Никакой темной магии

Хоуп не успела даже услышать сплетни о неожиданном проигрыше, как ей пришлось улететь по поручению Министерства. Она исчезла на целую неделю, чем Дамблдор был очень недоволен.

— Студенты должны учиться! — твердилa профессор Макгонагалл сопровождавшему Годвин работнику министерства. — Министерству, видно, совсем не хватает рук, если вы заставляете работать столь юных особ!

— Вы правы, студенты должны учиться... и дожидаться совершеннолетия, чтобы, например, трансгрессировать, — строго заметил сотрудник Министерства.

Профессор Макгонагалл недовольно поджала губы. Хоуп лишь хмыкнула. Стоило связаться с Министерством, как они узнали её секрет. Впрочем, в этот раз поручение оказалось куда интереснее обычных. Сам Ньют Саламандер, уже довольно пожилой волшебник, но всё такой же энергичный, не мог пропустить расследование, связанное с популяцией драконов.

— Если бы все регистрировались, вам было бы проще, — сказал Ньют, не сбавляя шаг.

— Думаю, министр просто хочет меня помучить, — еле поспевая за ним, выдохнула Хоуп. — У волшебников есть метлы, но им всё равно нужна птица...

— А если магглы увидят? — рассмеялся Саламандер. — Знаете, сколько потом бумажной волокиты... До сих пор вздрагиваю, как вспомню!

Не каждый волшебник мог похвастаться подобными знакомствами и приключениями, но Хоуп не любила выставлять это напоказ. В последний день в знак благодарности ей подарили амулет, повторяющий форму скелета дракона, который умел обрастать плотью и выглядеть точь точь как уменьшенная версия настоящего зверя.

— Вижу, вы неравнодушны к безделушкам, — заметил магозоолог, бросив взгляд на её шею. — Только вот вы слишком ими увлекаетесь.

Хоуп ухмыльнулась. Прошлой ночью, при свете рун, она создавала артефакты, используя огонь драконов, и заметила шпиона, тогда она и подумать не могла, что им окажется сам Ньют Саламандер.

— Я никому не наврежу, — блеснула голубыми глазами Хоуп.

Она не убивала драконов и не отбирала их силу. Годвин находила альтернативу тёмным заклинаниям, превращая их в нечто безвредное. Даже в скучном поручении от Министерства она сумела найти выгоду, колбу с настоящим драконьим пламенем.
К её возвращению в Хогвартс, гриффиндорцы немного оправились после поражения. Билл впервые признался, как сильно скучал.

— Мне кажется, я уже разучился жить без тебя, — тихо сказал он, перебирая её пальцы.

— А я без тебя и не умела, — ответила Хоуп, уронив голову ему на плечо.

Рядом с ним её мысли, вечно скачущие в разные стороны, наконец находили покой. В его руках она чувствовала тепло, в котором растворялись тревоги. Хоуп любила его так сильно, что, казалось, могла бы пожертвовать собой ради него.
Вдалеке скрипнула дверь. До пустой гостиной донеслись шаги. Хоуп мгновенно отстранилась. Пламя камина отражалось в её глазах, мерцая, будто дразня.
В проёме показались двое пятикурсников в мантиях, они замерли, увидев Билла.

— Куда это вы намылились? — поднялся из кресла Уизли.

— Староста, ну так нельзя! — возмутился один. — Хоть раз закройте глаза!

Второй с интересом скользнул взглядом по Хоуп, мирно распластавшейся в кресле.

— А вы, староста, чем тут занимаетесь? — усмехнулся он. — Только не говорите, что дежурите!

Билл тяжело выдохнул. Если этих двоих поймают, отвечать придётся именно ему.

— Послушайте, — начал он строго. — Почему вам так не терпится улизнуть ночью? Вам что, дня мало?

— Эй, Хоуп, тебя тоже поймали с поличным? — тут же поддел один из них, заметив её.

— Как видишь! — Годвин соскочила с кресла и, проходя мимо, ухмыльнулась. — Ваша очередь слушать нотации!

Она подмигнула Биллу, легко скользнув мимо ребят, и скрылась за лестницей, оставив после себя лёгкое ощущение озорства.
В совсем ещё не зимний по погоде день, Нимфадора носилась по коридорам, врываясь в каждый кабинет подряд. Перемена едва успела начаться, а она уже потревожила третьекурсников Слизерина своим внезапным появлением на истории магии, затем четвёртый курс Гриффиндора вместе с Макгонагалл, и наконец остановилась у кабинета Флитвика.

— Ты принесла мне? — прокричала Тонкс, пробираясь сквозь толпу учеников, расходящихся после урока.

— Дора, солнышко, откуда в тебе столько энергии? — вздохнула Хоуп, складывая книги.

— Ты пообещала в письме, что принесёшь подарок! — Нимфадора на мгновение сменила цвет волос, явно волнуясь. — Если бы ты не сказала, что это, я бы не ждала так с нетерпением!

— Но я же не ношу всё с собой! — Годвин закинула сумку на плечо.

— Это последнее занятие, ты можешь сходить за ним! — не унималась Тонкс.

— Ладно... — выдохнула Хоуп с улыбкой.

Она даже не успела попрощаться с Биллом, сразу отправилась за обещанным набором украшений. Деревянная коробочка с тонкой резьбой выглядела дорого и таинственно. Нимфадора открыла её с сияющими глазами и тут же примерила украшения: серебряное колье и серьги, на первый взгляд,совершенно обычные. Но стоило ей поменять цвет волос, как украшения тоже менялись, подстраиваясь под тот образ, что она представляла в голове.

— Как тебе? — спросила Тонкс, глядя на кулон в виде закрученного стебля розы с цветком на конце.

— Необычно... — улыбнулась Хоуп, ей такое тоже нравилось — Что ж, надеюсь ты довольна, а я пойду поищу Чарли, для него тоже есть подарок!
В её пальцах появился кулон в форме дракона, тот самый, подаренный ей, вот только сейчас он хранил в себе магию, способную слегка защитить владельца от жара.
Хоуп уже слышала, что после поражения Чарли всё больше времени проводит на поле. Закутавшись в шарф, она направилась прямо туда.
На трибунах, посреди поля, Чарли одиноко доедал свой сендвич. Он был так погружён в мысли, что заметил Хоуп только тогда, когда она склонилась к нему, держа на ладони кулон.
Сначала он разглядывал дракона, а потом перевёл взгляд на её голубые глаза и мягкую улыбку.

— Тебе не интересно узнать, куда я пропала на неделю? — с озорством спросила она.

За это время ей успели написать не только Билл и Тонкс, но и другие однокурсники.

— И куда же? — откладывая наполовину съеденный бутерброд, спросил Чарли, утопая взглядом в её глазах.

— Отлавливала драконов, — ответила Хоуп, подходя ближе. Её руки коснулись его шеи, когда она застёгивала амулет, и от этого прикосновения по его телу прошла дрожь. — Этот кулон защитит тебя от огня. Не полностью, конечно... но хотя бы с первого раза руки не обожжёт.

— М... спасибо, — Чарли опустил глаза, сложив руки на коленях. — Может... сходим на свидание?

Уизли успел поднять глаза, чтобы заметить, как дрогнули губы Хоуп. Его вопрос пронзил её глубже, чем он мог представить. Она даже не думала о нём как о ком-то большем, чем о друге... или младшем брате.

— Чарли... — начала Хоуп, но он перебил.

— Ты ведь встречаешься с Биллом, да? — голос дрогнул не выдержав, но он старался говорить спокойно. — Не отрицай. Я уверен.

— Да... — тихо ответила Хоуп, опускаясь на лавочку рядом.

— Я просто не думал, что он не расскажет... — Чарли с горечью усмехнулся, глядя в землю. — Такой дурак... посмел предположить, что мог тебе понравиться.

— Не мог, — с болью произнесла Хоуп, прикусывая губу. — Передо мной только Билл.

— Да... это круто, — выдохнул капитан, пытаясь улыбнуться. — Вы хорошая пара.

Он поднялся, оставив недоеденный сендвич. Натянув перчатки, Чарли взял метлу в руки.

— Я никому не расскажу, — произнёс он, глядя куда-то поверх её головы. — Хотя, честно, не понимаю, зачем вы всё это скрываете.

Уизли закинул ногу на метлу.

— Ладно, Хоуп... мне нужно тренироваться.

Со свистом он взмыл в небо, оставив её одну на пустых трибунах.
Хоуп взяла сендвич, аккуратно упаковала его обратно и оставила на лавочке.
Единственным, кого она любила, был Билл. И всё же мысль о том, что она понравилась его брату, казалась ей жестокой, несправедливой неудачей.
С тех пор Чарли больше не подбегал к Хоуп радостно, не хвастался успехами, не говорил о драконах. Он будто замкнулся. Конечно, с друзьями он всё ещё смеялся и шутил, но не с ней.
На зимние каникулы Чарли вместе с Перси уехал домой, а Билл остался.
В первый же день Хоуп тащила его по пустым коридорам Хогвартса, заставив нести чемодан с их вещами. Только в Хогсмиде, найдя старый фонарный столб, она остановилась. Несколько секунд смотрела на тусклую лампу, потом взяла Билла за руку, ступила на лавочку и коснулась стекла.
Резкий порыв ветра и тела сжались, словно при трансгрессии. Воздух вырвался из лёгких, дыхание исчезло на мгновение и вернулось вместе с новой волной, расширяющей, тёплой, почти до тошноты.
И вот их ноги коснулись не каменного пола, а мягкого горячего песка.

— Это было ужасно! — отдышавшись, поморщился Билл.

— А по-моему, вполне обычно! — отмахнулась Хоуп, стягивая с себя зимнюю одежду.

Пальто свисало с чемодана, низ которого уже прилип к песку.

— Всегда мечтала провести Рождество на пляже! — она улыбнулась, показавшись во всём великолепии: чёрный купальник подчёркивал каждый изгиб её тела.

— И как ты вообще умудряешься такие штуки проворачивать? — спросил Билл, развязывая шарф.

Солнце пряталось за тучами, но жара стояла невыносимая. Он аккуратно сложил вещи рядом и, торопясь, стал снимать ботинки, чтобы не отставать от неё.
Волны мягко били в берег, оставляя следы на песке. Ветер трепал волосы Хоуп. Море — ещё одна её любовь.

— А ведь я не очень-то хорошо плаваю... — признался Билл, приобнимая её за талию.

— Значит, утопить тебя будет проще, — совершенно серьёзно произнесла она. — Правда, свалить всё на акул задача посложнее.

— На акул? — на лице Билла застыло изумление.

— Зато здесь удивительные виды! — рассмеялась Хоуп, похлопала его по плечу и, разбежавшись, нырнула в море.

Капли морской воды стекали по её коже оставляя крупинки соли. Билл не впервые засыпал в объятиях Хоуп, но только теперь смог по-настоящему расслабиться. Маленький домик на берегу принадлежал только им двоим, и это казалось самым счастливым воспоминанием в его жизни. Её тело, свернувшееся в клубочек, дышало мирно и спокойно.
Хоуп ничего не боялась. Перед тем как произнести заклинание, она с улыбкой поцеловала его. Свет палочки вспыхнул, и на её лице появилось нечто, похожее на мыльный пузырь, он казался легче воздуха, но стоило дотронуться, как становился твёрдым.
Она прекрасно плавала и тянула Билла за собой, прямо к самому дну. Перед ними открывался другой мир — загадочный и живой. Ни весна, ни осень не могли сравниться с таким изобилием красок. Маленькие рыбки, словно птицы, резали воду, виляя хвостами. Солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды, оседая на песке бликами.
Билл вдруг понял, почему Хоуп так сильно любила этот мир. Она не боялась опуститься на дно, поднять с него случайную монету, дотронуться до медлительной черепахи или попытаться угнаться за пестрой рыбкой. Она ни на мгновение не переставала улыбаться, даже делала кувырки под водой, будто играла с морем.
А закаты...Солнце казалось огромным, и когда оно опускалось за горизонт, всё небо превращалось в оранжевое море. Песок не остывал даже при лунном свете. Звёзды были так ярки, что их невозможно было сосчитать, небо будто усыпали россыпью драгоценных камней.
Билл держал Хоуп за руку и тихо называл ей имена самых ярких звёзд.

— Ты веришь в судьбу? — спросила она, лежа на мягком одеяле посреди пляжа.

— А разве судьбу не вершит сам человек? — притянул её к себе Билл.

— Выбор человека важен, — влажные волосы Хоуп коснулись его груди. — Но желаниям вселенной всё равно есть место быть. Она сводит людей, связывает красной нитью. Эта связь нерушима, она вечна. Но только человек решает поддаться ей или нет.

— Как это? — нахмурился Билл.

— Представь, есть две души, которым суждено быть вместе, — продолжила она. — Но разум сопротивляется. Люди всё равно продолжают любить, даже если отрицают это. Они остаются связанными, как бы ни старались разорвать связь. Мучают себя, убеждают, что судьбы не существует, но это ложь.

— Я не верю в такое, — прошептал Билл. — Зачем людям быть порознь, если они связаны судьбой?

— Затем, что это их выбор. И он не всегда правильный...От этого и тяжело, ведь получается, что они противяться судьбе.

Веки Билла тяжело опускались. Он уже засыпал, а пальцы Хоуп нежно скользили по его лицу. Она поднялась, потянула его за руку и повела обратно к дому.
Он плёлся следом, ноги утопали в тёплом песке. Хоуп шла впереди, и Билл не мог представить, что когда-нибудь их пути разойдутся. Ведь не было в мире силы, способной их разлучить.
Вернуться в холодную зиму для Хоуп оказалось настоящим кошмаром. После мягкого песка и солнечного тепла ей казалось, будто даже сами стены Хогвартса излучают ледяное дыхание. Пока студенты не вернулись с каникул, она грела ноги о тёплое тело Билла, укрывшись одним одеялом.

— Может, уже и твои вещи перенесём в эту спальню? — с усмешкой предложил Уизли, глядя на её шарф, аккуратно брошенный на стул. — А Джексона отправим к девочкам. Думаю, он не будет против.

— В твоей кровати теплее, — улыбнулась Хоуп, крепче прижимаясь к нему.

Это был последний день каникул и последний день, когда они могли просто лежать вот так без спешки, без тайн, без чужих взглядов.
С возвращением студентов началась привычная суета: смех, разговоры, запахи утреннего кофе и звуки шагов по коридорам. Весенние цветы уже распускались благоухая сладким ароматом.
В этот день Хоуп получила письмо, запечатанное эмблемой Фрейи. Но почерк был совсем не тот. Он не принадлежал её бабушке...