляду трудно было врать, но я попросил Марко не вмешиваться и пообещал, что, когда придёт время, всё расскажу.

И так я проработал на Рикардо четыре года. Эти годы закалили меня иначе, чем тренировки и борьба, они сделали меня расчётливее, холоднее и осторожнее. Я научился скрывать эмоции, чтобы не стать слабостью для тех, кто меня использовал. И ещё я научился считать цену каждого решения.

В четырнадцать лет я совершил первое убийство, выстрелил из пистолета в одного из предателей Рикардо. И в этот же день, так скажем в знак благодарности он подложил под меня проститутку из своего борделя.

Этот момент стал переломным, после него меня было не узнать, я изменился, стал другим: холодным, чёрствым и бесчувственным.

После этого мои дни проходили одинаково я убивал, пытал, трахался, всё это стало рутиной, от которой я больше не мог отказаться, для меня это стало проще, нежели найти легальную роботу.

Я знал более пятидесяти способов как долго и мучительно пытать человека: раскалённые сигары, пилки, плоскогубцы, ножи, иглы, различные яды, которые делают больно, но не приводят к смерти, заставляя страдать — и ещё сотни мелочей, о которых лучше умолчу.

Мне не приносило это какого-то удовольствие, я делал это потому, что нужно. А вот Рикардо находил в этом некую извращённую радость, оттенок власти, меня не возбуждало причинять боль, меня одолевала мысль о цели, к которой всё это могло привести. Вечерами я просыпался от собственных фантазий, испытывая отвращение и облегчение одновременно: отвращение, потому что видел, на что способен, и облегчение, потому что пока что оставался человеком, который выбирает не причинять боль без крайней нужды.

Три года прошло и нечего не изменилось, мне было семнадцать лет, когда я не сдержался, сейчас я уже не был тем четырнадцатилетним парнем, я был монстром, который не испытывает эмоций и который способен на всё.

Единственными людьми, которые выдели меня с хорошей стороны были: Фабиано, Марко, Карен и Киара, для них я пытался оставаться ребёнком, которым был с восьми до десяти лет. За эти два года в кругу этой великолепной семьи, я понял, что хорошие родители действительно существуют.

В один вечер Рикардо как-то узнал о Киаре, и как он сказал, решил проверить насколько я ему предан, а затем дополнил: «Приведи-ка мне свою десятилетнюю сестру, она такая милашка, а вырастит у нас в борделе будет ещё краше, я бы ею занялс...», — он не успел договорить, потому что в тот же момент был мертв от моей пули.

Ни один из его людей не попытался меня остановить, все они были лишь трусами выполняющие его приказы, и все они прекрасно знали на что я способен.

По законам мира мафии «Если ты склонил или убил босса организации — ты автоматически занимаешь его место если никто не осмеливается тебя остановить».

И так в семнадцать лет я стал тем, кем никто не ожидал — боссом. Это случилось не из жажды власти, не ради денег и не ради славы. Я взял власть, потому что у меня был мотив, который давил сильнее любых амбиций: защита семьи, которая, когда‑то спасла меня и брата от тьмы, но вот в чём ирония, я в ней погряз ещё сильнее.

Как я уже и говорил, я назвал свою империю Moranta — от morte, «смерть» по‑итальянски — чтобы никто не сомневался в серьёзности моих намерений. Это имя было предупреждением, если кто‑то посмеет покуситься на счастье Карен, Марко, Киары или Фабиано, эту цену ему придётся заплатить.

Где-то через неделю после становлением боссом я решился поговорить с Марко, он всегда понимал меня, и я был уверен, что эта ситуация не исключение. Когда в субботу у нас был традиционный семейный ужин, я попросил его поговорить один на один, и рассказал всё что было, и кем я являюсь сейчас.

Он молча выслушал меня и затем сказал: «Я знал о боях и о том что ты делал эти года, и также я понимал, что ты не выдержишь этого мудака Рикардо, его ужасное отношение к женщинам... я бы сам его пристрелил», — честно говоря я не ожидал таких слов от него, но для меня было проще то, что он был в курсе ситуации хоть и не полностью.

Затем он продолжил: «Я знаю, что не смогу повлиять на твоё решение касаемо мафии, — его голос был тихим, но в каждом слове слышалась твердость, — но я верю, что ты останешься достойным человеком даже в этом мире. Единственное, о чём я тебя прошу, не менять своих принципов. Ты сам знаешь, что такое Кодекс чести, в мире мафии он тоже должен быть.  И ещё, касаемо Карен и Киары, они ничего не должны знать о том, кем ты стал. Для них ты должен быть простым бизнесменом».

Я слушал и чувствовал, как внутри что‑то у меня оттаивает, его слова были не запретом, а невидимой опорой. Я ничего не ответил вслух, не потому что не хотел, а потому что слова вряд ли могли бы передать весь тот груз, который я нёс, но в душе я дал ему обещание.

Кодекс, который я принял в мафии, стал моей самой строгой дисциплиной. Я запрещал бессмысленную жестокость и жестокость к женщинам, мстительность тем, кто не заслужил и унижение тех, кто не причастен к делам.

Да — я оставался беспощаден к врагам и предателям, но по своему правилу, не трогать невинных, не допускать садизма ради удовольствия, защищать тех, кто под нашей крышей. Именно эти рамки и сделали Moranta более устойчивой и правильной.

Иногда, сидя по ночам в пустом кабинете и слушая как по крышам бьет дождь, а в лунном небе мелькают грезы, я думал о том, насколько тонка грань между тем, кем я был, и тем, кем стал.

Марко дал мне шанс быть человеком, а я стал боссом мафии, который не предаёт человеческой сути к родным, и невинны людям, но является беспощадным к врагам и предателям. Это не делало меня хорошим, но делало меня предсказуемым и понятным для тех, кто рядом.

И когда однажды Киара подбежала ко мне с простым рисунком и назвала меня «лучшим братишкой на свете», я понял, что секреты стоят того. Я сохранил для неё детство, которое у меня едва не отняли.

Начало моего правления в мафии не было лёгким. Как только слухи о том, что место Рикардо занял семнадцатилетний парень разнеслись, его старые враги сразу решили, что могут сорвать куш. По их мнению, молодой возраст — слабость, а юность равна наивности, и что территория, оставшаяся после падения Рикардо, разойдётся между ними сама собой. Они ошибались.

Я не тот, кто отдает то, что уже принадлежит мне. Первые атаки были грубыми и опрометчивыми, захваты складов, ночные вылазки, попытки и вербовки людей, которые раньше работали на нас. Те, кто отправлял своих людей на мою землю, недооценили одну вещь — наследие Рикардо. Его люди знали цену верности и расплату за предательство. Они видели во мне не просто замену, а продолжение порядка, который нельзя было ломать без последствий, я был жестче и расчётливее Рикардо, о чем все знали.

Каждое вторжение я встречал не только силой кулака, но и планом, засадой и расчётом. Я дал понять, что не ищу славы юного тирана, я защищаю то, что мое, а кланы, решившие сыграть в игру «быстрой наживы», очень скоро почувствовали на себе всю строгость моих мер, механизм, который возвращает баланс и показывает цену их ошибки. Переговоры превращались в примеры для остальных, никто не хотел повторять судьбу тех, кто переоценил свои возможности.

В то же время я укреплял связи, которые могли бы сделать Moranta не только силой страха, но и сетью влияния, торговые потоки, покровительство, скрытые договоры с теми, кто привык зарабатывать в тени.
Я знал, что настоящая власть — это не лишь тому, кто громче кричит, а тому, кто умеет заставить других работать на себя.

Путь к вершине был коротким и беспощадным. Те навыки, что я оттачивал с детства — умение держать удар, рассчитанная агрессия и холодный расчёт, превратились в инструменты управления: не только кулак, но и стратегия, не только страх, но и система. Я строил структуру, где каждый знал своё место и цену ошибок. Moranta выросла из жестоких сделок и неизбежных выборов, но главное, я не позволял ей деградировать в хаос. Я взял все тёмные стороны, что видел в Рикардо, и добавил к ним дисциплину Марко.

Я никогда не забывал, почему начал всё это. Внутри меня постоянно жила та мальчишеская обида и обещание, что я никогда больше не допущу, чтобы кто‑то из моих родных был уязвим. Именно это обещание делало меня беспощадным к врагам и бескомпромиссным к предателям.

За время моего правления сестра начала замечать, как я изменился, хотя я очень старался этого не показывать.

Однажды в субботний день она сказала: «Ты так изменился. Не думай, я не стала любить тебя меньше или что-то вроде этого, ты всё также остаёшься для меня лучшим братишкой, но... Я вижу, что ты пытаешься что-то скрыть, не говоришь со мною как раньше, я понимаю, что ты вырос, а мне всё ещё одиннадцать, но не закрывайся от меня, прошу», — после этого она крепко обняла меня, и я взял её на руки и покружил как она любила.

Я старался как мог быть с сестрёнкой таким как раньше, но она всё равно заметила эти изменения, я постоянно как приезжал дарил ей подарочки, она не очень любила кукол, она была фанаткой машинок. Очень аккуратно к ним относилась, у неё в комнате даже специальные полки для них были, и на низ была уже целая коллекция, которая превышала сотню.

Её любимым был «McLaren 765 LT», жёлтого цвета, со светящими фарами и открывающимися дверцами и багажником. За который я заплатил в районе тысячи баксов, для игрушечной машинки это внушительная стоимость, но для Киари мне ничего не жалко.

Когда я занял пост босса мафии, моему брату было уже двенадцать лет, он учился в приватной школе, в которую ходила и Киара. А также он занимался боксом и был лучшим среде сверстников, выигрывал все бои, и в его тренера уже были цели сделать из него мастера спорта.

Ему нравилось это увлечения, поэтому я не был против — наоборот, помогал ему и тренировался с ним дома, он уже мог противостоять мне, несмотря на возврат и нашу разницу в росте и весе, что не могло меня не радовать.

Чтобы он мог тренироваться и дома, точнее в доме Марко и Карен, в одной из свободных комнат в их доме я организовал спортивный зал.  Фабиано жил вместе с ними, потому что для него они были семьей, и я не хотел погружать его в мир мафии, в свою очередь я проводил с ним много времени, то приезжая к ним в гости, то забирая его со школы, или же когда мы тренируемся вместе.

Киаре тоже очень понравился домашний спортзал, поскольку она тоже занималась боевыми искусствами, но уже в целях самозащиты, а ещё обожала ходить на пилатес. Честно говоря, понятия не имею что это такое, как она объяснила: «Это почти тоже самое что и йога, но только часто оно делается с помощью тренажёров в отличии от йоги, но также можно делать и на коврике», — я кивнул, она восприняла это как то, что я понял о чем она мне рассказывала последние пятнадцать минут.

Но на самом деле я не понял, что это за хрень, позже придя домой загуглил «Что такое пилатес?», высветились фотографии с различными странными позами, я не понимал, что это за спорт, но главное, что сестрёнке он нравился.

К сожелению, у Киры никогда не складывались дружеские отношения, ни с девочками, ни с мальчиками. Поэтому мы все вместе старались уделять ей как можно больше внимания.

Возвращаясь к моему правлению, то должен сказать, что Moranta стала названием, которое звучало в шёпоте улиц и в шорохах богатых домов. Для одних страх, а для других возможность, и если кто‑то осмелится потревожить наш мир — Moranta напомнит ему, что смерть иногда приходит с точным и холодным намерением.

И так, к моему восемнадцатилетию, все кто как-то связан с миром мафии знали, что том, что организацией Moranta руководит тот, кого лучше не злить, кем бы ты не был.

Те, кто планировали нападения забросили свои планы, потому что каждый из них знает какую цену им придётся заплатить.

Теперь я не мальчик из прошлого, я тот, кто носит имя империи и принимает за него ответственность.

Эта власть, как тонкая нить, её можно удержать, но также её можно и потерять всего лишь сделав один неверный шаг.

Армандо Бенедетто

*больше фото персонажей сможете увидеть в моём ТГ-канале: Mariii Noir 📚, буду рада видеть вас там!) 🖤