ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Ю.
Первое, что я увидел, распахнув глаза – ее лицо. Расслабленное, с чуть приоткрытыми губами, так и просящими о поцелуе. И я не смог сдержаться.
Ее веки затрепетали, едва я отстранился. Серые глазки, припухшие ото сна, воззрились на меня, нависающего сверху с бешено колотящимся сердцем, которое все еще не верило, что происходящее не было сном. Самым лучшим, но крайне жестоким.
- Доброе утро, - улыбнулась Оззи и взъерошила мои волосы своими пальчиками; невинность данного жеста подействовала сродни глотку водки.
- Божественное, - прошептал я, кончики наших носов соприкоснулись. - Хочу, чтобы так было всегда.
- Я тоже, - руки малышки легли на мои плечи. – Я тоже.
Ее голос дрогнул, две соленые капли скатились по щекам и упали на подушку.
- Почему ты плачешь? – мигом испугался я и избавил Оз от своего веса, распрямив руки. – Что-то болит?
- Все хорошо, - заверила моя девочка и привлекла меня к себе. – Всего лишь страшный сон приснился. Никак забыть не могу.
- Что за сон? – мой вопрос прозвучал глухо, так как лицо зарылось в мягкие прядки, приятно щекочущие кожу.
- Будто все закончилось. Я и ты, - ее теплое полностью обнаженное тело задрожало; перевалившись на бок, я прижал Оззи к своей груди, она всхлипнула.
- Эй, это всего лишь кошмар. Все хорошо.
- Всего лишь кошмар, - эхом повторила малышка и вжалась в меня так, будто хотела стать одним целым.
Так мы пролежали довольно долго. До тех пор, пока реальность не напомнила о себе звонками будильника и естественными потребностями организма, ведь, как известно, утро начинается вовсе не с кофе.
Расправившись со всеми утренними заморочками и заправившись бутербродами, мы с Оз покинули дом, чтобы разъехаться по делам, и сие факт, разумеется, основательно подпортил настроение. Особенно, если учесть, что вечером должны были вернуться родители. Стало быть, беззаботному времени, когда не нужно было думать об осторожности, должен был прийти конец.
- Ты точно не хочешь поехать со мной? – спросил я у своей любимой девочки на подъезде к «Леди Мармел», куда она попросила отвезти ее.
- Прости, но мне нужно заехать в кондитерскую, - покачала девушка головой и нежно провела по моей руке от ладони к предплечью, воспламеняя желание.
Похоже, мне всегда будет ее мало. За прошедшие полтора суток я так и не смог насытиться, с каждым новым разом зажигаясь только сильнее.
- Ладно, - сказать, что я расстроился – не сказать ничего. – Но мы же увидимся после обеда? Я закончу ближе к трем.
- Я очень постараюсь, - джип затормозил, ее рука потянулась, чтобы открыть дверь, но остановилась на половине пути.
То, что произошло после, преследовало меня все часы до нашей встречи. Мягкие губы коснулись уже ставшего колючим подбородка, а ладошка, проделав пламенную дорожку от колена до внутренней поверхности бедра, легла на пах и сжала. Я охнул от неожиданности и удовольствия.
- Люблю тебя, мой Юлиан, - прошептала Аза мне на ухо и лизнула мочку, от чего перед глазами запрыгали мурашки. – И уже скучаю.
Не дав опомниться, она покинула салон и заторопилась к дверям, соблазнительно покачивая бедрами, от чего возбуждение затопило сознание новой волной.
«- Угомонись, - уговаривал я себя, сжимая руль до белизны пальцев. – Тебя ждет объект. Нужно лишь продержаться до трех часов».
Только сказать было намного сложнее, чем отжать сцепление и дать железному другу увезти меня прочь от той, которую я любил больше жизни. Но я справился с этой задачей и уже через полчаса проверял ход выполнения работ, мысленно, то и дело, возвращаясь к малышке, а после ругая самого себя за подобную слабость.
Так прошла добрая половина дня. В делах, пыли, документах и сметах, в разговорах с рабочими и прорабом, в выслушивание новых капризов Дианы, которые доходили до полнейшего абсурда, в прохладе офиса, куда я приехал посоветоваться с Михаилом, в подглядываниях на часы, стрелки которых будто насмехались надо мной, но, несмотря на «заморозившееся» время, они все же доползли до половины третьего, когда я, покончив со всеми делами, взялся за смартфон и набрал номер своей девочки.
- Привет, Юл, - услышал я после трех гудков, только вот ответившей оказалась Инга, от чего ласковые слова так и остались при мне. – Аза отошла ненадолго. Передать что или сам перезвонишь?
- Я хотел спросить, не освободилась ли она еще.
- Пока нет. О, подожди.
Из динамика донеслись шорохи, а затем голос, от которого мотор внутри на секунду сбился с мерного ритма.
- Ю?
- Привет, малышка, - на лице сама собой появилась улыбка. – Я уже освободился и...
- Можешь подъехать за мной через час? У нас с Ин остались вопросы, которые нужно решить, а еще я готовлю корзиночки с ягодами и взбитыми сливками. Твои любимые.
Не покривлю душой, если скажу, что у меня потекли слюни от одного упоминания.
- Ну, ради такого, я, пожалуй, готов подождать, - пошутил я, отчасти, ударяясь затылком об подголовник. – Детка, я очень соскучился. Безумно.
- Тогда договорились? – спросила Оззи после небольшой паузы.
- Конечно. Я люблю тебя.
Раздались короткие гудки. Опустив руку, я взглянул на ослепительно голубое небо и практически сразу услышал сигнал входящего сообщения.
Оззи: Я тоже люблю тебя, мой Юлиан. Пожалуйста, поцелуй меня при встрече. Твои губы и руки – все, о чем я могу думать последние несколько часов. Твоя малышка Оззи.
- Твоя малышка Оззи, - прочитал я вслух, а потом еще и еще, чувствуя растекающийся по крови адреналин и эндорфины. – Черт, да! Только моя.
Отложив устройство в сторону, я завел мотор и под оглушительный вой солиста группы «AC-DC», выехал со стоянки, горланя «Highway to Hell».
***
Основную часть оставшегося до встречи времени я провел у Славии, которая вопила как ненормальная, когда я, развалившись на стуле, поведал ей то, что произошло со мной за последние пару дней, разумеется, опуская большинство интимных подробностей, которыми хотел владеть лишь на пару с Азой. Так же она попыталась усесться ко мне на колени и обнять, но я попросил не делать этого, памятуя, как моя девочка реагировала на парфюм моей подруги. По того я и не замечал, насколько он был ядреным. Оставалось надеяться, что от простого нахождения в доме, я не буду благоухать как чайная роза.
Я подъехал к «Леди Мармел» раньше назначенного часа и, припарковавшись под пальмой, начал ждать, нетерпеливо постукивая пальцами по рулевому колесу.
Десять минут. Казалось бы, что они значили, но стрелка прилипла к циферблату. Я же от безысходности гипнотизировал ее. Да так увлекся, что не заметил Оззи, идущую к машине с коробочкой, перевязанной фирменной лентой. Очнулся лишь, когда хлопнула дверь.
- Едем? – улыбнулась малышка, заглядывая в мои, наверное, круглые от удивления глаза, и пристегнулась, после чего зажала юбку меж ног, чтобы ее не поднимал ветер. – Не хочу, чтобы мы попали в аварию.
- Правильное решение, - я провернул ключ в замке зажигания и посмотрел в зеркало заднего вида, хотя перед внутренним взором уже стоял образ колыхающейся ткани, обнажающий стройные ножки и кусочек белоснежного белья.
До дома мы добрались на удивление быстро, не попав ни в одну пробку, что для того времени было неожиданным явлением. Собственно, в августе Долград представлял собой одну большую пробку двадцать четыре часа в сутки.
Я притянул Азу к себе, как только сомкнулись створки ворот гаража. Часы, до того ползшие словно улитка на солнцепеке, понеслись с небывалой скоростью. Так что вскоре, доедая остатки потрясающе вкусных сластей и попутно слизывая крем с губ своей девочки, я уловил лязг открывающихся ворот, что могло означать лишь одно. Сказке пришел конец.
- Аза! Юлиан! – раздался голос мамы с первого этажа, от чего мы с Оз превратились в две статуи, две полуобнаженные статуи. – Детки, вы дома?
Малышка сорвалась с места настолько стремительно, что едва не упала, но вовремя поймала баланс и на всех порах помчалась в свою комнату. Меня же на действия сподвиг хлопок двери.
- Юлиан! – показалась в спальне мама, когда я затягивал шнурки на штанах, и кинулась с распростертыми объятиями. – Как же я соскучилась!
- Да? – хмыкнул я и, отправив пустую коробку под кровать незаметным пинком, обнял взволнованную женщину. – Мы не виделись всего лишь три дня.
- Ну и что! - отодвинувшись, мать потрепала меня по щеке; поморщившись, я увернулся от ее руки. – А Азочка дома? – развернувшись, она зашагала обратно в коридор, но не успела дойти до светлого деревянного полотна, как оно распахнулось само. – Солнышко!
- Мама! – обрадовалась Оз, но лишь я заметил, как сильно она была взвинчена.
- Боже мой, - охнула родительница, пока девушка поправляла рубашку. – Ты подстриглась?
- Ага, - малышка бросила на меня быстрый и нервный взгляд, я потянулся за футболкой с волком, символом «Ведьмака». – Решила сменить имидж.
- Так жалко, - огорчилась хозяйка дома и провела по очень укоротившимся взъерошенным локонам. – Такие длинные волосы были. Но так тебе тоже идет.
- Спасибо, - Азалия заправила за ухо вишневую прядку. – Мы с Ю приготовили ужин, если вы с папой голодны.
- Мои умнички, - мать расцеловала дочь в обе щеки. – Вместе и поужинаем, да?
- Разумеется, - отозвался я, отвлекая внимание женщины от раскрасневшейся девушки. – Я спущусь через пару минут.
- Я тоже, - подхватила Оззи. – Хочу умыться.
- Конечно-конечно, - согласилась мама и ушла, едва ли не подпрыгивая от радости.
А я стоял с замирающим сердцем. Потому что, как и было сказано, сказка закончилась, сменившись действительностью, где я и моя малышка были братом и сестрой. Как же я ненавидел эти слова!
Однако опасения оказались напрасными. Подождав, пока мать скроется за поворотом, Оз зашла в мою спальню и, преодолев расстояние в несколько широких шагов, поцеловала меня так, что мысли в голове превратились в одно сплошное месиво.
- Увидимся ночью, мой Юлиан, - прошептала она, посылая по всему существу озноб вожделения.
- Да, любимая, - отозвался я и попытался прижать ее к себе, но малышка увернулась и снова пропала в недрах своей комнаты, так что мне оставалось лишь успокоиться и спуститься на первый этаж, чтобы поприветствовать отца и, растягивая губы, на которых все еще держался вкус поцелуя, в улыбке, слушать рассказы о поездке.
Сказать, что мать была в восторге, значит просто зашить рот. Такой восхищенной я прежде ее не видел. А с каким упоением женщина говорила о конной прогулке и вовсе невозможно передать словами. Ее прямо трясло, глаза блестели детской радостью, а широкая улыбка не покидала лица ни на мгновение.
- Не жалеешь, что отдала ключик? – подтолкнула Инга, приехавшая к окончанию ужина, в бок мою девочку, приговаривавшую уже вторую кружку кофе.
- Нет, - усмехнулась Аза и с любовью посмотрела на родителей. – Очень рада, что вам понравилось. Еще раз убедилась, что все сделала правильно, – серые глазки метнулись в мою сторону; поняв намек, я сглотнул и приложил максимум усилий, чтобы оставаться на месте и попивать чай.
- И все-таки как-то нехорошо вышло, - насупилась мать. – Поезда была потрясающей. Ты бы могла отлично провести время!
- Мне и тут было отлично, - ее скулы окрасились румянцем. – Очень даже.
Казалось, что кружка в моих ладонях расколется на составляющие, настолько сильно я стиснул ее, только бы удержать себя в руках.
- Чем занимались с Юлом? – поинтересовался отец, занимаясь нарезанием яблока.
- Да разным, - пожала плечами Оззи; надеюсь, только я увидел в ее глазах смятение.
- Мы гуляли, - пришел я на выручку и, просунув руку под стол, ободряюще сжал прохладные пальчики. – Были на море. Готовили. Занимались домашними делами. Ничего нового, но тем и приятнее.
- Здорово! – воодушевилась мама и отложила салфетку. – Думаю, уже можно убирать со стола, - она подавила зевок. – Пожалуй, сегодня я лягу пораньше.
- Поддерживаю, - согласился папа и, прихватив тарелку с яблоком, покинул кухню, очевидно, намереваясь почитать на сон грядущий.
- Я помогу, - высвободив руку, малышка принялась собирать тарелки.
И в тот момент я заметил, как Инга смотрела на нее. Крайне пристально.
- У вас точно все в порядке? – спросила старшая сестра, увязавшись за мной, когда я покинул кухню, чтобы посетить уборную.
Она задала вопрос тихо, стараясь, чтобы никто не услышал.
- Конечно, - ответил я, будучи уже не таким уверенным. – А что?
- Да так, - поджав губы, сестра покосилась в сторону кухни, из которой доносился звук льющейся воды. – Возможно, я ошибаюсь, но Аза выглядит довольно нервной. Вот и спросила.
- Ей ночью снились кошмары, - ляпнул я первое, что пришло на ум. – Она плохо спала. Уверен, в этом и причина.
- Оу, - Ин выгнула левую бровь. – Тогда понятно. Она и в кондитерской вела себя довольно странно. Постоянно витала где-то. Ну, ладно.
Улыбнувшись, девушка вернулась к матери и Оззи, а я поднялся наверх и остановился.
« - Вела себя странно?» - подумал я и тут же одернул себя, потому что причин для беспокойства не было.
Малышка же сама писала, что думала обо мне, поэтому и отвлекалась часто. И тогда ее состоянию было вполне разумное объяснение. Так что, окончательно умиротворившись, я направился к себе.
***
Оживление в доме затихло довольно скоро. Везде погас свет, а я сидел на кровати и ждал. Ждал появления своей Оз. И она пришла, облаченная в милую пижаму с зайцами, под которой обнаружились трусики с мордой кота, которые в свое время сильно пощекотали мне нервы, так же как и то, что в доме теперь мы были не одни. Пришлось вести себя тихо.
Да, я был ужасным человеком, позволяющим себе ужасные вещи. Совесть моя давно превратилась в тихие отголоски, на которые не обращать внимания было очень просто, а душа заработала билет в обитель бесов задолго до того, как Оззи стала моей.
Но я не мог по-другому. Не мог пойти против себя, потому что уже терпел фиаско бессчетное количество раз. Так что я просто смирился. Смирился и ловил кайф рядом с малышкой, стоны которой заглушали мои поцелуи.
Мы заснули после двенадцати. Точнее, заснул я, сжимая свою девочку в крепких объятьях, которые вскоре оказались пусты, что я ощутил много позже, от чего начал сонно шарить рукой рядом, но наткнулся только на холод простыни и нечто шуршащие.
- Оз, - прохрипел я и приоткрыл один глаз, но в полумраке разглядел лишь силуэты мебели. – Детка?
Тишина. Сев, я потер глаза и уже хотел встать, но рука снова наткнулась на какую-то бумажку, что валялась рядом, которую я не задумываясь взял и повернул так, чтобы на нее падал свет уличных фонарей, и то, что я прочел, заставило забыть, как дышать.
«Ю, прости меня, но я должна уехать. но их конец приблизил человек, который все узнал. Он записал видео, на котором видны наши лица и слышны обрывки разговора, что состоялся на плитах. И если мы останемся вместе, он покажет запись нашим родителям. Я не могу этого допустить. Зная маму, ее психика не выдержит подобного удара.
О, Боже! Мы повели себя настолько безрассудно! Все зашло слишком далеко, и из нас двоих точку суждено поставить мне.
Прощай и умоляю, не ищи встречи. Надеюсь, пройдет время, и ты поймешь, что я была права в своем решении. А если нет, знай, что я действительно тебя люблю, но чувства не могут изменить нашего родства. Увы.
Прощай еще раз. Не знаю, свидимся ли вновь, но лучше не искушать судьбу и оставаться на расстоянии, ведь время лечит. Молюсь, чтобы оно вылечило нас.
Аза».