Никакой темной магии

Как бы сильно Хоуп не любила тепло, жар, что обижал кожу в этой комнате пронзал её тело до невыносимой боли. Есть ли на свете чары способные убрать любую боль — физическую и душевную? И если раны и ожоги со временем заживут, дыра в сердце будет жить вечно вместе с чувством вины и сожалением того, что уже утеряно. Годвин часто сдавалась в учебе или обычных бытовых делах, но никогда в любви, она лелеяла свои чувства сквозь слезы, хранила их как драгоценность и легко переступала свою гордость. Ах уж эта Клеопатра...Хоуп до неё далеко. Большинство сокровищ удалось спасти, правда цена казалась ей слишком высоко в частности из-за того, что пострадал Билл.

Билл...Его силой утащили в лагерь, вырубив с помощью чар, иначе никак — не давался, постоянно брыкался, от чего рана кровоточила. Пришел в себя лишь на следующий день, не помнил как оказался в спальне.

С первого этажа доносились голоса. Гоблины яро спорили с Дереком. Да. Он виноват и они это ему доказывали. Билл сразу встал с кровати, держался за перевязанный бок, бинты тянулись по всему туловищу, а до раны на спине не дотянуться, но такая поза давала хоть какую то опору и так сгорбленному от боли Уизли. Спустился еле еле, медленными шагами, почти загнал себе занозу в палец от деревянных перил.

— Хоуп вернулась? — первое что спросил он, всё остальное его не волновало, ему было полностью наплевать на сокровища и даже бодай пирамиды упадет и разрушиться — это его не колышет, важно другое — его Хоуп.

— Ты зачем встал? — подорвался с места Дерек, говорил в нос, как то даже надуто.

— Где Хоуп? — повторил Уизли, но уже не так вежливо, грубо, даже зло.

— Адам пошел за ней... — сложил руки на груди волшебник, держал глаза опущенными в пол, понимал, что совершил наверное что самую большую оплошность за всю свою карьеру. — Ещё ночью.

Билл не из тех кто просто ждет, уже оплошал раз, позволил себе отпустить, не искать — больше не будет. Схватил с вешалки куфию и стал заматывать лицо да посильнее. Остановил его не Дерек, а гоблин. Схватил за руку, еле достал, пришлось стать на цыпочки.

— Никуда вы не пойдете! — скомандовал гоблин, он тут начальник и не намеревался отпускать раненого, но совсем не потому что переживал за его здоровье, нет, причина была в другом — потерять ценного и опытного ликвидатора принесет лишь убытки. — Профессионализма у мисс Годвин хватит, я в этом уверен.

— А ЕСЛИ НЕ ХВАТИТ? — оттолкнул его руку Билл и схватил за шиворот, в глазах гоблина появился испуг с нотками отвращения и даже презрения. — ЧТО ТОГДА? — быстро отпустил гоблина, смахнул пыль с его мантии, грубо, резко.

— Основные чары снять, а значит она жива. — сквозь зубы прошипел гоблин, отошел подальше от Уизли останавливаясь у задернутых штор. — Скоро вернется, сразу как выполнит условия договора.

Билл плюнул на пол, вытер губы рукавом. Горел от ярости, что затмевала собой пульсирующую боль. Им лишь договор важен...Всем.

— Вернись в кровать, не хочу ещё от Адама и этой девки слушать. — фыркнул Дерек взглядом указывая на верх.

— Её зовут Хоуп! — прошипел Билл, теперь его товарищ выглядел совсем мерзко, да и сам он себя чувствовал не лучше, беспомощным ребенком, всегда хотел защитить Хоуп, а не смог.

Адам вернулся лишь к вечеру. Один. Билл подорвался с места так резко, что в глазах потемнело. В голове крутились самые жуткие мысли, ни одни слова его не успокаивали.

— Дерек, завтра готовся в пирамиду... — устало произнес Адам снимая с себя слой за слоем белые одежды. — Хоуп вроде всё, что могла сделала, остальное на нас.

— Она не пришла с тобой? — тяжело дышал Билл, почти отошел от боли, хоть в ушах продолжало звенеть.

— Нет...Ушла куда то с гоблинами...

Хоуп сама не хотела возвращаться в этот дом, оставила там все вещи, но сейчас свалилась без сил в доме одного из гоблинов. Проснулась от бряска посуды и ароматного чая. Гран — уже знакомый ей гоблин попивал его, будто ничего и не случилось.

— Шрам останется. — вместо доброго утра произнес он. — Пару лет будет исчезать.

— Это не страшно. — поднялась Хоуп, не полностью, выглядела словно курица после драки, волосы спутаны в колтуны, синяки под глазами, да и руки все в язвах — так себе картина. — Я помогу в пирамиде, нужно побыстрее справится, пока потолок не обвалился полностью...

Гоблин ничего не ответил, лишь ухмыльнулся. Впрочем Хоуп не пересекалась с остальными ликвидаторами, не хотела, но знатно упростила им задачу. Раны Билла успели затянуться под постоянными зельями, но легче ему от этого не стало. Стал более нервным, а в день когда полностью сняли бинты достал виски и выпил прямо из бутылки.

Вечер в пустыни можно сравнить с россыпью драгоценных камней, ведь именно так выглядело небо. Адам смотрел на него не боясь обжечь свою нежную кожу — ждал Хоуп. Поймал её прямо у входа в пирамиду.

— Эй, Годвин. — окликнул её он, когда Хоуп без слов прошла мимо него. — Может навестишь нас? — привязался к ней, шел позади. — Дерек понятное дело пьет каждый день, хоть и начал сейчас сильнее, но Билл...Первый раз вижу, чтобы он пил виски...С горла. Плохой знак, знаешь ведь.

Хоуп прикусила губы. На руках под светом звезд блестела мазь от ожогов. Нужно прийти к Биллу, поговорить с ним. Для этого она и пришла...

Домик в котором под ключом лежали её вещи уже насквозь пропитался спиртом. Адам успел вовремя, Дерек и Билл как раз сверились с друг другом и держались за шивороты. Выволок старшего с дома, оставляя Билла наедине с Хоуп.

Видеть перед собой пьяного Уизли было так же странно, как спелую клубнику зимой. Он еле стоял на ногах приближаясь к ней всё ближе. Поднял свой указательный палец, направил прямо на неё, а в глазах плыло, её черты превращались в размытую картинку.

— Ты! — рявкнул он, пошатываясь ступая. — Это всё ты! — продолжал Уизли, мучал себя уже не первый день и сейчас был готов всё ей высказать. — Я так ждал тебя!

Хоуп молчала. Она лишь отступала задним шагом к стенке. Сейчас, когда он был так пьян, ей меньше всего хотелось слушать как она плоха, хотя, Билл бы все равно в этом был прав.

— Я ведь, так сильно любил тебя... — утихал его голос. — Так хотел вновь тебя увидеть.

Уткнувшись в стену Годвин решила двигаться боком, но Билл ударил рукой по бетону прижимая её и не давая пути отхода.

— Твои глаза мерещатся мне в кошмарах. — грубоватая ладонь коснулась её смуглого лица, руки Билла всё равно оставались для неё усладой. — Так сильно я тебя люблю.

А ведь она пришла сюда именно для того, чтобы вернуть его. Так и не сумела забыть, не смогла отпустить. Его губы — самые желанные, даже если запах спирта перебивал остальные ароматы. Сможет ли он простить? Она была готова отдаться ему полностью, единственный мужчина перед которым становилась послушной. Забавно. Оба друг друга любили...

Хоуп сглотнула слюну, смотрела в обожаемые ею серо-зелёные глаза. Он сказал, что любит её и она чувствует тоже самое, так чего ждать? Но ждала, а Билл боролся сам с собой, проигрывал, схватил её за шею, сжал, слабо, слишком слабо даже что бы перекрыть ей дыхание.

— Ненавижу... — сквозь зубы шипел он. — Ненавижу любить тебя...— опустил руку и та свисала вниз, будто он не в силах её контролировать, зато другая держалась за стену крепко. — Ждать, как брошенный щенок, не нужный, но продолжающий хранить верность хозяину.

— Билл. — протянула Хоуп, его слова разбивали ей сердце и без них знала, сколько боли ему причинила и возможно правильнее было бы уйти, дать ему дышать полной грудью, забыть все невзгоды, но нет, не могла отпустить. С ним будет плохо, но без него ещё хуже. — Я люблю тебя.

А губы ведь остались прежние...Хоуп потянулась к нему первой и в этом был её эгоизм, мучить его и себя, никак не отпустить, не отдать другим, хоть впереди лишь смутное представление о счастье, если оно возможно...