Никакой темной магии

Поместье Фрейи хранило множество секретов и Хоуп прекрасно это понимала. Спрятавшись в одной из пустующих спален, она выводила на ногах руны и символы. Чернила каракатицы ровно ложились на её смуглую кожу. Волшебники боялись использовать тёмную магию на себе, мало кто считал, что кроме проклятий в ней существовали и совершенно безобидные чары, но в магическом мире они были под запретом.
За короткий миг, что заняли эти заклинания, кости её ног окончательно сформировались, теперь они были крепкими, как у взрослой, хоть внешне ничего и не изменилось. Годвин знала, как легко можно проклясть человека, но использовать это вовсе не собиралась.
Тем временем Фрейя уже нацелилась на рождественскую ёлку и не дождавшись даже отъезда внучки, ворчливо стала её разбирать. В дверь постучали. Хоуп, смывая остатки чернил перед зеркалом, ускорилась и, бросив тряпку на пол, сбежала вниз.
Старая Бёрк, оставив игрушки на диване, неторопливо открыла дверь. На пороге стояла Вальбурга Блэк.
Расстрёпанная причёска, чёрное длинное платье с тугим корсетом, которое даже выглядело неопрятно. Запавшие щёки, тени под глазами. Так выглядели годы одиночества. Орион мёртв, Регулус пропал, Сириус — предатель, гниющий в Азкабане.

— Что тебе нужно, Блэк? — зло, без приветствий спросила Фрейя.

— Я знаю, что она у вас! — глаз Вальбурги дёрнулся. — Она принадлежит мне. Нам. Роду Блэк.

Не желая оставаться на пороге, Вальбурга толкнула Фрейю и вошла в дом. Хоуп, услышав крики, сбежала по лестнице и заслонила собой маленькую Адару.

— Уходите! — выкрикнула она, крепче прижимая девочку.

Вальбурга шагнула прямо к ним. Её пальцы вцепились в руку Хоуп, пытаясь добраться до ребёнка. Девушка выхватила палочку, и одним взмахом отшвырнула госпожу Блэк в стену. Серые глаза Адары удивленно следили за скатившейся по полу женщиной.

— Да она же... — дрожащим голосом выдохнула Вальбурга, — она копия этого поганца!

— Нет! — схватив её за плечо, Фрейя и силой потащила к двери. — Она Бёрк!

— Ты не смеешь! — закричала госпожа Блэк, вырываясь из рук старухи. — Она наследница!

— Закрой рот! — рявкнула Фрейя. — Я потеряла внучку в этой войне, свою дочь, хоть она и жива. Ты потеряла сыновей. Так имей хоть каплю ума, чтобы защитить то, что от них осталось!

Вальбурга рухнула на колени. Род Блэков был обречён и смириться с этим она не могла. Хоуп зажала уши Адары, не позволяя её юной душе слышать эти слова.

— Дайте мне хоть взглянуть на неё поближе, — прилипла к юбке Фрейи Вальбурга, слёзно умоляя. — На мою кровь и плоть...

— Не твою! — резко оторвала её госпожа Бёрк. — Посмотри в её глаза и оставь в покое!

Фрейя подошла к внучке и лёгким движением головы велела ей отойти в сторону. Она взяла Адару за руку и подвела к Вальбурге. Чёрные кудри, белоснежная кожа, серые глаза... Всё кроме вишнёвых губ напоминало ей сына.
Блэк протянула дрожащую руку и осторожно провела по щеке девочки.

— Как... как она её назвала? — голос её дрожал, но в нём слышалась нежность, которую вряд ли кто-либо мог ожидать от госпожи Блэк.

— Адара! — громко выкрикнула Хоуп с конца комнаты.

— Адара... — повторила Вальбурга шёпотом, и слёзы покатились по её впалым щекам.

— А теперь уходи, и держи свой рот на замке! — холодно приказала Фрейя, распахивая дверь.

Вальбурга больше никогда не вернулась. Адара была слишком мала, чтобы запомнить то, что случилось в тот вечер. Хоуп же с тяжёлым сердцем уехала обратно в Хогвартс.
Спустя месяц пришло письмо. Вальбурга Блэк умерла в своём доме на площади Гриммо, 12. Умерла в одиночестве и лишь домовой эльф был её единственным утешением.
Хоуп сидела на берегу озера, наблюдая, как лёгкие волны покачивают тонкие пластины льда. До полуночи было ещё далеко, но на небе уже зажглись первые звёзды. Снег медленно ложился на её мантию. Девушка всегда мерзла и потому среди строгого стиля юной волшебницы особенно выделялись маггловская вязаная шапочка с помпоном и длинный шарф Гриффиндора.
Билл Уизли, сам того не осознавая, не мог обходиться без неё ни дня. Не найдя Хоуп в гостиной, не услышав о ней ни слова от соседок по комнате, он сразу вышел во двор. Он знал её любовь к природе и легко угадал, где искать. Одинокая фигура на фоне озера была видна издалека.

— И чем это, интересно, — сел он рядом, — молча сидеть и смотреть в даль?

— Разве этот мир не прекрасен? — тихо ответила Хоуп. — В нём всё вызывает восхищение, то, что создано Богом, и то, что создано руками человека.

— Озеро как озеро... — пожал плечами Билл, потирая ладони. В отличие от неё, он даже не надел перчатки.

Хоуп склонила голову ему на плечо. Сколько бы она ни старалась отвлечься, мысли всё равно возвращались к одному... Непонятному страху смерти. Она панически боялась потерять близких. Хотела скорее повзрослеть, стать самостоятельной и полезной. Слушая недовольное ворчание бабушки, Хоуп мечтала хоть чем-то облегчить её жизнь и избавить Фрейю от забот о себе и маленькой Адаре.

— Скажи, Билл, — вдруг заговорила она, — о чём ты мечтаешь?

— Ни о чём, — просто ответил он. — Я не думаю о таком.

— А я думаю постоянно! — Хоуп резко поднялась и встала на ноги. — Мне хочется буквально всего!

— Нууу... — протянул Билл, тоже поднимаясь. — Если задуматься... я бы хотел увидеть наследие наших предков, пирамиды, статуи. Там наверняка скрыто много интересного.

— Все они словно древние реликвии, проклятые, — мягко ответила Хоуп, оставляя на снегу чёткие следы. — Люди тогда были жестокие, куда хуже чем сейчас...

Билл пошёл рядом, шаг в шаг, след в след. Он любил слушать её рассуждения в них было что-то и от логики, и от детской прямоты. Хоуп никогда не боялась говорить, что думает, выражать чувства или даже плакать. Она была сильной, но в то же время оставалась ранимой.
Для многих она казалась странной. Пока девочки обсуждали прорицания и восхищались знаменитыми волшебниками, Хоуп сидела над древними рунами. Её не интересовали ни популярные мальчишки, ни шумные игры, она жила в своём особом мире. И в этом мире был только Билл. Она видела лишь его и казалось, ближе никого нет.
В ней была ещё одна особенность , иногда она полностью «спускала тормоза». В этом году ей посчастливилось встретить такую же. Нимфадора Тонкс неслась по коридорам Хогвартса с кроффлом в руках, за ней Хоуп на своей метле, а сзади, едва переставляя ноги, бежал вымотанный Филч.
Наконец, завхоз остановился, уперев руки в колени и тяжело дыша, уже не в силах гнаться за ними.
В этот момент мимо проходил Чарли Уизли. Он ловко выхватил мяч у Тонкс и, засмеявшись, побежал в сторону Хоуп. Девушка не успела затормозить и пролетела мимо. Сделав резкий разворот, она рванула за ним. Нимфадора кинулась следом.
Мимо Филча пронеслись трое студентов, и тот взвыл:

— Глупые ВОЛШЕБНИКИ!!!

— Чааарли-и-и! — протянула Хоуп с хитрой ухмылкой, догоняя рыжеволосого мальчишку.

Но тот оглянулся и в этот момент Билл, словно из ниоткуда, выхватил кроффл из его рук.

— Я даже не знаю... — схватил он брата за мантию. — Что с вами сделаю?!

Хоуп в это время едва не впечаталась в стену. Метла дёрнулась вниз, и она мягко плюхнулась на пол с небольшой высоты. Нимфадоры уже и след простыл, как только на горизонте появился Билл, она предпочла сбежать. Но удача изменила ей, развязавшиеся шнурки подставили подножку и Тонкс с громким «бух!» оказалась прямо перед довольным Филчем.
Дорога в гостиную Гриффиндора превратилась для Хоуп и Чарли в длинную лекцию Билла о дисциплине и здравом смысле.

— Ну ты же простишь меня разочек... — строила щенячьи глазки Годвин. — Я последний раз, честно, честно!

— Ах, если бы это был разочек... — вздохнул Уизли, неся её метлу в руках.

Чарли плёлся позади, надеясь незаметно свернуть в боковой коридор и избежать братских нотаций.

— Но я ведь ничего плохого не сделала! — настаивала Хоуп и ухватив ладонь Билла, сжала их пальцы в замок.

Тепло её обычно холодных рук пробежало по его коже дрожью. Биллу нравилось, как она старается казаться милой и невинной именно для него. Он давно привык, что она дорожит им слишком сильно.

— Нужно думать, прежде чем делать! — завершил свою лекцию Уизли.

Чарли к тому времени уже умудрился улизнуть, но Билл этого даже не заметил он был слишком увлечён капризными оправданиями Хоуп.
Весенним днём, накануне экзаменов, Билл, читая книгу, незаметно уснул во дворике под большим деревом. Хоуп смотрела на него, изучая каждую черту. Длинные ресницы, светлую кожу, волосы, что мягко спадали на лоб... В её глазах он был совершенством, именно таким, каким она всегда представляла себе идеального мужчину.
Трепет охватывал всё её тело, одного взгляда на Билла хватало, чтобы её губы сами тянулись в улыбку. Но даже того, что он был рядом, ей казалось мало, хотелось раствориться в нём без остатка. Самым большим счастьем было слушать его ровное, спокойное дыхание. Она держала его ладонь в своих руках и будто старалась запомнить этот миг навсегда.
Билл проснулся от лёгкого дуновения ветра. Рядом с ним лежала Хоуп, она крепко сжимала его руку и спала. Ветер играл с её выгоревшими волосами, что, спадали на плечи, смуглая кожа казалась тёплой, а сухие, чуть покусанные губы тронула едва заметная улыбка. Она всегда была рядом. Никогда не уходила, даже после ссор.
Ему хотелось снова увидеть её глаза голубые, сияющие на солнце. Но будить её он не решился. Вместо этого Билл взял палочку и заклинанием заставил книгу сама листать страницы, повиснув на уровне его глаз.
Солнечные лучи согревали их кожу, звуки двора растворялись, уходили куда-то далек и оставались лишь тишина и покой. Мир как будто забывал горе и утраты, строил новые дома. И только цветы на могилах напоминали о прошедших тяжёлых временах.

***

По маггловским улочкам Лондона шагали двое волшебников. Хоуп выглядела совсем по-детски со своими двумя заплетёнными косичками и в яркой разноцветной футболке под лёгким комбинезоном-шортами. Рядом с ней шёл высокий Билл, на ногах тяжёлые кожаные ботинки, совсем не по погоде, на плечах растянутая рокерская футболка, а подросшие рыжие волосы то и дело падали на глаза. Хоуп, улыбнувшись, сняла с головы заколку и ловко убрала с его лица непослушную прядь.
Хотя она была старше Уизли, выглядела всё равно как ребёнок, а круглые, почти на пол-лица глаза делали её ещё младше.

— Ты точно уверена? — с сомнением спросил Билл, когда они остановились перед маггловским салоном.

— Я да! — Хоуп сияла улыбкой. — Неужели ты боишься?

— Пф... — фыркнул он, пропуская её вперёд. — Скажешь тоже.

Хоуп сняла свои серёжки в виде вишенок и села первой. Один уверенный взмах и на её ухе блеснула новая серьга. Девушка тут же надела вишенки обратно, и нахмурилась они казались слишком близко к новому проколу, на её крошечном ухе. Но выбора не было.
Она внимательно наблюдала, как Билл, не выдержав, зажмурил глаза ещё до того, как мастер успел к нему дотронуться. Клац. Теперь и в его ухе отражался металлический свет.
Один плеер на двоих, шумный Лондон, в котором Хоуп уже знала почти каждую улочку. Билл не был так близок к маггловскому миру, как она. Пока Годвин разглядывала витрины и покупала очередную безделушку, он, спрятавшись в угол, пересчитывал монеты в кошельке. Уизли хотел купить ей что-то особенное, но хватало лишь на мороженое.
Хоуп подбежала к нему со спины, и Билл быстро спрятал почти пустой кошелёк в карман. В её руках блестел кожаный браслет, украшенный цепочками.

— Тебе нравится? — задорно спросила Гриффиндорка, натягивая его прямо на руку Уизли. — Смотри, миленько!

На себе она таких броских украшений не носила, лишь амулеты. На запястье у неё красная нить держащая золотую звезду, явно с магическими чарами.

— Хочешь мороженое? — чуть неуверенно предложил Билл.

— С радостью! — засияла Хоуп.

Он купил ей самое дорогое, что было в лавке и на это ушли последние сбережения.

— Ну хоть попробуй! — настаивала Годвин, протягивая рожок.

Но Билл лишь улыбнулся и покачал головой. Он не хотел показаться перед ней бедным и свалил всё на отсутствие аппетита. Даже в маггловской одежде они выделялись, шли рядом, но как будто из разных миров.