ТРИДЦАТЬ
Ю.
Я не верил своим глазам. Это наверняка была какая-то дурацкая шутка. Всего лишь неудачный розыгрыш!
- Аза, - позвал я, чувствуя, как перехватывало горло от страха. – Аза!
Никто не ответил мне, от чего страх перерос в панику, заставляя тело дрожать.
- Оззи! – вскричал я и, не заботясь о том, что кто-то мог меня услышать, бросился в комнату своей девочки.
Казалось, в ней не изменилось ничего, но в то же самое время поменялось все.
- Нет, - вырвалось у меня вместе с выдохом, оставившим легкие без живительного воздуха, когда я заглянул под кровать и не обнаружил там чемодана.
Не в силах подняться на ноги, я буквально рухнул на пятую точку и схватился за голову. Похоже, тогда я как никогда был близок к сердечному приступу или панической атаке. Я будто балансировал на лезвие ножа, мышцы парализовало, и все что я мог – раскачиваться из стороны в сторону, выдирая волосы с корнем, сродни безумцу.
«- Нет, - взрывалось в мозгу, пока по лицу текли горячие капли. – Я не должен позволить ей уехать. Плевать на все. Она моя. Только моя!».
Наконец, меня отпустило. Момент шока прошел, и я поспешил в комнату, где облачился в первую попавшуюся одежду. Ноги понесли меня вниз, пока пальцы порхали по экрану смартфона, но не успел я нажать на вызов, как на нем высветился знакомый номер.
- Да? – быстро ответил я, несколько сбитый с толку звонком Инги.
- Ты что опять натворил?! – заорала она в трубку так, что я, похоже, оглох на правое ухо. – Признавайся, щенок несчастный!
- Что? – произнес я потеряно, застыв на лестнице.
- Только не надо притворяться, что ничего не случилось! Иначе Аза не ехала бы сейчас в аэропорт! Что ты вытворил на этот раз, я тебя спрашиваю?!
- Ты видела ее?! – пришла моя очередь кричать. – Господи, когда? Как давно она уехала? Во сколько самолет?
- Я уже на подъезде к нашему дому, - прорычала Ин, покуда я выбегал во двор, сжимая ключи от машины до боли в ладони. – Если через минуту тебя не будет на улице...
Я не стал дожидаться конца и очутился за пределами ворот через считанные секунды. Вскоре глаза ослепил свет фар. Запрыгнув в салон на сидение рядом с сестрой, я чуть не протаранил лбом лобовое, так резко она дала по газам.
- Уму непостижимо! – возмущалась Инга, пока я пробовал дозвониться до Оз, но автомат то и дело повторял, что абонент был недоступен. – Три часа ночи, а я, вместо того, чтобы видеть десятый сон, как ненормальная несусь...
- Когда ты видела ее? – потребовал я ответа, покуда паника во мне снова накатывала волной, от которой тряслись руки. – Что она говорила?
- Это ты мне скажи, что происходит! – парировала сестра, гоня автомобиль по почти пустынным улицам в сторону выезда. – С какого перепуга Аза снова решила уехать? Что ты...
- Да не делал я ничего! – заорал я так, что засаднило в горле, девушка на сидении подскочила. – Все было замечательно, черт возьми! Идеально! И тут я просыпаюсь, а Азы нигде нет! А рядом со мной только записка...
Я умолк, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Перед внутренним взором снова появился разлинованный лист бумаги с неровными буквами. Чистописание не входило в число талантов Азы никогда.
«...Наши отношения были обречены с самого начала, но их конец приблизил человек, который все узнал. Он записал видео, на котором видны наши лица и слышны обрывки разговора, что состоялся на плитах. И если мы останемся вместе, он покажет запись нашим родителям. Я не могу этого допустить. Зная маму, ее психика не выдержит подобного удара.
О, Боже! Мы повели себя настолько безрассудно! Все зашло слишком далеко, и из нас двоих точку суждено поставить мне...».
Я усмехнулся. Нервно. Даже истерично.
- Что за записка? – Инга пытливо заглядывала в мое лицо, на краткие мгновения отрывая глаза от дороги. – Что в ней было?
- То, что ей нужно уехать. И все, - мой голос дрогнул от боли, что разлилась внутри, будто кто-то опрокинул огромную бадью.
Поставить точку... Неужели она смогла сделать это так спокойно? Неужели все, что случилось за эти пару дней, было ложью? Все?
« - Почему ты плачешь? – всплыла в мыслях сцена, что произошла сегодня утром. – Что-то болит?
- Все хорошо, - заверила моя девочка и привлекла меня к себе. – Всего лишь страшный сон приснился. Никак забыть не могу.
- Что за сон?
- Будто все закончилось. Я и ты...».
От сладости воспоминания перехватило дух, я руки вцепились в сидение.
Нет. Все это не могло быть ложью. Ее слезы. Вкус поцелуев. Стоны, когда она молила меня продолжить. Когда она произносила мое имя, когда говорила, что любит... Неужели она решила, что после всего я просто дам ей исчезнуть?!
«Прощай и умоляю, не ищи встречи...».
- Да что за бред творится? - сокрушительно вздохнула Ин и резко свернула влево. – Но я же видела, что с ней что-то было не то. Она нервничала. Правда нервничала. А потом еще этот Виктор...
- Кто? – переспросил я, думая, что ослышался. – Виктор?
- Ну, да, - выпалила сестра и сморщила нос. – Приехал и испортил ей настроение окончательно. Я наблюдала за их разговором в окно. Ничего не слышала, но видела, с какой злостью он смотрел на Азу. Будто она виновата во всех смертных грехах! Я еще подумала, с чего бы? Насколько я знаю, он пытался снова приударить на ней. Но Аза на мои вопросы отвечать не стала. Отмахнулась, мол, повздорили. Но не из-за него же она снова уезжает?
«...их конец приблизил человек, который все узнал...»
Сукин сын! Так это он узнал обо всем! Но как... Как он сумел подобраться так близко, что я не заметил?
« - Просто, ты был слишком счастлив», - подсказало сердце, вызывая мой приглушенный стон.
- Или из-за него? – глаза девушка прищурились. – Юл, ты чего-то не договариваешь. Быстро выкладывай, пока я не выкинула тебя на полном ходу!
Опять он. В который раз Виктор стал причиной моих бед. Моей ярости. Моих страданий. Нужно было не просто избить его тогда на парковке. Когда он вкушал то, что по праву принадлежало мне. Когда ревность затмила мой разум настолько, что я очнулся, лишь когда моя малышка упала на асфальт с испуганным вскриком. Нужно было вышибить ему все мозги.
Я сам ужаснулся ходу своих мыслей.
- Юл! – вскричала Инга в нетерпении. – Я примчалась за тобой, потому что думала, что во всем виноват ты, но ты же и единственный человек, кто может вразумить ее, – я закрыл лицо ладонями и сделал судорожный вздох. – Юлиан! Да что происходит?
Я уже открывал рот, чтобы ответить, но тут мой мобильник издал трель, и я уставился на экран с надеждой, которая тут же превратилась в мокрое место.
Мама.
Я отключил звук и бросил устройство на панель впереди. Потому что мне нечего было сказать. Наверняка мать встала, разбуженная моими восклицаниями. Не обнаружив своих детей, она точно проверила гараж, подозревая, что мы уехали кататься. Такое бывало не раз и не два. Но мой джип стоял на месте. Отговорка не прокатит, а больше ничего на то момент я придумать не мог. Пусть лучше мучается неизвестностью, чем знает правду. Вдруг нам удастся остановить Азу. Но тогда Виктор всем раскроет нашу тайну. Тогда он покажет запись. Пришлет ее на почту отцу. Узнать ее не так уж и сложно. Достаточно зайти на сайт студии Михаила.
- Я люблю ее, - выпалил я, даже не задумываясь над собственными словами, а тем временем вдалеке показались огни аэропорта.
- Мы все ее любим, - не поняла Ин моего признания, внимательно наблюдая за дорогой, по которой она неслась, нарушая скоростные ограничения. – На то мы и семья. Остальное не важно.
- Я люблю ее, Инга, - повторил я уже с нажимом; она бросила на меня недоуменный взгляд. – Я люблю ее! – обзор снова застлали слезы, а душа разрывалась на части. – И она любит меня! А он все узнал! – от бессилья я готов был взвыть. – И он все расскажет, если она не уедет. Он все расскажет вам!
- Юлиан, - ее зеленые глаза округлились. – Что за чушь...
И тут в них блеснуло понимание. Это подстегнуло меня.
- Я боролся. Пытался, - речь лилась непрекращающимся потоком, который я был не в силах заткнуть, несмотря на то, что с каждой секундой сестра становилась все изумленнее, а при вождении подобное состояние могло закончиться плачевно. – Пытался прекратить, но ничего не выходило. С каждыми годом я тонул все больше. Хотел все больше. Я прикрывался братской любовью, чтобы быть как можно ближе. А она росла. И становилась прекраснее. Становилась самой желанной женщиной. Для меня. Считай меня, кем хочешь. Уже все равно. Я люблю Азалию. А она любит меня. Она стала моей! Господи, - я закрыл лицо ладонями, - какая же я сволочь.
Минутное безмолвие и в салоне зазвучал смех. Громкий, ненормальный смех, заставивший меня опустить руки и воззриться на девушку, хохочущую сродни ополоумевшей.
- Ин, - вздохнул я, молясь лишь о том, чтобы она действительно не свернула в кювет.
Смех прекратился так же быстро, как и начался, что пугало еще больше, а большие глаза смотрели точно перед собой с такой злобой, что стекло могло треснуть в любой момент.
- Какой дурой, - она наполнила легкие, - какой дурой надо быть, чтобы не понять таких очевидных вещей?! Ну, ладно мать! Но я! Я! – остатки воздуха покинули рот стремительно и шумно. – А теперь слушай сюда, братишка, - последнее слово она буквально выплюнула и покосилась в мою сторону; я сидел неподвижно и ожидал продолжения с содроганием. – Помнишь, я недавно за свидетельством своим приходила?
- А? – вырвалось у меня, потому что я ожидал еще одной непредсказуемой вспышки, но никак не такого безобидного и совершенно неуместного вопроса.
- Так вот, - продолжила Инга и прочистила горло. – Вообще-то, я поклялась никому и никогда не говорить. Во всяком случае, рассказывать точно должна не я. Но раз уж такое дело, - замолчав, она въехала на территорию парковки. – У меня есть один очень весомый аргумент, после которого Азалия уж точно никуда не денется.
- Какой? – спросил я и замер в ожидании, пока девушка сглотнула и лизнула нижнюю губу, будто не решаясь раскрыть очень важный секрет.
***
А.
Аэропорт. Снова. Рой людей. Рой голосов. Рой мыслей в моей голове, заглушающий все остальное. И слезы, льющиеся неконтролируемым водопадом.
Мне было плохо. Настолько, что я даже и представить не могла, что такое возможно. Душа словно покрывалась сетью трещин, теряя кусок за куском.
От одной мысли о том, что Юлиан проснется и увидит вместо меня записку, я была готова рыдать навзрыд. Я ненавидела каждое слово, что написала на треклятом клочке бумаги. Каждую букву, которую он должен был прочесть.
Перед глазами снова всплыло его лицо. Будто я стояла в спальне и наблюдала за парнем, который перевернул мою жизнь с ног на голову, наполняя ее смыслом. И этот парень читал жестокие слова, которые написала его любимая девушка. Его любимая девушка бросала его. Бросала, потому что испугалась. Испугалась и запуталась.
- Деточка, - обратилась ко мне какая-то женщина, когда я закрыла лицо руками и разревелась, а дыра в груди увеличивалась в размерах, готовая поглотить меня всю. – Летать не так страшно. Что ты.
Сколько жалости было в ее голосе. Я же продолжала сидеть, прекрасная зная, что пришла пора сдавать багаж. Но я не могла. Не могла встать и сделать еще один шаг навстречу жирной точке. Навстречу самолету, который должен был увезти меня от человека, которого я любила настолько, что...
«...Обязательно, - всплыли в памяти слова Юла, сказанные им очень давно, - где-то есть такой человек, которому ты нравишься так сильно, что даже дышать трудно...».
Я любила его настолько, что мне было трудно дышать!
Как же я хотела остаться. Развернуться, схватить чемодан и унестись прочь. Порвать записку в клочья, разбудить Ю и попросить увезти нас как можно дальше. Туда, где бы никто не знал нашу тайну. Вот только это ничего бы не решило. Виктор, меня передернуло, обещал все рассказать родителям, если я не уеду. Рассказать... Показать!
Во время нашего разговора, в ту ночь, когда все счастье превратилось в дым, из каждого его слова лился яд, а холодные голубые глаза, полностью утратившие нежность, обжигали ненавистью. В ту ночь я нутром ощущала горечь, что исходила от парня волнами. То омерзение, что он даже не пытался скрыть, когда я отвечала и просила его оставить нас в покое. И то злорадство, когда Вик продемонстрировал запись.
«...- Уезжай, - сказал он, чеканя каждый слог. – Возвращайся обратно. И если я увижу, что Юлиана нет в Долграде, то пошлю запись твоему отцу. Уверен, кино придется ему по вкусу...».
«- Позвони Юлиану! - твердило сердце, пока я вставала на трясущиеся ноги, сватаясь за рукоять чемодана. – Расскажи ему все! Вместе вы придумаете решение. Обязательно придумаете!».
Но разве я могла так рисковать? Ведь если родители узнают... Мне даже думать не хотелось о последствиях! Это будет ударом. Шоком. Крахом.
- Оззи! – услышала я голос Юла и поняла, что сходила с ума, потому что его не могло быть там, мой разум решил поиграть и добить остатки нервов.
Единственным человеком, который знал о моем отъезде, была Инга. Инга, которая не могла поверить в то, что я говорила и творила. Она требовала объяснений. А я не могла ей их предоставить.
- Оззи! – раздалось чуть громче, от чего на меня накатило дежавю.
Стерев остатки слез тыльной стороной ладони, я побрела сдавать багаж, но тут же остановилась.
«- Не могу. Я не могу».
- Азалия! – послышалось совсем рядом, отчего я инстинктивно обернулась и замерла, не в силах уверовать в то, что видела.
А через секунду была сжата в крепких объятиях, в которых с легкостью можно было задохнуться.