Часть 13. Гоблины
За окнами Лондона кружил снег. Адара аккуратно расставляла игрушки в своей новой комнате под пристальным взглядом Фрейи. Там, где сейчас находилась Хоуп, во всю сияло солнце, да так, что песок сверкал, словно золото. Порыв ветра поднимал пыль, заодно развевал её длинные белые одежде.
— Почему ты так сделал? — спросила Хоуп в перерыве между свистом самума.
— Анклав не понимать, о чём госпожа спрашивать, — ответил эльф, прикрывая глаза ладонями.
— Да... я ведь тоже твоя госпожа, но ты не мой раб, — успела договорить Годвин, прежде чем поднялся новый вихрь.
Земля одной из величайших цивилизаций. На ней, под слоями песка и пыли, хранились не только сокровища, но и древние проклятия. Хоуп сполна могла ощутить всё великолепие Египта.
Стоило буре утихнуть, как пирамиды возвышались над пустыней, обнажая своё вечное величие.
Двое гоблинов ждали их у подножия одной с этих чудес света. Их непропорционально длинные руки сжимали громадные ключи.
— Вы опоздали, — скривился один.
— Простите нас, — упал на колени Анклав.
— Мисс Годвин, — пробурчал второй гоблин, — войти сможете только вы, без этого Эльфа...
Магия гоблинов отличалась от человеческой. Своими длинными пальцами с не менее острыми, орлиными когтями, как у самой анимагической формы Годвин, они водили по известняку. Каменная плита, служившая дверью, медленно поднялась вверх, открывая царствующую тьму внутри.
Анклаву пришлось остаться снаружи, а за спиной Хоуп дверь с грохотом захлопнулась.
Щёлкнули пальцы и кромешную темноту осветили огни факелов. Шаги эхом разносились по длинному коридору.
Проходы преграждала не дверь, а очередная плита, открытая тем же способом.
«Зачем им тогда ключ?» — подумала Хоуп.
— Это правда, что в пирамидах можно встретить Минотавра? — нарушила тишину она.
— Нет, — резко ответил гоблин. — Только проклятия.
— Я ведь не знаю вашего имени... — осторожно произнесла Годвин. — Моё вы, наверняка, знаете, но я всё равно представлюсь. Хоуп Годвин.
— Тебе не нужны наши имена, — недовольно бросил старший гоблин.
Путь продолжился в тишине. Хоуп пыталась запоминать повороты, но вскоре смирилась с мыслью, что если её здесь оставят, она низачто не выбереться.
Очередной поворот и они оказались в простой каменной комнате, совершенно пустой. Только один сундук стоял посреди зала.
— Стой на месте! — приказал гоблин.
Отложив ключ на пол, два гоблина взялись за руки. Вторую они протянули в сторону и синхронно начали водить ею по воздуху. Хоуп прищурилась замечая будто воздух разрезали, оставляя тонкие следы.
Дверь с грохотом захлопнулась, огни погасли. С хлопком гоблины соединили и вторые руки: ладонь к ладони, палец к пальцу. Над ними вдруг вспыхнули звёзды. Потолок казалось бы исчез.
Хоуп пришла сюда под обед, но теперь над её головой висело тёмное вечернее небо. На поглядывала вверх, до боли в шее и не могла оторваться от этой неземной красоты.
Луна над ней казалась огромной, она с легкость заполняла своим светом всё пространство, освещая комнату мягким серебром. Гоблины разъединили руки, и пол вдруг начал наполняться водой. Чистая, как зеркало, она отражала ночное небо до последней звезды.
— Иди за нами, — произнёс один из них, шагая вперёд по водной глади.
Поднимая ключ с земли, который они несли всё это время, оказался от сундука посреди комнаты. Скрип замка отозвался эхом. На дне, лежал кинжал. Гоблин бережно достал его и снял золотые ножны. Хоуп никогда раньше не видела такой стали: в ней, как и в воде, отражались звёзды.
Не успев вдоволь им налюбоваться, как по всему телу пронеслась вспышка боли. С рывком гоблин всадил клинок прямо ей в живот.
— Потерпишь, — ухмыльнулся он и, сжимая рукоять, стал разрезать кожу.
Хоуп ощущала, как кровь льётся из раны. Всего один миг и она уже лежала на полу. Вода вокруг становилась даже не красной, от крови, что струилась из её живота, а чёрной, густой.
Силы покидали тело. Каждое дыхание отдавалось тяжестью, будто к её спине привязали камень. Она ощущала себя полностью выжатой. Боль постепенно угасала, но сознание всё ещё оставалось приковано к ней. Хоть рана и быстро затягивалась, тело не успевало убрать дрожь.
Гоблин вернул кинжал в ножны и опустил обратно на дно сундука. Чёрная жидкость, похожая на живую, стекла к нему и полностью заполнила сосуд.
Последний слой кожи на животе затянулся. Хоуп тяжело дышала, но руны больше не двигались, они застыли на её теле как самые обычные маггловские татуировки.
На ещё недавно мокрой от воды одежде не осталось ни капли, вся кровь вместе с жидкостью ушла в сундук, закрытый ключом. Звёзды и небо исчезли, старый гоблин коснулся каменной плиты, открывая тайный переход.
Вернулись они только к рассвету и Хоуп поняла, что время в пирамиде текло с совершенно иной скорость.
Анклав их не ждал, гоблинам он не подчинялся, а Хоуп не отдала такой приказ.
— И что же Фрейя вам отдала? — Поинтересовалась Хоуп, прекрасно зная, что в этом мире ничего не бывает бесплатно.
— Договорённости госпожи Бёрк и гоблинов тебя не касаются, — холодно ответил младший гоблин.
За горизонтом тянулись всё те же пески. Сухой ветер продолжал поднимать пыль, создавая настоящую бурю, пока солнце пыталось пробиться сквозь облака.
Пирамидами заведовали гоблины, считая их своими, а правда была в том, что именно их сокровища скрывались за стенами из известняка. Как никак, то что создал гоблин — навеки принадлежит ему, сколько золота волшебник бы за это не отдал.
Хоуп пришлось вызвать Анклава, как бы ей ни было от этого неприятно. Она плохо запоминала дорогу, особенно если вместо пути с указателями была пустыня. Эльф появился мгновенно, и она тут же схватила его, он не успел отскочить и испуганно ждал проявления проклятия.
— Страшно, да? — сжала его плечи Хоуп. — Я бы с удовольствием убила тебя... но мораль не позволяет.
Домовой тут же припал к её коленям. Он был, наверное, самым высокомерным из эльфов, но всё равно оставался существом, созданным для служения.
— Го-госпожа, Анклав не виноват. Анклав не хотеть причинять вред! Простите Анклава, бейте Анклава, но не отнимайте его жизнь!
— Теперь я понимаю, почему ты — отражение моей бабули, — присела Годвин, смотря в его хитрые глаза. — И понимаю, почему таких как ты не отпускают на свободу. Вы... не так уж отличаетесь от гоблинов, даже ещё хуже, не знаете ни рамок ни границ!
Анклав лишь усмехнулся. Его сородичи соглашались жить хуже скота: любили подчиняться, не хотели учиться. Но он, воспитанный не в покорности, умеющий читать, проглотивший десятки книг, стоял выше них. Он стал удачным экспериментом любопытный Фрейи. Умный союзник, который умел трансгрессировать в места недоступные волшебникам. Преданный до безумия — её покорный слуга.
Хоть проклятие частично запечаталось, Хоуп всё равно боялась дотронуться до Адары. Больше полугода она не чувствовала на себе ничьих прикосновений, не считая короткого мгновения рук Чарли и случайных касаний незнакомых магглов.
На Рождество нежные руки племянницы внезапно обняли её за живот.
— Можно я пойду на улицу? — Адара прижалась ещё крепче, детские пальцы впились в в кожу, даже через футболку на ней. — Там дети поют колядки. Я тоже хочу!
Сердце Хоуп замерло, страх мгновенно накрыл её. Но Адаре не было больно. Значит, гоблины сделали всё правильно.
— Конечно, милая, — мягко убрала её руки Годвин.
Пока Адара старательно натягивала куртку, а тёплые перчатки привычно засунула в карман, потому что терпеть их не могла, Хоуп подняла палочку и украдкой проверила, не осталось ли на племяннице следов магии.
— Ты лучшая тётя на свете! — кое-как завязав шнурки на зимних ботинках, выпалила Ада.
Хоуп лишь ей улыбнулась наблюдая, как хлопнула входная дверь. Внезапно её пронзило осознание, от которого душа словно треснула: она никогда не сможет иметь детей. Как бы ни пыталась снять проклятие, это уже необратимо.
В эти праздники Фрейя даже не соизволила прислать подарок. Не приходила и не писала. Только с помощью магии Хоуп узнала, где бабушка, а она всё время находилась в больнице Святого Мунго, в палате Лианы.
Занятия в Шармбатоне тоже пришлось отменить, все задания приходили совами прямо к ним домой.
Чтобы Адара не скучала, Хоуп стала водить её в маггловские секции. Но однажды учительница по танцам в слезах умоляла забрать её обратно.
Подыскав что-то более энергичное, Хоуп выбрала карате. Но и там характер дал о себе знать, а виновата была магия, которую Адара уже научилась контролировать. К счастью, магглы так и не поняли, как дочь местного богача оказалась прилеплена к стене, без единой капли клея.
Экзамены в Шармбатоне слегла отличались от тех, что проходили в Хогвартсе. Хоуп они казались сложнее, но возможно, потому что она не успела узнать преподавателей так же хорошо, как тех, кто помогал ей в прежней школе. Но даже так, Годвин сдала все предметы на высшие баллы, что могло показаться для всех странным, ведь все годы она училась на плохие оценки.
— Стганно, как вам это удалось. — удивлялась профессор по зельеварению глядя на пергамент с позначкой Хогвартса. — Неужто Хохвартс таг сильно изменился?
— Нет. Просто мне было лень учиться, — ухмыльнулась Хоуп, впервые почувствовав свободу от школьных правил. — Но я не настолько глупая, чтобы не подготовиться к ЖАБА.
В этом она была права. Последний год Хоуп измотала себя учебой. Вот только понять, что в зельях важна точность, она так и не смогла, попроси её сварить что-то не по программе, которую она довела до автоматизма, экзамен закончился бы взрывом котла.
— Оуп, мадам Максим вернулась, — заглянула в кабинет Габриэль.
— Иду, — Забрала свои отметки экзамене Хоуп — Спасибо, профессор, за вашу помощь.
— Что вы, — улыбнулась преподавательница с лёгкой опаской, подавая ей руку. — Я лишь отпгавляла вам задания.
В кабинете мадам Максим царило привычное директорам спокойствие. Она радушно приняла вейлу и Хоуп. Мисье Габриэль достала из клатча ключ и письмо и передала директрисе.
— Mme Burke tient à remercier l'école pour les services qu'elle lui a rendus, — перешла на французский вейла. Хоуп поняла фразу лишь урывками.
Мадам Максим приняла подарок и сразу спрятала его в тумбочку. Даже без слов было понятно, что отдала Фрейя.
— Вы уже усвоили заклинание? — спросила директриса. — Дайте ка я посмотгю на ваше пгоклятие.
— Осталось совсем немного, — Хоуп подняла кофту. — Очертания рун всё ещё видны, да и чары держаться недолго.
— Они и не могут дегжаться долго, — холодная рука Олимпии коснулась тёплой кожи, и Хоуп вздрогнула. — Не знаю, каг вы это сделали и на что пошли, но оно и впрямь застыло.
— Но оно ещё есть, да? — спросила Годвин, лелея надежду услышать обратное.
— Есть, — мадам Максим повернулась к Габриэль. — Мисье Габриэль, вы же поделитесь секретом?
— Об этом вам стоит спросить миссис Бёрк, — опустила глаза вейла. — Но боюсь, она не раскроет вам тайну.
Свободной птицей Хоуп парила в небесах. Горный хребет стремительно отдалялся, скрывая за собой изящный Шармбатон. Этот день должен был быть совсем другим.
Она мечтала надеть мантию выпускника, получить колпак, который вручали семикурсникам... а рядом должен был стоять Билл и цокать языком, глядя на её отметки.
Орлицей она долетела до моря. Касаясь лапами воды, превратилась в человека погружаясь в глубину.
Коллекция артефактов лежала на чердаке в коробках. Они быстро надоедали ей и просто валялись, занимая место.
Нельзя ни о чём жалеть...В этой жизни она сама сделала свой выбор.
С каждым годом взросления Хоуп считала, что стала значительно умнее и поступила бы иначе, а сейчас осознала, что так будет каждый год. Именно ошибки делают её опытнее и мудрее.
Без них она была бы другой Хоуп, лучше или хуже, неизвестно.
Оставалось только смириться и жить дальше, попытаться исправить ошибки... или оставить всё как есть. Выбор был за ней.
Начало лета выдалось неимоверно жарким, но Хоуп, вместо того чтобы наслаждаться теплом, свернулась калачиком в своей комнате. За окном со свистом пролетела Адара на метле. Она гналась за совой, что принесла почту. Ей удалось поймать птицу и вырвать письмо, но из-за скорости она пронеслась мимо дома и, только развернувшись, постучала в окно. Хоуп нехотя поднялась с кровати и открыла ей.
— Я потеряла снитч! — размахивала письмом Адара. — Он же вернётся, да?
— Нет, — совершенно серьёзно ответила Хоуп, наслаждаясь тем, как шутка сработала и на лице племянницы проскочила тревога. Глаза Годвин на секунду приняли янтарный оттенок, и весь двор стал гораздо чётче. — Он запутался в ветках яблони.
— Я так и знала! — воскликнула Ада и повернувшись в сторону дерева, помчалась прямо на него.
Хоуп хмыкнула и снова рухнула на кровать. Покрутив письмо в пальцах, она замерла, увидев подпись. Чарли Уизли...
Он прислал фотографию, где семейство Уизли отмечало успешное окончание школы Билла. Все такие счастливые, настоящая семья. А у неё не было даже одной колдографии с собой на выпускном, да и выпускного, как такового тоже.
Долго рассматривая улыбку своего бывшего парня, она оттягивала момент, когда придётся читать письмо. Но когда всё-таки решилась, эмоции смешались в клубок.
«Мы о тебе совсем не говорим, ты знаешь, у нас это запретная тема. Я, как и обещал, ничего не рассказал Биллу. Еще перед экзаменами, в нашей гостиной, Лиам спросил о тебе, и Билл так отреагировал, что почти дошло до драки. Благо, я успел его оттянуть. Ну и нарубала ты дров, даже не знаю, как это исправить.»
С одной стороны, её окутала радость, что Билл не забыл, что чувствует хоть что-то, даже если это злость. Без любви не бывает и ненависти, только безразличие.
А с другой... она причинила ему боль. И продолжала причинять. И хуже всего, то, что делала больнее сама себе. Мучилась без него. Любила. А он мог спокойно жить дальше, без неё.
Не было ни дня, когда Хоуп не вспоминала Билла. Он виделся ей везде, в каждом прохожем хоть немного на него похожим. Она цеплялась взглядом за рыжие волосы незнакомцев, за кожаные ботинки, за веснушки на чужих лицах. Но всё это были чужие люди. Не её Билл.
Хоуп выпустила пергамент с рук, и ветер, качавший тюль у окна, унёс письмо в самый угол комнаты.
— Да что же это такое! — разносился недовольный голос Фрейи по двору,
— О, бабуля, а это Хоуп постаралась, — послышался звук кинутого на землю предмета. — Правда занимательная магия?
Госпожа Бёрк тщетно пыталась повернуть ключом в воротах, но Адаре пришлось открыть дверь изнутри.
— Ты летала на метле? — Фрейя попыталась пригладить торчащие в разные стороны волосы девочки, но безрезультатно.
— Нет-нет! — яростно замотала головой Адара. — Я ещё слишком мала для полётов.
— Вот и правильно, — удовлетворённо кивнула бабушка. — Нечего ерундой маяться... А где, кстати, моя самая большая статья расходов?
Хоуп спустилась на шум и остановилась, облокотившись на перила террасы и слушать их разговор.
— Поставлю разогревать ужин...— коротко сказала Годвин и вернулась в дом.
Фрейя съела совсем чучуть и как только Адара вскочила из-за стола и с радостью умчалась прочь, избегая очередного ворчания, она стала разглядывать не сильно отросшие волосы внучки.
— Гоблины тебе всё рассказали? — наконец нарушила молчание Госпожа Бёрк.
— Что рассказали? — облокотилась на стол Хоуп.
— Проклятие всё ещё принадлежит тебе. Ты можешь касаться других и другие тебя. Но ничего более.
— Я не понимаю, о чём вы, — нахмурилась Годвин.
Фрейя лишь тяжело вздохнула.
— Ну да... ты ещё слишком юна, чтобы понять. — Она взяла вилку и ковырнула курицу на тарелке. — Своих детей у тебя не будет, поэтому... и мужчина тебе не нужен.
— Вы говорите какими-то загадками! — сорвалось у Хоуп.
— Проклятие в твоём животе, — поиздевалась над остатками куриной грудки Госпожа Бёрк размолотив их до самых мелких кусочков. — Оно внутри, и если касание снаружи, то более...более близкие вещи, поцелуи и прочее затрагивает твою внутреннюю часть...
— А это... — не успела договорить Хоуп
— Тем более, зачем эти мужчины, лишь обуза для женщины. — перебила её Фрейя. — Домашнего эльфа ты не хочешь, а значит дела все будут на тебе!
— А до конца его можно снять? — договорила Годвин. — Хотя бы попытаться...
— Гоблины наверняка знают способы. — отодвинула тарелку в сторону Госпожа Бёрк. — Но они дорого берут за свои услуги...