ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ
А.
Никогда не любила праздновать дни рождения. Все эти лишние хлопоты и повышенное внимание, но наша мать считала иначе, так что оставалось лишь делать вид, что действо приносило радость.
В тот день было особенно тяжело. Я отчетливо ощущала, что нечто надломилось во мне. Будто перегорела важная деталь, удерживающая шлюз, и поток эмоций грозил смести все на своем пути: логику, вопли рассудка, запреты. Ведь от одной мысли, что я могла потерять Юлиана, мне становилось тошно. Мучительно тошно.
- Так будет правильнее, - проговорила я и опустилась в одно из кресел, покуда брат раскрывал мусорный пакет; рука сама коснулась его подарка, висящего на шее. – Мама постоянно заботиться о нас, суетиться, готовит, волнуется. Папа работает без отпусков. Пора отдохнуть. Честно, я уже думала о том, чтобы отправить их куда-нибудь. Загвоздка была в маме. Однако карта сама прыгнула в руку.
Он промолчал, лишь меж бровей залегла глубокая морщинка, и приступил к сбору грязных салфеток и прочего мусора со стола.
Интересно, о чем он думал?
А о чем думала я?
Я думала о том, что могла бы подойти и прижаться, обнять вытянутое и гибкое тело, а затем сказать гложущие душу три слова, которые он, к счастью или же нет, не услышал за пеленой сна.
Господи, что же происходило со мной? Я балансировала на опасной грани и заносила ногу, чтобы переступить ее. Один лишь шаг...один. И все измениться. Навсегда.
От мыслей отвлекла вибрация мобильного в кармане шорт. Синих шорт, в которых я пробыла весь день, гуляя с человеком, который стал причиной моих бед. Который сводил с ума и подталкивал к предательству собственных родителей. Подталкивал наплевать на мораль и общечеловеческие законы, но самое ужасное, что я уже практически повернулась к ним спиной.
- Алло, - ответила на звонок от Виктора, пусть у меня и не было желания говорить с кем-либо; с кем-либо кроме Юлиана, который мгновенно навострил уши, пусть старательно делал вид, что это не так.
- Здравствуй, моя Азалия, - раздался плавный голос, от которого больше не бросало в дрожь.
- Привет, - я потеребила длинную серебряную цепочку и приготовилась выслушивать поздравления, но меня ожидал сюрприз.
- Возможно, я принял не самое умное решение, но не могла бы ты выйти. Я стою напротив твоего дома.
- Да? – спросила я слишком резко, чтобы не вызвать подозрений, чуя, как на затылке зашевелились волосы. – Не стоило... Хорошо. Подожди.
Я поднялась с места, неотрывно наблюдая за «спокойным» Юлом, который, несомненно, все понял. Оставалось лишь надеяться, что он не станет устраивать драку в мой день рождения, но от парня можно было ожидать всего. Именно по этой причине я поспешила на улицу, чтобы скорее отослать вечернего гостя как можно дальше, с заботой о здоровье оного в том числе.
- С днем рождения, - его мягкая улыбка все еще вызывала трепет, но он не имел ничего общего с тем, что я ощущала ранее.
- Спасибо, - я приняла букет бардовых роз на длинной ножке и бумажный подарочный пакет, в который решила заглянуть позже. – Вик, очень мило с твоей стороны поздравить меня лично, но, как ты сам сказал, не самое умное решение.
- Увы, сдержать порыв было трудно, ничего не попишешь, - передернул парень плечами и заглянул в мои обеспокоенные глаза. – Я, конечно, не знаю твоего брата так же хорошо, но, мне кажется, он слишком тебя любит, чтобы накуролесить в такой день.
«- Хотелось бы верить», - промелькнуло в голове, и я тут же вспомнила Славу и ту горечь, что поднимала во мне эта девица.
Что ж. Моя персона на своей шкуре прочувствовала всю палитру ревности, которая терзала Юла, покуда я проводила время с Виком. Эмоции не из приятных.
- Наверное, - пробормотала я рассеяно, соображая, как бы поскорее вернуться в дом.
Со стороны я, должно быть, выглядела неблагодарной сучкой, что пользовалась хорошим парнем исключительно в своих корыстях целях. Да и ощущала себя так же. Пусть. Вполне заслуженное определение в копилку ко всем мои «достижениям».
- Вик, - начала я, но замолчала, когда рука парня легла на мое плечо.
- Все хорошо, - заверил он. – Я понимаю, что тебе не хочется инцидента, что произошел между нами тогда, но, - умолкнув, он издал протяжный вздох, - но я должен проверить кое-что...
Прежде, чем до меня дошел смысл его слов, губы ощутили настойчивое прикосновение, от коего я впала в ступор и буквально не могла пошевелить и пальцем, но данное продолжалось лишь считанные секунды.
- Прости, - пробормотал Виктор, когда я отпрянула назад и воззрилась на него широко распахнутыми от изумления глазами; вид у парня был расстроенным.
Я раскрыла рот, но из него не вылетело ни звука. Потому что понятия не имела, что говорить и как вести себя после того, что только что произошло. И еще потому, что исключительно один вопрос терроризировал сознание. Видел ли Юлиан сие акт?
- Прости, - повторил Виктор и запустил пятерню в ореховую шевелюру. – Плохая идея.
- Думаю, тебе лучше уехать, - вырвалось у меня до того, как мозг успел придумать нормальную реплику, призванную сгладить неловкость ситуации.
« - Бездушная тварь», - взбесилась совесть, но я действительно хотела, чтобы он уехал, поскольку шестое чувство подсказывало неладное.
- Да, - согласился Вик и без лишних разговоров открыл дверцу автомобиля. – Еще раз с днем рождения. Будь счастлива.
Последнее прозвучало как прощание , но все, о чем я могла думать, как бы поскорее вернуться обратно, так что, не став дожидаться пока «Форд» развернется, я зашагала к калитке. Одного взгляда на Юлиана хватило, чтобы озноб ужаса пробил все мое существо.
Снова эти пустые глаза. Снова отрешенное лицо и полное отключение от реальности. Брат походил на робота, запрограммированного на уборку. Его не интересовало ничего более. Даже факт того, что я вернулась, он проигнорировал, продолжая мести.
- Ю, - позвала я, но ответом мне была тишина. – Юлиан.
- Иди спать, - ответил тусклый голос, от которого сердце в груди пропустило удар. – Ты, должно быть, утомилась.
- Юлиан...
- Иди, - повторил он грубее, я заметила, как побелели костяшки пальцев, впившихся в основание метлы. – Отдохни. Я сам закончу.
- Юл...
- Я сказал, что закончу сам! – взорвался парень, но вспышка длилась всего секунду, а затем вновь переросла в апатию и безразличие. – Сам.
Я поняла, что объяснять что-либо было занятием бесполезным и, несмотря на острое желание остаться рядом, поплелась к себе, предварительно поставив цветы в вазу, поскольку они точно не были ни в чем виноваты.
В пакете, в который я заглянула, как только очутилась в комнате, оказался дорогой кофейный набор, состоящий из баночки молотого эспрессо, пакетика с зернами, турки из черного фарфора и кофейной пары, чашечки и блюдца нежных тематических расцветок.
Я бы непременно обрадовалась такому подарку, не чувствуй себя настолько гадкой и взвинченной. И подобное состояние пробыло со мной всю ночь и никуда не исчезло поутру, когда я насильно улыбалась, провожая мать с отцом в поездку, пока брат обнимал меня за плечи, создавая видимость хорошего настроения.
- Ты уезжаешь? – спросила я у него, когда парень бросился к дверям гаража, едва автомобиль родителей скрылся за поворотом.
Он ничего не ответил, продолжая распахивать створки.
- Юлиан! – начала я выходить из себя. – Поговори со мной! Вчерашнее...
- Хватит! – прорычал он, резко развернувшись, от чего я вжалась в кирпичную стену. – Можешь прекращать спектакль. Я уже в курсе.
- О чем ты? – пролепетала я, наблюдая, как он заводил двигатель своей тачки. – Какой спектакль?
- Я-то думал, что ты просто хотела провести со мной время, - брат хлопнул дверью. – А ты прочитала и просмотрела весь тот бред, что я слал тебе по ночам, пока ты развлекалась в своей Англии. Жалость взыграла к такому ничтожеству как я, да?
- Нет! – я вцепилась в кузов. – Ю, пожалуйста, давай поговорим.
- Не о чем. Желаю удачи с Виктором. Вы такая замечательная пара. Аж тошнит.
- Юлиан! – мой голос срывался на писк. – Да ты можешь меня выслушать? Между мной и Виктором...
- ...ничего нет! – продолжил он за меня, не жалея свои голосовые связки. – А ты просто слепой! Отойди. Мне нужно ехать. И не волнуйся, - парень злобно усмехнулся. – Я не собираюсь прыгать с крыши. Во всяком случае, пока.
Мотор джипа оглушительно взревел. Я отскочила из инстинктивного чувства самосохранения, о чем незамедлительно пожалела, ведь Юлиан уехал в неизвестном направлении, оставив меня одну среди облака выхлопных газов.
***
Настолько больно мне было лишь в тот день, когда я разрывала все нити, связывающие меня с братом, и укатила прочь из страны в надежде вразумить себя. В надежде избавиться от всего того бреда, что творился в моей жизни. Стоило ли, если усилия полетели с обрыва и превратились в пыль?
- Девушка, вы уверены? – спросила мастер салона, когда я озвучила то, что хотела сделать с прической.
- Вполне, - подтвердила я коротко, неотрывно смотря на свое отражение с кругами усталости под глазами и осунувшимся лицом.
- Такие длинные волосы, - пробормотала женщина, но больше переспрашивать не стала и взялась за расческу.
Вишневые пряди летели вниз, легко отсекаемые острыми лезвиями ножниц. Мне же было совершенно все равно на их судьбу. Возможно, я бы могла позже пожалеть о своем спонтанном решении сменить образ, но не тогда.
Я покинула салон спустя час и, завернув за угол, провела по непривычно коротким локонам, формирующим ассиметричный «боб». И как бы странно не прозвучали мои слова, но стало легче. Немного, но легче. Словно с волосами отстригли часть проблем.
Когда я вернулась домой, он по-прежнему встретил тишиной и непривычной пустотой, в которой мои шаги звенели насмешкой. Они же привели на второй этаж в родные стены, где я подключила к планшету док-станцию и мышь, чтобы влезть в Скайп. Из всего листа в сети находил лишь один человек. Он-то и был мне нужен. Единственный, кто знал обо всем.
- О, Иисус! – появилась на экране угловатая физиономия Брендона, который явно провел прошедшую ночь без сна в окружении своих приятелей; криво усмехнувшись, он затянулся, хотелось бы думать, сигаретой. – Вы только посмотрите, кто на связи. Это же самая горячая штучка, которую я когда-либо имел. Прошу, скажи, что ты вернулась.
- Не вернулась, - отозвалась я глухо, из-за чего веселье слетело с лица бывшего словно с яблонь дым, а черные глаза пристально посмотрели в объектив камеры, пытаясь поймать мой взгляд.
- Рассказывай, - вынес Брен свой вердикт и, затянувшись еще раз, затушил окурок в банке из-под содовой. – С моим двойником дела обстоят совсем плохо?
- Не называй его так, - попросила я в который раз. – Еще нужно разобраться кто чей двойник. Тем более, что ты младше.
- К сути переходи, - поторопил он и водрузил на нос прямоугольные очки, в которых смотрелся довольно забавно.
- Суть в том, Брен, что я запуталась. Я больше не понимаю, чего хочу. Что правильно, а что...
- Стоп, - перебил меня парень и подергал себя за серьгу в левом ухе. – Мы уже выясняли, что ты прекрасно понимаешь, чего хочешь, детка. Иначе, твои ножки никогда не раздвинулись перед таким, как я, - поморщилась от его формулировок, но мистеру Фултону до того не было никакого дела. – А вот то, что правильно – вопрос другой и спорный. Правильно для кого? Для тебя или социума, который уничтожает на корню все то, что считает «инородным»?
- На словах все звучит куда лучше, - я обхватила себя руками. – Но жизнь не кино. Отмотать назад не получиться, если что-то пойдет не так.
- Может быть, ты уже скажешь, что произошло?
- С самого моего приезда все пошло не так. Юлиан, потом Виктор. Я повела себя как дура. Хотела держаться от него подальше. Хотела, чтобы у каждого была своя жизнь, но ни черта не вышло, зато мы чуть не переспали, - я быстро заморгала и подавила истерический смешок. – А потом я снова призналась себе, что люблю его и прочитала те сообщения, что он слал. Зачем? Без понятия, - я посмотрела на Брендона, слушающего меня с лицом заправского психолога. – Он хотел уйти из жизни Брен. Из-за меня! От одной только мысли, что он мог умереть, я хочу послать всех и вся...
- Так пошли и позволь себе уже быть счастливой! Потому что мы живем один раз. Во всяком случае, при данном теле и уме. Так зачем портить себе жизнь? Зачем вгоняться в рамки нашего прогнившего общества, всех этих праведников и моралистов, которые по ночам мастурбируют на малолеток или же взахлеб смотрят порно, завидуют и проклинают, лицемерят и унижают, изменяют и лгут без остановки, при этом молясь Господу за обеденным столом. Лучше быть честным с самим собой, а не пытаться корчить кого-то другого, потому что рано или поздно все кончиться плачевно для вас обоих. Я это говорил и говорю еще раз. Если любишь – говори и будь с ним. Валите из города, страны, континента, если ты уж так трясешься о предках. Пусть они живут своими иллюзиями, а вы тем, что имеете. Кто знает, как оно сложиться, но вы и не узнаете, если не попробуете, а после будете жалеть об упущенном. Такова человеческая натура, упираться до последнего, чтобы потом ныть в три ручья, - высказавшись, Брендон глотнул что-то из бутылки. – Ты хотела мое мнение – получила. Что с ним делать – решать тебе. А теперь, детка, мне пора, - он обернулся, - потому что я жесть как опаздываю на смену, - я вновь увидела его лицо, схожесть с Юлианом поражала меня всегда. – Рад был услышать. Ты не пропадай. Если сдашь заднюю – возвращайся. Место в моей кровати для тебя всегда нагрето, - Брен подмигнул, я же фыркнула.
- Спасибо, учту.
Разговор прервался. Свернув окно, я переместилась на кровать и укрылась простыней с головой, желая одного – провалиться в глубокий сон, чтобы хоть ненадолго забыться и немного перевести дух. Что ж. Высшие силы услышали меня, и через пару минут я отключилась, чтобы проснуться в районе десяти вечера и услышать шум, раздающийся снизу.
- Поздновато для ужина, - привлекла я внимание брата к себе, понаблюдав за ним с минуту.
- И что с того? – бросил он, не оборачиваясь и нарезая хлеб. – Я хочу есть.
Юлиан был все так же груб. А я тоже хотела перекусить. Так, что скручивало живот. Не удивительно, когда в течении дня тебе на язык не попадает ни крошки.
- Не поделишься бутербродом? – внезапно, я уловила знакомый запах чужого парфюма, от чего кислота ревности принялась прожигать нутро. – Пожалуйста, - мой голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы, которые никак не удалось проглотить.
Он был с ней. Он снова был с ней и пропитался ее запахом с головы до пят.
Сквозь мокрую пелену, я увидела, как Юлиан развернулся и тут же воззрился на меня с шоком, будто я сменила пол, а не всего лишь отстригла волосы.
- Оз, - выдохнул он, пока я отворачивалась, стараясь скрыть соленые капли, неудержимым ливнем струящиеся по щекам. – Зачем?
Я ничего не ответила, продолжая беззвучно рыдать. Для чего я вообще спустилась?
Ю развернул меня к себе так, что я охнула и, чтобы устоять на ногах, ухватилась за ткань его майки со смайлом «Нирваны».
- Оззи, - прошептал парень нежно и виновато, вытирая слезы большими пальцами. – Малышка. Зачем же ты так? – его правая рука скользнула по изрядно укоротившимся прядкам, а лоб прижался к моему.
- Ты спал с ней? – выдала я прерывисто и всхлипнула. – Ты спал с ней, да?
- Что? – Юлиан будто не верил своим ушам. – Разумеется, нет!
- Тогда почему... почему ты так ею пахнешь? Не лги мне, пожалуйста!
- Я не лгу, - заверил брат и коснулся губами моего раскрасневшегося носа. – Я ни с кем не спал. Потому что в этом мире есть только одна женщина, с которой я хочу делить постель. А пахну так, потому что Слава успокаивала меня, пока я был не в себе. Вот и все. Но скажи мне Оз, - Юлиан отодвинулся, его черты исказились, - почему ты спрашиваешь?
Между нами повисла пауза, при которой мой пульс разогнался до не мысленных значений.
« - Нет!», - вопил внутренний голос в агонии, пока я смотрела в глаза тому, кого желала заполучить немедля.
- Потому что..., - выдавила из груди, в которой становилось все теснее, - я...
Дыхание Юлиана участилось, а руки, удерживающие мое лицо, покрылись мурашками, покуда в черном омуте вспыхнул огонек надежды, который предательское сердце собиралось превратить в лесной пожар.
- Потому что, - время вокруг остановилось. – Потому что я люблю тебя.