Никакой темной магии

Счастье...Такое простое слово, а на самом деле недостижимое. В жизни всегда есть моменты, когда чувства приближаются к этому идеалу, но счастье ли это? Наверное нет. Каждый человек о чем то жалеет, чего то желает, поэтому и не может быть до конца счастлив. Сможет только когда все отпустит. Все утерянные возможности, разрушенные отношения, все сожаления и неудачи. Но не отпустит. Не сможет. Даже на одре смерти будет чего то желать.
Любовь куда проще счастья. Она есть и будет. Любовь достижима. Даже если несчастливая и нездоровая она есть и мы её ощущаем.
Хоуп и Билл были завидной парой. Их ставили в пример, как что-то идеальное. Хотя. Мало кто о них знал.
Уизли уже давно стал самостоятельный сыном. Предмет для подражание. Таким должен быть каждый старший брат. Вот только не все подробности его жизни знала семья. Билл не рассказывал, что переехал из общежития в небольшой съемный домик и не один. Сентябрь стал для него началом не только осени, а и их с Хоуп совместной жизни.
Может Билл не рассказал родителями, потому что нарушал традиционные ценности жизни до свадьбы. А может виной всему была Хоуп, что не хотела с ними знакомится. Он не раз задавался вопросу почему же Годвин так избегает этой темы и самым страшным казалось, что её не устраивает его семья. Не мог не думать о бедности и клейме предателей, тогда как Хоуп считалась высшим обществом. В любом случае они ещё и в правду молоды связывать себя узами брака, хотя Билл и не был против. Когда любишь то уверен во всем.
— Биллиус. — шутливо звала его Годвин. — Тебе ещё не надоел Египет?

— Мне? — схватил её за талию Уизли. — Ещё есть столько гробниц, что я не раскрыл. — притянул к себе обнимая. — А пирамиды, а затерянные в песках города? Александрия чего стоит.

— В Египте столько тайн, что до конца жизни хватит... — протянула Хоуп. — Вот только они быстро надоедают...

— А всё потому что ты бездельничаешь. — поднял её Билл. Хоуп обхватила его ногами за талию. Заставила по его телу пронестись приятной дрожи нежно касаясь кончиками пальцев шею и запуская руки в волосы. — На работе нет времени скучать и мне это признаться, очень нравится.

— Ты же знаешь, я никакого работать не буду! — сжала прядь длинных рыжих волос Годвин. Губами коснулась его губ обжигая их дыханием. — Я не домовой эльф и не раб, могу себе позволить не работать.

Билл всегда считал работу — частью жизни. Не понимал, как можно быть без неё. Все работаю и он должен. Он не был свободен, как Хоуп у которой за спиной числилось немалое наследство своей семьи. Правда, даже не чувствуя зависимости от зарабатывания денег, она умела ими распоряжаться. Не была избалованной девчонкой, как например другие чистокровные волшебники с вековой историей и особняка. Хоуп старалась не просто сохранить дарованные ей сокровища, а и заработать на них, от того и оставила себе в пользование один дом, а остальное сдавала в аренду. Не каждая семья могла позволить себе купить жилье сразу, а ей это было только на руку. Бедность других приносила богатство ей.
Когда разговор заходил о важности работы у них всегда возникал спор, но сейчас Хоуп умело выигрывала, целуя Билла всё быстрее. Играла с его языком и отрывалась от губ когда захотела, а потом целовала их с пущей силой. Любила его дразнить. А он поддавался ей. Мысли в голове Уизли об их разных взглядах умирали под её гнетом, но полностью избавиться от них Билл не мог. Засиживаясь допоздна на работе и утопая в горе макулатуры, которую гоблины обязывали заполнять всех ликвидаторов он и обдумывал насколько все же они отличаются.
Положение в обществе и богатство совсем не задевали его, но выросши они всё равно в других мирах и то что было дозволено ей, для него всегда оставалось под запретом.
Хоуп птица вольного полета. Она уже давно отточила нужные ей навыки до идеала. За один лишь день могла побывать в нескольких точках Земли отдаленных друг от друга. Было у неё то, перед чем не могла устоять.
Пустой дом редко встречал Билла своей тишиной. Обычно в окнах всегда горел свет, а до порога доносился аромат ужина или сладость цветочного чая. Уизли повернул ключом и толкнул дверь. Темно. Сразу как зажег свет глянул на часы. Около полуночи. Подумал, что Хоуп наверное уже спит, хотя она всегда дожидалась его. Не могла уснуть одна. Обошел весь дом. Тихонечко. На цыпочках. Боялся её разбудить. Вот только будить было некого. Хоуп вовсе не спала, да и в Египте её сейчас не было. Она бродила по побережью в Албании. Все мысли только об одном: о следах темной магии, что витала в воздухе. Могущественная сила оставила свой аромат в лесах, но Годвин так и не удалось понять её суть.
Волны разбивались о камни. Хоуп они успокаивали, поэтому она и прилетела к морю. Здесь было поприятнее. Соль смывала с земли все запахи, оставляя лишь морскую свежесть. Годвин надеялась, что слухи были ложью, но теперь, когда сама убедилась в их правдивости тревога поглощала её сердце.
Ей повезло расти вдали от войны, но даже так она успела познать боль утраты. Каждый год оставляла на могиле отца и сестры свежие цветы и зажигала свечи. На кладбище, где лежал Фредерик Годвин юная Хоуп умудрялась лить слезы о людях которых никогда в жизни не знала. Фрейя бы точно не разрешила тратить деньги на цветы для чужих могил, чего не скажешь о Хоуп. В свой первый год взрослой жизни на могиле Поттеров, Пруэттов, Макинненов лежали свежие букеты. Годвин понимала, что сама никогда бы не сделала тоже, что и они. Она бы сбежала. Может и поэтому ей было их так жаль. Но ни одна смерть не смогла доказать этому жестокому миру, что от тьмы нужно избавляться. Все гневные порывы стоит вырывать с корнем и не давать им разрастаться. Хотя. Идеал на самом то деле недостижим и мир уже давно заражен ненавистью. Если он и так погибнет, то зачем лелеять чистоту и свет? Хоуп совсем не чувствовал угрызений совести за магию, которую использовала даже сейчас. Ради неё она и бродила последний час. У каждого народа есть свои темные ритуалы, а ей хотелось познать их все. Могущество — это не то к чему она стремилась, просто, ей нравилось узнавать что-то новое и оставлять свой след в каждом из заклинаний.
Билл не спрашивал. Боялся услышать ответ, который заставит его сердце залиться смятением. Он знал о её любви к темным искусствам, но предпочитал об этом не думать. Какой бы вредной, своенравной и местами неуравновешенной не была Хоуп изъянов в ней он не видел. От того что любил. Вернее, он мирился со всеми её не недостатками и именно она казалась ему идеальной, а всё остальное мелочи.
Холодные ноги Хоуп оставили неприятный отпечаток на его коже. Она всегда залезала к нему под одеяло, чтобы согреться. Несмотря на весь дискомфорт от контракта температур Билл наконец-то смог спокойно вздохнуть. Его любовь вернулась и сейчас лежит рядом. Он лишь обнял её целуя в лоб.
А ведь даже когда раны затягиваются, все равно остаются шрамы. Хоуп не обращала внимания на свои. Смотрела на руки и такие знаки казались ей забавными. Они не приносили такого беспокойства как проклятья на животе. Она их прятала стараясь сделать так, что бы Билл никогда не узнал. Уизли тоже научился кое что прятать. Сегодня он это осознал. Каждую минуту отсутствия Хоуп к нему закрадывались мысли, что она его бросила, так же как и тогда. А ведь думал, что полностью простил, что поверил в её слова.
***
Каждая пара, решившая быть вместе рано или поздно должна провести Рождество в кругу семьи. Билл и Хоуп этим сильно отличались, ведь за многие годы любви ещё не разу даже не навестили дом друг друга. Официально, как положено, а не тайком в виде птицы. И даже спустя месяцы совместной жизни кто-то из них старательно избегал этой темы.

— Я пришлю тебе Рождественский подарок. — собирала свой чемодан Хоуп. — И для Чарли пришлю тоже.

— Может лучше всё таки придешь на ужин? — сел на краешек кровати Билл, глядя, как в его сумке нет ни одной вещички Годвин. От этого ему становилось тоскливо. Привык уже к ней очень сильно и разлука в таких праздничные дни казалась ему даже не правильной. — Ты всегда можешь взять с собой Ванессу. Она же вроде одногодка Рона. Точно не заскучает.

— Билл, милый мой... — обернулась к нему Хоуп. Залезла к нему на колени и повалила на кровать. — Во первых: я не хочу вас беспокоить, во вторых: к чему нам лишние разговоры? Ты же знаешь, стоит кому то узнать, что мы встречаемся... — Годвин усмехнулась. Провела рукой по его груди, спускалась в них и холодной рукой залезла под кофту, заставляя его вздрогнуть от холода. — Мне даже страшно думать, что тогда начнется. Чего только говорить о моей бабуле...Заявится к вам в дом и будет свои права качать.

— Может ты и права. — присунул её к себе Уизли обнимая за спину. Представил себе картину, как Фрейя сметает своим шелковым подолом грязь с их двора. Да и к лучшему это всё. Здесь он крутой ликвидатор заклятий, а там...Нора больше напоминала сарай и как бы грустно это не звучало, он прекрасно понимал, что их семья не пример для подражания. — Но я все равно буду мучится без тебя.

После жаркого Египта Рождество в Лондоне казалось Хоуп слишком холодным. У неё не было даже малейшего желания выходить из дома, но как так можно, если приходиться потакать всем капризам своей племянницы. Всё таки если так подумать, то от их семьи под елкой Уизли для всех будет подарок. Для Билла и Чарли Хоуп отправила гостиниц в тайне от Ванессы. А вот уже вместе они отправили для Рона и близнецов.

— За Малфоя не забыла, а о Перси даже не вспомнила... — дразнила племянницу Хоуп, гляда как та упаковывает шутливую шкатулку внутри которой сидит страшный клоун. — Отправим подарок и вашему старосте, будем хорошими гриффиндорцами.

— И как ты держишь всё в голове? — улыбалась Несса представляя реакцию Драко. Она сегодня чуть не забыла купить подарок для бабули и месье Делакур, но Хоуп то всё помнила.

Хоуп вроде и была уже совсем взрослой, но всегда боялась засыпать одна. Этот страх ставал ей безразличным лишь в моменты, когда жизнь не приносила ни единой радости и монстры скрывающиеся в темноте могли полностью поглотить её, ведь тогда смерть ей не казалась страшной, а наоборот Хоуп думала, будто конец это всего лишь спасение от боли, что она чувствовала. Но эти дни прошли и сейчас ей хотелось жить. Каждый день был благословением свыше и она это понимала. В рождественскую ночь забралась в кровать к племяннице и внаглую отказалась уходить.
Утром их разбудил звук упавшего тела на пороге. Хоуп подорвалась с кровати как солдат и уже мигом была внизу. Ванесса спустилась за ней. Перед ними стояла Нимфадора сменив цвет волос на зеленый словно рождественская елка
— С рождеством! — крикнула она.

— Дора, я тебя сейчас убью! — сложила руки на живот Хоуп. Она то думала, что кто-то пробрался и хочет им навредить, но это оказалось лишь Дора.

Нимфадора продолжала улыбаться и бросив подарок в руки Хоуп плюхнулась на диван.

— Тонкс, называй меня Тонкс!!! — крикнула она, после чего последовал очередной бам. Дора скатилась с дивана на землю.

— У тебя что-то случилось? — закатила глаза Годвин.

— Нет! — поправила волосы упавшие на глаза Тонкс. — Я Пришла послушать, как Ванессе Хогвартс!

— Ада, пойди переоденься! — закомандовала Хоуп, сложив руки на груди. — Будем завтракать.

Сразу как Ванесса скрылась за дверью спальни Хоуп отвела Нимфадору в сторону. Она любила свою подругу, но было много чего о чём болтать в присутствие любопытных ушей племянницы не стоит.

— А теперь выкладывай! — усадила гостью за стол Годвин, а сама стала разогревать вчерашний ужин и заваривать чай. — Ты же пришла с самого утра в такой чудный день не просто так.

— Неужели тебе так сложно поверить в то, что я просто за тобой соскучилась? — Поднялась с места Нимфадора и направляясь с распростертыми объятиями к Хоуп ударилась мизинчиком об ножку стула. Поджала губы.

— Нет конечно, дорогая моя, но... — аккуратно налила в кружку чай Годвин. — Что случилось в министерстве?

— Не совсем в министерстве. — спрятала глаза Тонкс. Хоуп раскусила её сразу же. — В Азкабане.

— Так. Продолжай.

— Дементоры что-то совсем не слушаются. — вернулась к столу Дора упершись в него руками. — А некоторые заключенные стали проявлять подозрительную активность...

— М, понятно. — бросила взгляд на него Хоуп, а там глаза, словно у щенка. Выдохнула. — И что они от меня хотят?

— Что ты проверила все ли в порядке.

— Я ведь могу отказаться, да?

— Нет, — задорно ответила Тонкс. Она лучилась улыбкой, но глядя как лицо подруги помрачнело сменила её на легкую смущенность. — Ну ты же знаешь министерство. Они боятся их слишком сильно. С тех пор, как воры пробрались в Гринготтс, пришла команда проверить все установы.

— Дора...

— Тонкс. — возразила Нимфадора. — Фадж не примет твоего отказа. Тем более твоя бабуля ему немного задолжала...Это уже я подслушала.

Хочешь не хочешь, но Хоуп пришлось согласиться. Кажется это её судьба — быть услужливой министерству и прикрывать бабулю. Ну хоть так она отплатит ей за всё.
Цоканье каблуков эхом раздавалась по мрачным коридорам Азкабана. Нимфадора шла, как ни в чём не бывало, она совсем не боялась дементоров в отличии от Хоуп, что старалась не показывать свой страх. Тонкс пыталась хоть как то отвлечь подругу вот и меняла свою внешность каждую минуту.

— Не глупи. — ворчала Годвин.

Её голос был слишком схож с голосом покойной Софи. Где-то вдали донесся гул. Все дементоры, что мирно летали на этаже слетелись в ту сторону. Такого наплыва уж точно не ожидала Нимфадора. Она так напугалась, что волосы напрочь отказывались меняй свой цвет с черного на более яркий. Холод пробил до костей. Хоуп еле успела вспомнить всё чего училась. Окклюменция дело не простое. Патронус был для неё легче, но в обители дементоров это как смертный приговор. Они существа больно уж злопамятные.

— Успокойся для начала! — схватила Дору за руку притягивая к себе.

Но звук лишь усилился. Кто-то явно не находил себе места пытаясь выломать решетки.

— Я посмотрю. — вырвалась Тонкс и пронеслась между камер. Мелькнула перед Сириусом Блэком пока дементоры полностью не окружили его клетку.

Он потерял сознание, а когда проснулся то дементоров рядом не было. Хоуп пришлось использовать темную магию и впервые показать свои умение перед дорогой ей подругой. Приручить таких существ мало кому под силу. Министерство знает, что контракт с ними держится как раз таки на том, что использовать запрещено, вот и послали человека, что прекрасно владеет искусством тьмы.
Нимфадора упала на песок. Жадно хватала воздух. Он казался таким чистым и приятным, что хотелось полностью заполнить легкие. Северное море бушевало.

— Что я... — дрожал голос Тонкс. — Что я должна написать в отчете?

— Что всё нормально. — Спокойно ответила Хоуп. На шеё у неё красовался ободок с рун. Они понемногу исчезали. — Ты думаешь как по твоему министерство удерживает их?

— Но это же запрещено.

— Для обычных волшебников... — хитро ухмыльнулась Годвин. — А для таких, как я — нет.

Если оглянуться назад, то эта привилегия принесла немало боли и страданий, а сколько ещё принесет...известно только Богу. Каждое лето Хоуп проводила со своей племянницей, оставляя Билла одного. Впрочем для них лето было вечным. Годвин впервые показалось, что она живет две совершенно разные жизни. Сейчас она тащила Ванессу на пляж и намеревалась провести там целый день. Разве есть что-то лучше моря? Разве что горы. Хоуп наслаждалась именно этим, вот только её племянница простилась обратно в Лондон. Но зачем возвращаться в Лондон, если здесь значительно веселее, теплее и приятнее. Глядя на кудри и недовольное лицо Нессы она поняла. У каждого свои ценности. Хоуп лишь превращалась в Фрейю ставя свои выше. Стоило это осознать как Годвин тут же собрала свои вещи и сделала выбор в пользу Ванессы.
Косой переулок в начале лета казался совсем пустым по сравнению с днями приближающейся осени. Хоуп любовалась тем, как счастлива её племянница. Задумалась на миг, каким бы была их с Биллом дочь. Этим и омрачилась. У них никогда не будет ни дочери ни сына. И может эти мысли прошли бы сразу не задев её сильно, но миссис Уизли, а за ней близнецы и Рон заставили её сердце вздрогнуть. Билл ведь вырос в такой большой семье...Сама не поняла как уже спряталась за стеной, оставив Ванессу одну. Выглядывала аккуратно, чтобы не заметили. Все рыжие и веселые. У неё никогда такого не было. Смотрела на миссис Уизли, как на редкость какую то.

— Можно в гости к Уизли? — отвлекла её Ванесса, закрывая собой обзор.

— Нет! — строго выпалила Хоуп, боясь, что она будет там лишней, да и интереса к себе с их стороны не хотела. Казалось, что узнай кто-то о них с Биллом, то мир сразу рухнет и они расстанутся. Даже родные, глаза которых желают лишь добра вызывали в ней тревогу. Узнай миссис Уизли, что именно она встречается с их старшим сыном низачто бы не была так мила с Ванессой. Хоуп считала себя приносящий неудачи, но полностью поддавалась эгоизму.

— Почему нет? — захлопали ресницы на серых глазах.

— Нет и всё! — уперлась Годвин. Ну вот. Снова повела себя как Фрейя. Без объяснений, без чувств.

Миссис Уизли прошла мимо них долго не отводя глаза. Хоуп столкнулась с её взглядом и сердце замерло. Она чувствовала себя виноватой перед ней, перед Биллом за себя, за своих грехи, что придется разделить с ним. Сделала шаг назад. Помчалась в противоположную сторону от всего семейства Уизли прямо к выходу. Её перехватила Ванесса.

— Можно?

— Д-да... — дрожал голос Хоуп. Жар разносился по всему телу. Не была уверена что поступает правильно и если уж она не в силах совладать с собой, то может Ванесса сможет. Она заслуживает веселые каникул и уж точно миссис Уизли не сделает ей ничего плохо, если там не будет меня. — Иди уже.. — Сунула мешок с деньгами Нессе в руку и выскочила за дверь чуть не плача, словно маленькая девочка, которая разбила вазу и пытается это скрыть перед грозной бабулей. От того и трансгрессировала чем подальше и спешила в объятья к Биллу дабы хоть как то себя успокоить.

Билл всегда замечал перемены в настроении Хоуп, даже когда она улыбалась. От него Годвин не могла спрятать свою грусть. Обнял её сзади и стал молча вдыхать приятный запах её тела.

— Как хорошо, что ты вернулась раньше. — поцеловал её шею он.

— Я разрешила Ванессе пожить у вас... — виновато призналась Хоуп. Теперь ей казалось, что она попросту бросила свою племянницу испугавшись миссис Уизли.

— Так это же чудесно. — Сжал её Билл, что аж дыхание перехватило. — Рон упоминала о ней не раз, а близнецы и то чаще. Думаю, это лучшее решение для всех, да и мама наконец-то успокоиться и перестанет переживать о Джинни. Ванесса то точно составит ей компанию.

— Думаешь? — отпускала тревоги Хоуп. Его слова всегда успокаивали её сердце. Да и в объятьях было так тепло и приятно.

— Уверен в этом. — потянул её к дивану Билл и усадил среди мягких подушек. — Раз уж так всё сложилось, то я возьму отпуск. Покажешь мне все уголки моря.

И не соврал. Уже на следующий день фотография Билла на фоне моря полетела вместе с письмом в Нору. Правда кое о чем он умолчал, точнее кое о ком. Уизли был готов рассказать о Хоуп хоть сейчас, но так как Ванесса гостила в их доме её бы завалили вопросами, а нет ничего важнее, чем спокойствие дорогой ему Годвин по этому поводу.