Никакой темной магии

Тепло...Дыхания Билла пропитанное спиртом оставалось на щеках Хоуп, он сам не мог поверить что секунду назад вновь поцеловал её. Сейчас, они казались друг другу так близки, будто дней разлуки никогда и не было. Уизли смутно понимал, что он должен делать, слишком много выпил, а вот Хоуп прекрасно всё осознавала, но так сильно желала его, что была готова пойти на любые меры.

— Любишь...? — протянул Билл опуская голову и тяжестью всего тела ей на плечи, вдохнул её запах, такой родной, настоящий, хоть и с далекими нотами яблока.

— Прости меня Билл. — вцепилась рукой в его рыжие волосы Хоуп, они успели знатно вырасти за последний год. — Я была такой глупой. — Слезы навернулись на глаза, заставляя голос дрожать, она и вправду чувствовала себя как никогда виноватой, жалела что была слишком самодовольной, ведь так исчезнуть ничего не сказать — настоящий эгоизм. — Я так люблю тебя...

А Уизли лишь посильнее зарывался в неё, будто от этого их души становились ближе. Позволил себе дать слабину, опустил руки ей на талию, обнял. Тепло...Её тело такое теплое, нежное. Он так скучал по ней, наконец-то сам себе в этом признался, принял, то что дни без неё казались мукой, даже если рядом были красавицы, что во всю с ним флиртовали, думал о ней, искал в них её черты иногда невольно, а иногда намеренно, ведь невозможно в миг забыть человека, которого любил всю жизнь. Может простить её сейчас будет ошибкой, той роковой, что сломает их жизни полностью, оставит шрамы на сердце, которые никогда не затянуться но сейчас это было нужно, ему и ей...

— Если любишь, то почему ушла? — тихо спросил Билл, прошептал ей на ухо, оставляя за собой запах алкоголя у лица, вновь опустил руки, словно перестал их контролировать, перебирал в голове тысячи ответов, боялся услышать что из-за него, что никогда не любила, или думала что не любит...

— Я... — мыслей в голове появилось сотня, Хоуп не знала что ему ответить, сначала хотела сказать правду, а потом ей стало так стыдно, что не смогла произнести ни слова. Разве можно рассказать любимому, что она поддалась жадности, поддалась тьме и пошла на убийство невинного существа, а теперь несёт наказания за свой поступок, проклятие, которое останется с ней навечно, которое отобрало у неё возможность иметь детей, и если сейчас эта часть её не беспокоила рассказать она все равно не могла, ведь тогда упала бы в его глазах, а этого не могла себе простить. — Я заболела, сильно...

— Заболела... — усмехнулся Билл, не верил, пьяная голова уже прокручивала самые ужасные сценарии, но среди них явилась и разумная мысль — Хоуп ведь исчезла не только с его жизни, а ушла и с Хогвартса. — Заболела? — воскликнул, будто осознание снизошло на него, мог ли он пропустить что-то важное, да и сам надумать себе всякое и сдаться, как сделал тогда. Схватил её за предплечья и смотрел прямо в глаза. Два океана, которые ничем не поменялись, разве что усталость добавилась в их глубину заставляли тверезеть.
Я люблю тебя...Всего три слова, а приносят столько эмоций. Услышать такое в ответ признания — благословение. Билл и Хоуп говорили эти слова редко, обходились без них. Они понимали свою любовь и без слов, ведь она тянулась с самого детства. Всё же каким бы сильным не было это чувство, оно не могло перекрыть собой все людские пороки.
Сладость поцелуя оставалась на их губах. Билл сидел за столом, опираясь об него руками. Он смотрел на Хоуп напротив. И вправду, совсем не изменилась...Она отвела глаза, старалась сдержаться. Проблемой была улыбка, возникающая при одном лишь взгляде на Уизли. Вроде и надо бы уже поговорить, но тишина уперто нависла над ними и не хотела уходить.

— Хоуп... — нарушил молчание Билл, уже успел протрезветь, дабы хоть как то мыслить и запомнить этот вечер. — А эта болезнь...

— Я не хочу о ней говорить. — перебила его Годвин, поднимая глаза. — Главное, что сейчас она позади...

— А. — Билл провел ладонью по лице. Его голова продолжала кружится и этим старался хоть как то взбодрится. Знал пару способов быстро прийти в себя, но засунуть голову в тазик с холодной водой при ней не вариант. — Но всё же...Ты могла мне написать, я бы пришел к тебе.

— Билл... — поджала губы Хоуп. Спрятала сжатый кулак под стол. Ненавидела врать, но продолжала этого делать. Считала, что просто недоговаривает, а если и меняла факты, то брала это как ложь во благо. — Мне тяжело об этом говорить. — расслабила ладонь, но щеки продолжали гореть, а по телу разносился неприятный жар. — Если бы я могла написать, я бы это сделала...

Тишина. Не было у него ответа, но были вопросы, которые он хотел задать. Не стал. Боролся сам с собой. Понимал, что может причинить ей своим интересом больно, но толком то ничего и не узнал. Что за болезнь? Откуда взялась? И почему так много времени упущено. Хотя...Стоит благодарить Вселенную, что не больше. Год. Два. Мелочи по сравнению с годами жизни. Хоуп уже давно приняла, что утраченное не вернуть и стоит цепляться за настоящее. Вот и строила его сейчас. Оставалось что бы это осознал и Билл. А он может и не думал о столь высоких моралях. Ему было достаточно видеть её перед собой. Хотелось бы конечно знать, что вот, она вновь его, но что-то в нём ещё боролось. А вдруг она с ним играет. Стал барабанить пальцами по столу. Одной рукой подпирал лицо и глядел на свою Хоуп. У неё внутри бушевало волнение, прислушаться, так и можно было заметить дыхание, тяжелое, напуганное даже. Больше всего она боялась вновь его потерять. Если он не захочет с ней мирится, поймет её ложь и ещё пуще разозлится...

Свое надо брать. Может, если бы не тот алкоголь, хоть и изрядно выветрившийся за период пережитого стресса, Билл бы не был так смел. Но что сделано, то сделано. Не чужие ведь люди. Тем более, она сама сказала, что любит.

Хоть Уизли не состоял в команде квиддича, оказался достаточно ловким. Поднялся со стула, оставляя его колебаться и за мгновение очутились возле свой Хоуп. Ударит ли? Нет. Билл впился в её губы жадно, приняв возможный исход событий, где получит пощечину, а она лишь ответила мягким объятием вокруг его шеи.
Раз сказала, что любишь..., так люби. По настоящему. Ну а как ещё по другому выразить свои чувства?
Казалось бы уже достаточно повзрослели, чтобы избавится от излишней страсти, присущей подросткам, но она всё ещё была. Причиной стала конечно же разлука. Хотелось коснутся каждого кусочка тела, вспомнить все забытые прикосновения, чтобы после такой желанной близости упасть друг возле друга на кровати держась за руки.
Слышали дыхание друг друга. Так спокойно быть рядом. Сразу хочешь уснуть на груди Билла, под биение его сердца.
Утро — самая жестокая разлучиница. Особенно когда вчера алгоколь завладел телом, а сегодня в голову била рациональная трезвость. Билл проснулся первым. Привык рано вставать. Хоуп нет. Она любила спать подольше, ведь ночь для неё всегда была чем то тяжелым. Постоянно просыпалась. Старалась не глядеть в темноту, что бы не думать о плохом, но уснуть все равно ночью не могла так же легко, как утром. С восходом солнца к ней приходили самые сладкие сны.
Лучи солнца пробивались сколь задернутые шторы. Ложились на пол яркой полосой света. Уизли сел на край край кровати, взглянул на ту слепящую его полосу и закрыл лицо руками. Голова раскалывалась. Обернулся поглядеть на Хоуп. Не сон ли это...
Судьба снова свела их. Значит так надо. Или может это была не судьба, а сама Годвин, проявившая эгоизм и всю свою хитрость. Не могла она даже допустить мысль, что её Билл будет с кем то другим. И там где началось утверждение, что он её, начинаются и беды. Но может их и не будет. Всё же сейчас хорошо.
Билл, вспоминая пережитое за эти дни счел их встречу благословением. Даже если иногда и проскакивали мысли, что она послана ему за грехи. Они по крайней мере быстро улетучивались, терялись в свете её голубых глаз.
Он не скажет ей и слова. Предложит снова быть вместе. Забудет все раны, что она сама нанесла ему. Да. Пускай так. Хоть с ней тяжело, но без неё ещё хуже.
Пусть спит...Там, во сне, мир сладок. Билл быстро оделся. Сделал это так тихо, как только мог. Он не знал что ждет его сегодня, завтра, через неделю или год, но продолжал идти. Хотел, чтобы Хоуп шла рядом с ним по этому пути. Всегда. Только она и никто другой. Перед ним всегда была лишь она. Девушка с голубыми глазам, умевшая улыбаться траве в поле.