Никакой темной магии

«Ma chère, Хоуп, надеюсь у тебя всё хорошо.
Пусть тебя не пугает письмо от моей руки, твоя бабушка слегла приболела, ничего серьезного, просто силы покинули её в самое неподходящее время.
Ей нужно немного покоя и заботы. Об этом тоже не волнуйся, я приехала с Франции специально, что помочь ей.
Моя дорогая, Фрейя, просила передать, чтобы ты не отвлекалась от учебы, она знает, что ты будешь беспокоиться.
Береги себя, ласточка, и не переживай, когда ты вернешься на каникулы бабушка уже будет сидеть в своей кресле у камина.
С любовь, Габриель.»

Мыслями Хоуп овладела паника. Она не была из тех, кто способен здраво реагировать на подобные вещи. В голове крутилась лишь тревога , одна страшнее другой. А что если её бабушка умрёт?
От этого абсурдного ужаса тело охватили дрожь и жар. Она здесь, в школе, и проводит так мало времени с близкими. Редко говорит, что любит их. Часто ссорится.
А ведь Фрейя была рядом всю жизнь, пусть иногда строгая, но всегда заботливая: приносила чай при малейшей простуде, закрывала глаза на шалости, прощала капризы.
Хоуп казалось, что она так и не успела поблагодарить бабушку по-настоящему.
В эти выходные она не осталась в Хогвартсе. Птицей Хоуп влетела в окно поместья и тут же приняла человеческий облик. Её племянница Адара как раз проснулась, в пижаме, с кружкой в руках она стояла у окна. На кухне хлопотала Габриэль. Улыбка вейлы, как всегда чарующая, ничуть не успокоила сердце Хоуп.

— Оуп... каг ты... — застыло удивление на прекрасном лице француженки. — Бабушка не хотеть тебя тгевожить.

— Хоуп! — крикнула Адара и бросилась в её объятия. — Я так напугалась!

— Всё хорошо, моя милая, — гладила кудрявые волосы девочки Годвин. — Пойдём к бабушке? Она в спальне?

— Да... она совсем не хочет вставать, — тоскливо произнесла Адара, не до конца понимая, что происходит.

— Мсье Габриэль, спасибо... — с тревогой взглянула на вейлу Хоуп.

В комнате Фрейи царил полумрак. Она лежала на кровати, почти не двигаясь. Кожа бледная, глаза прозрачные, как хрусталь. Бабушка лишь слегка повернула голову на голос внучки.

— Ты пришла, — прохрипела Фрейя едва слышно. — Как славно...

— Бабушка... — Хоуп села рядом, взяла её за руку. — Что случилось?

— Годы берут своё, — слабо усмехнулась Фрейя. Её взгляд потускнел. — Ванесса, беги, помоги Габриэль на кухне...

Кудрявые волосы девочки торчали во все стороны. Она часто заморгала, прогоняя подступившие слёзы.

— Хорошо... — прошептала она, провела рукой по ладони Фрейи и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

— Анклав... ты мне нужен, — едва слышно произнесла госпожа Бёрк.

Раздался лёгкий хлопок, в комнате появился домовой эльф. Всё такой же опрятный, лишь немного постаревший.

— Как Лиана? — прохрипела Фрейя, направляя взгляд на звук.

— Без ваших чар ей становится хуже, — тихо ответил эльф, не поднимая головы. — Кошмары мучают её каждую ночь. Целители не могут помочь.

— О чём это ты? — Хоуп настороженно посмотрела на него.

— Расскажи ей... — устало велела Фрейя.

— Ваша мать... проклятие приносит ей невыносимые муки, — начал Анклав. — Моя госпожа уже была близка к тому, чтобы разрушить его, но...Сердце госпожи всегда было слабым. Даже драконье не выдержало.

— Что это значит? — замерла Хоуп.

— Проклятие вашей матери — как открытая рана. Если не завершить «операцию», как говорят магглы, она не выдержит, — тихо сказал эльф. — Моя госпожа...

— Ты нашёл то, что я просила? — голос Фрейи дрогнул, и она не выдержала, сползая ниже по подушкам, уже не в силах сидеть.
Анклав тут же подбежал, осторожно уложил её и аккуратно укутал одеялом.

— Плохой эльф... я плохой эльф, — прошептал он, падая на колени. — Я не смог найти Сердце океана... Нашёл лишь рецепты зелий, чтобы залечить ваши раны.

Фрейя ничего не ответила. Её глаза закрылись, а по бледным щекам скользнула слеза.
Хоуп вскрикнула и тут же бросилась к кровати, сжимая холодную ладонь бабушки в своих руках.

— Габриэль! — выкрикнула Хоуп, даже не вспомнив об уважительной приставке «месье».

Вейла мгновенно вбежала в комнату и припала к кровати.

— О, боги... Очегедной пгиступ... — прошептала она, касаясь пульса Фрейи.

Дыхание старушки становилось всё громче, прерывистее, будто каждый вдох давался с усилием. Руки Хоуп дрожали, как и она сама. Растерянная, она только металась взглядом между Фрейей и Габриэль, не зная, что делать.
Месье Габриэль действовала уверенно, приподняв голову госпожи, вылила ей в рот зелье. Хрипы не прекращались, но постепенно дыхание стало ровнее. Даже когда Фрейя уснула, Хоуп продолжала чувствовать, как внутри всё горит, будто пламя пробивается изнутри. Анклав молча поправлял подушку под головой бабули.
— Расскажи мне всё, что ты нашёл! — голос Хоуп дрожал от усталости, но звучал твёрдо.

— Моя юная госпожа... — эльф попытался улыбнуться, но тут же отвёл взгляд. — Ваша бабушка носит с собой артефакт – сердце дракона. Оно оберегало её до сих пор, но силы его иссякают. Нужен более сильный.

— Где его найти? — спросила Хоуп быстро, почти отчаянно.

— Никто не знает... — тихо произнёс Анклав, не отрывая взгляда от Фрейи. — Говорят, он обитает в самых глубинах океана...

— А зелья? Какие нужны зелья? — губы Хоуп были искусаны до крови.

— Месье Габриэль умеет их варить, — кивнул эльф, он осторожно провёл рукой по лицу спящей госпожи. — но ингредиенты достать почти невозможно. Они тоже там... на дне морском. Но ваша бабушка бы точно не хотела подвергать вас такой опасности.

Оставаться дома всё время не получалось, и Хоуп пришлось вернуться в Хогвартс. Перед отъездом она попросила месье Габриэль дать ей список ингредиентов для зелий, но ни в Косом переулке, ни в Хогсмиде их не оказалось. Последней надеждой оставался профессор Снейп.
Годвин тихо сидела в его кабинете, пока фигура в длинной мантии перебирала флаконы на полках.

— С вашим уровнем, мисс Годвин, вам не стоит даже прикасаться к котлу, где кипит зелье, — проскрипел он, протирая от пыли самую дальнюю полку.

— Я и не возьмусь их варить, — склонила голову Хоуп. — Как их правильно хранить.

— И вы ещё претендуете на хорошую оценку по зельеварению... — прошипел профессор. — Морских ежей нужно очистить сразу, иначе испортятся. Водоросли тоже сгниют. Рыб лучше держать живыми: чем свежее они будут, тем стабильнее получится зелье.

— Вы же знаете, я в долгу не останусь, — тихо произнесла Хоуп, поднимая глаза.

Перед ней стоял Снейп, тёмный силуэт, и его холодный взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Он протянул ей флакон с редкими ингредиентами и небольшой мешочек сушёных водорослей.

— Могила вашей сестры... где она? — его голос прозвучал неожиданно тихо.

— В семейном склепе Бёрков. Он спрятан магией, но её легко развеять, — ответила Хоуп, не отводя взгляда. Сейчас ей было всё равно, что бабушка бы за такое её отчитала, её здоровье было важнее.

— Флакон выкиньте, как только используете, — холодно добавил Северус. — Он уже непригоден, даже если его вымыть. Водоросли приносите свежими, вы всё равно не высушите их как следует.

— Спасибо, профессор, — тихо произнесла Хоуп, а её голубые, кукольные глазки пронзили холодный взгляд Снейпа.

Единственной отрадой среди тревожных мыслей оставался Билл. Хоуп сидела напротив него в библиотеке, молча, подперев рукой щёку, наблюдая, как он выписывает из словаря древние руны.

— Ты заболела? — спросил Билл, не поднимая головы от книги.

— Нет, просто устала... — тихо ответила она, опускаясь ниже и склоняя голову на парту.

— Я люблю тебя, Хоуп, — вдруг произнёс Уизли, откладывая перо и пергамент.

Сердце Хоуп забилось быстрее. К щекам подступил жар, будто она слышала эти слова впервые. Билл редко говорил подобное вслух, он не был человеком, бросающимся признаниями, но она всегда чувствовала это без слов. И всё же услышать их сейчас заставляло её невольно улыбнуться, смутиться и почувствовать, как сквозь смуглую кожу проступает румянец.

— Я разговаривал с Чарли, — продолжил Билл, глядя прямо на неё. — Может, хватит уже скрывать наши отношения?

Хоуп замерла. Если об этом узнают в Хогвартсе узнает и Фрейя. А как она отреагирует? Эти, казалось бы, простые и приятные слова обернулись тревогой. Рассказать об их чувствах — значит открыть слабость. За этим последует знакомство Билла с Фрейей, её с семейством Уизли, разговоры, сплетни... У Хоуп и без того было слишком много забот.
Она до глубокой ночи отмечала на карте места, где можно достать нужные ингредиенты, изучала чары, позволяющие опускаться на самые глубины океана. А ночью, когда, казалось, наконец можно уснуть, её мучили кошмары. Просыпаясь в холодном поту, Хоуп всматривалась в темноту комнаты, пытаясь убедить себя, что всё это только сон.
И всё же Билл был прав. Прятаться глупо. Многие, наверное, и так догадываются, слишком уж очевидно, как они смотрят друг на друга, как уголки губ непроизвольно поднимаются в улыбке, стоит им встретиться.

— Скажи Джексону, пусть собирает чемоданы, — вдруг совершенно серьёзно сказала она. — И кровати придётся сдвинуть вместе.

Билл рассмеялся. Если Хоуп шутит значит, всё не так уж плохо.

— Тогда и на лето переезжай ко мне, — улыбнулся он, запуская пальцы в её спутанные волосы. — Или хотя бы приходи в гости.

Хоуп подняла на него глаза. Лето... Они мечтали провести его вместе. Но чем ближе оно становилось, тем меньше уверенности она ощущала. Нельзя терять время. Нужно как можно скорее собрать всё необходимое, чтобы всё лето принадлежало только им, ей и Биллу.
Весь Хогвартс гудел от разговоров о предстоящих экзаменах. Свет в спальнях не гас до поздней ночи, ученики судорожно повторяли конспекты и шептали заклинания, надеясь вспомнить всё нужное вовремя. Особенно нервничали пятикурсники, готовящиеся к СОВ.
Но Хоуп было совершенно всё равно. Посреди ночи, под удивлённые взгляды гриффиндорцев, она тихо вышла из гостиной.

— И где староста, когда он так нужен! — в шутку, но не без нотки упрёка выкрикнул ей вслед мальчишка, которого Билл уже трижды ловил за ночные вылазки.

Хоуп даже не обернулась. На ходу её тело окутал мягкий свет, и через миг на месте девушки взлетела птица. Отлетев подальше от замка, она трансгрессировала.
Тёплый морской ветер разносил по побережью солёный запах. Луна отражалась в чёрной глади воды, служа единственным источником света на пустынном пляже. Хоуп сбросила одежду, оставаясь лишь в нижнем белье.
С её губ тихо срывались заклинания, когда она ступала в холодную воду, ледяная дрожь пробирала до костей, но она не останавливалась. Волны смыкались вокруг, и вскоре Годвин уже плыла прочь от берега.
Собирать морских ежей оказалось не так трудно: одно точное движение палочки и колючие тела мягко перемещались в сумку, сделанную из её мантии.
На берегу, под мерцающим лунным светом, она разделывала их, аккуратно отделяла внутренности, складывая всё по баночкам.
Страх темноты в эти моменты исчезал. В голове была только одна мысль — зелья. Только они. Только спасение бабушки.
Но едва пальцы коснулись последнего ежа, как в груди снова защемило: а что, если Фрейя умрёт? Если её не станет? Хоуп сжала губы, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Ей казалось, что смерть Фрейи она не переживет.
Утром, когда первые лучи солнца пробивались в окна спальни девочек, раздался тихий хлопок. Хоуп вздрогнула, пробуждаясь от сна, реальность ощущалась по другому, в её голове ещё оставались эмоции от сновидений. Перед кроватью стоял Анклав, внимательно оглядывая комнату.
Она приподнялась на локтях, и глянула на часы. Первое занятие уже пропущено, так что спешить было некуда.

— Я принёс вам ключи! — произнёс эльф, протягивая увесистую связку.

— Что это за ключи? — сонно спросила Хоуп, разглядывая охапку, их было не меньше двадцати.

— От хранилищ, домов и тайников, — почтительно ответил Анклав. — Моя госпожа велела передать их вам.

Хоуп вздохнула, неохотно сбросила с себя одеяло и, не говоря больше ни слова, положила связку на тумбочку. Её не волновали пропущенные уроки, через мгновение она уже вылетела в окно. Спустя несколько минут Годвин сидела у кровати Фрейи.

— Ты должна быть на занятиях, — хрипло произнесла Бёрк, не открывая глаз.

— Я хочу побыть с вами, хоть немного, — тихо ответила Хоуп, опуская голову к рукам бабушки и сжимая её ладонь.

Фрейя медленно повернула голову к массивному резному шкафу.

— Там, в шкафу, платье в чёрном чехле... Хочу, чтобы меня похоронили в нём.

Сердце Хоуп сжалось, будто остановилось. Слёзы, поднимались жаром по телу и стекали по щекам

— Что за глупости вы говорите, — прошептала она, закрыв глаза. — Посмотрите на Дамблдора, он же тоже не молод, но вовсе не собирается умирать!

— Я не он, моя дорогая, — устало улыбнулась Фрейя, сжимая пальцы внучки. — Ты уже совсем взрослая... Как же не хочется оставлять вас одних. Оставлять Лиану...

— Прекратите! — голос Хоуп сорвался. — Я не хочу это слушать! Вы не оставить никого, ещё немного и поправитесь!

Хогвартс превращался для Хоуп в настоящую пытку. Каждый день она думала лишь о том, что упускает драгоценное время. Глубины моря, куда она отправлялась по вечерам, становились всё опаснее и мрачнее. Хоть Годвин и попала на Гриффиндор, в душе она оставалась до безумия трусливой. Чем глубже она опускалась, тем страшнее становились морские обитатели. На дне её ждали не разноцветные рыбки, которых она когда-то любила, а настоящие чудовища из бездны.
От этого ночами Хоуп всё чаще мучили кошмары. Дошло до того, что однажды, проснувшись в темноте, она ощутила всепоглощающий страх, с которым не могла справиться. Присутствие соседок, их спокойное дыхание не помогало. Взяв палочку, Годвин выбралась из спальни и спустилась в гостиную.
Она зажгла все свечи одну за другой, лишь бы не оставаться в темноте. Пламя камина отражалось в её усталых глазах. Эмоции словно выгорели, оставив после себя только тревогу. Она следовала за ней повсюду, не давая покоя. Малейший раздражитель вызывал в Хоуп вспышку ненависти, неожиданной даже для неё самой. Стоило коже зачесаться и ей хотелось содрать её с себя, лишь бы избавиться от этого ощущения.

— Хоуп... — мягкий голос Билла вывел её из оцепенения. — Почему ты не спишь?

— Мне приснился кошмар, — прошептала она. Сейчас Годвин выглядела, как испуганный ребёнок, готовый вот-вот расплакаться.

Билл молча подошёл ближе. Его руки легли ей на плечи, тёплые, надёжные. Он прижал Хоуп к себе, гладя по волосам.

— Ты в последнее время совсем не своя, — тихо сказал Уизли. — Расскажешь, что происходит?

Хоуп свернулась калачиком рядом с ним, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Что она могла сказать? Заставить его волноваться ещё сильнее? Нет. Она справится сама, не втягивая Билла в семейные дела.
Пусть радость покинула её хрупкое тело, но любовь к нему оставалась: тихая, неизменная. Билл был её единственным светом во тьме, её опорой. Даже не зная этого, он был для неё всем.
Молча слушая биение его сердца, Хоуп лишь желала поскорее закончить начатое. Ледяная вода пронзала кожу до посинения губ, а глубины океана давили своей вязкой тьмой. Постоянное использование столь сильной магии истощало её тело и разум, впуская в сознание кошмары. Из-за них Хоуп почти не спала.
На уроке истории магии она клевала носом, подпирая щеку рукой. Спать днём она не умела, и всё же тщетно пыталась хоть как-то снять усталость с глаз.

— Давай сходим к мадам Помфри, — прошептал Билл, отрываясь от конспекта.

— Не волнуйся, это пройдёт, — Хоуп потёрла глаза, стараясь улыбнуться.

В этот момент она вспомнила о подарке, который приготовила для него ещё неделю назад. Вытащив из сумки небольшую коробочку, Хоуп достала серебряный браслет с крошечным замочком. Осторожно надела его на запястье Билла и защёлкнула, спрятав ключик у себя.

— Что это? Приковала меня цепью? — усмехнулся он.

— Да, ты мой Сид, а я — твоя Нэнси. — поправила браслет Хоуп, улыбнувшись. — Но без трагического конца.

Раз уж прятать отношения больше незачем, пусть все знают: он принадлежит ей. Этим маленьким жестом Годвин позволила себе редкий эгоизм. Она не собиралась отдавать его никому. Хоть наивные девочки с глупыми влюблёнными взглядами казались ей смешными, ради Билла она готова была драться. Ради него, переступала через гордость, через всё.
Просыпаясь от очередного кошмара, ещё с мокрой, от соленой воды, головой, она не выдержав спустилась в подземелья. Профессор Снейп уже не спал, он готовился к занятиям. Годвин опустилась на стул в очерченной раз оглядывая темный кабинет.

— И что вам понадобилось в столь ранний час? — даже не обернувшись, продолжал кипятить зелье Северус.

— Сварите мне успокаивающее зелье, — голос Хоуп дрожал, в нём было отчаяние.

— Это в очередной раз доказывает ваш слабый навык, — холодно бросил он, нарезая корень имбиря. — Отправляйтесь к мадам Помфри. Я не нанимался целителем.

— Пожалуйста, профессор! — протянула Годвин, идти к мадам Помфри было равно самоубийству, она бы тотчас вычислила следы темной магии на теле — Я ведь не такой уж и чужой вам человек! Вы ведь учились с моей сестрой!

Рука Снейпа едва заметно дрогнула, но нож продолжал идеально нарезать тонкие ломтики. Хоуп била в самое слабое место. Он знал, какие слухи ходили вокруг её фамилии: наследница Фрейи Бёрк, избалованная властью и возможностями. Если описать её одним слово то просто получить «вседозволенность». Но в отличие от Софи, эта девочка не пряталась, не погналась лишь на свои силы. Снейп и вовсе не мог исключить тот вариант, что Хоуп уже давно смогла разузнать кое какие его секреты.

— Будь вы хоть немного умнее, я бы сказал, что вам место на Слизерине, — с дерзостью в голосе процедил он. — Приходите к вечеру.

Зелье и вправду оказалось как нельзя кстати. Пульс, который в состоянии покоя перескакивал за девяносто, постепенно замедлялся. Правда, были и побочные эффекты: движения становились плавными, даже вялыми, а под водой это лишь мешало. Пришлось снова тревожить профессора.

— А если убрать только страх? — спросила Хоуп, подпирая рукой голову. Стул, на котором она сидела, выдвигался из-под стола, только в её присутствие.

— Мисс Годвин, вы, кажется, не до конца понимаете, где находитесь! — холодно произнёс Снейп, держа в руке раскрытую книгу и что-то тщательно выводя на полях пером. — Я не ваш друг и тем более не ваш личный зельевар.

— Но, профессор...

— Вы не лучшая ученица, и даже не моя подопечная! — резко перебил он, защёлкнув книгу. — Думаю, на этом наш разговор окончен.

Хоуп недовольно вышла из кабинета. Внутри бурлила обида, раздражение и желание доказать, что она способна на большее.
«Думаешь, я не смогу приготовить зелье? — прокручивала она в голове несостоявшийся диалог. — А я покажу. Я всё смогу, если захочу.»
К тревогам и кошмарам добавились новые мысли, теперь о зельеварении. Сначала Хоуп выучила рецепт наизусть, затем, строго по инструкции, сварила его сама: отмеряла каждую каплю, каждую крупинку, то, что она терпеть не могла делать. Но если постараться... если действительно всё сделать правильно...
Зелье вышло, как на иллюстрации в книге, прозрачное, с лёгким серебристым отливом. Хоуп без колебаний выпила его, ощущая, как тревога и страх медленно покидают измученную голову. Темнота больше не казалась зловещей, всего лишь отсутствием света. А водоросли, скользящие по коже под водой, не вызывали ничего больше, чем отвращение.
Чтобы суметь погрузиться на самое дно океанских глубин, понадобилось не одно заклинание. Там, где обитают морские змеи, тритоны и русалки, где руины древних городов покрыты кораллами, а вокруг затонувших кораблей вьются хищные рыбы, Хоуп собирала последние ингредиенты.
Теперь, когда страх почти исчез, она уверенно освещала себе путь палочкой, привлекая на свет рыб и не только их. Вдалеке что-то мелькнуло, будто отблеск света на металле. Хоуп поняла, что находится неподалёку от подводных пещер. Отталкиваясь от камней, она поплыла ближе.
Внутри одной из пещер сияло драконье яйцо. Легенды о Сердце океана связывали древний артефакт с драконами, но драконы в воде казались чем-то невозможным. Все считали это мифом, детской сказкой. Но сейчас Хоуп видела перед собой то, чего не должно было существовать.
Притуплённый страх и непреодолимое желание завладеть находкой слились в одно. Осторожно касаясь краёв пещеры, она медленно подплывала к яйцу, ощущая, как магия в воде сгущается с каждым движением.
Стоило коснуться яйца, как всё задрожало. Будто внезапная волна поднялась из глубин, готовая снести всё вокруг. Хоуп резко оглянулась, мимо пещеры пронеслось нечто огромное, похожее на гигантскую змею. Медлить было нельзя.
Она несколько раз оплыла яйцо, накладывая чары одно за другим. Сквозь разноцветные чешуйки с помощью заклинаний проступил силуэт — дракон, скрученный эмбрион, с груди которого тянулась цепь. Сердце океана...
Такие драконы рождались редко. Причиной тому были волшебники, точнее, их магия. Артефакты ковали гоблины, волшебники крали их, накладывали защитные чары, проклятия, запечатывали воспоминания и силу. Когда же реликвии теряли, их подбирали драконы, проглатывали металл, растворяя в себе его мощь и память. Теперь этот артефакт был почти в её руках.
Палочка засияла. Хоуп шептала все чары, какие только знала. Яйцо треснуло и раздался рык. Что-то невозможное сумело создать звук под водой. Засунув руку в трещину, она коснулась мягкой, тёплой чешуи. Обжигающая боль пронзила кожу, и Хоуп отдёрнула руки. Но желание заполучить артефакт уже сжигало её изнутри.
Это решило бы всё. Бабушка поправится, лето станет их временем с Биллом. Мысли путались, уступая место самой тёмной — «хочу». Словно самые темные желания выходили наружу. Хоуп устала быть хорошей. Устала не спать, бояться, заботиться. С каждой секундой она сильнее поддавалась своим эгоистичным желаниям. Бросить всё, всех и делать только, то, что хочется.
Она поднимала дракона с его каменного ложа. Пещера треснула, и из разлома выплыло существо, огромное, сверкающее, как само море. Дракон из китайских легенд. Божество глубин. Страха больше не было, только жадность, опьяняющая, как яд, манящая к этому артефакту.
Хоуп тянула за цепь, чувствуя, как бьётся сердце ещё не рождённого создания. Все чувства исчезали, уступая место безумной одержимости. Зрачки её стали хрустально-бледными, волосы теряли цвет, выцветая в темноте глубин, будто под палящим солнцем.
Взмах палочки и её руки, в крови, сжимают амулет. Белые волосы колышутся под водой. Чувства возвращаются вместе со страхом. Перед ней мёртвое тело дракона, а на ладонях его кровь. Хоуп осознала, что натворила. Сердце бешено колотилось, отдаваясь звоном в висках. Маленькое тельце растворялось, превращаясь в пыль, неуязвимую для воды.
Тьма опустилась на её тело, обжигая живот. По смуглой коже проступали чёрные руны проклятия, будто к ней прижимали раскалённое железо. Воздуха не хватало. В лёгкие проникала вода.
Амулет выскользнул из рук, падая на дно. Хоуп смотрела, как он опускается, ощущая, как боль разрывает тело. Синяя, змеиная тень дракона спускалась следом, за этим сердцем.
Палочка зацепилась за сумку, привязанную к поясу. Глаза невольно закрылись, не от страха, а от соли в воде. Защитного пузыря не было. Хоуп зажала нос рукой. Она ведь так и не научилась переставать дышать под водой. Воздух как и силы исчезали.
Пульсирующая боль в животе слилась с удушьем. Когда стоишь на грани смерти, не думаешь о ней, растворяешься в боли, хватаешься за последний вздох.
Амулет на её шее вспыхнул. Камни треснули, и в следующее мгновение тело Хоуп сжалось, исчезая в ослепительном вихре трансгрессии, захватывающий за собой воду вокруг.