ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ
Он застыл. Застыла и я. И лишь прерывистое дыхание слышалось в образовавшейся тишине.
Я видела, как на лице Юла проносилось бесчисленное количество эмоций. Все они сменяли друг друга как в калейдоскопе: от всепоглощающего удивления до недоверия, которое позже затмило что-то еще. Чего я никак не могла понять, потому что парню пришлось отвлечься на свой смартфон, что не прекращал звонить на протяжении тех долгих минут.
- Мам, - ответил брат хрипло, не переставая держать одну ладонь на моей щеке. – Все хорошо... Она, должно быть, забыла телефон в комнате. Мы сейчас чай пьем на кухне. Не волнуйся. Все, - наши взоры встретились, кровь прилила к лицу, - хорошо.
«- Уходи, - настойчиво требовал внутренний праведник. – Все еще можно исправить. Спихнуть на недосып. Сказать, что любишь его, но как сестра. Уходи немедленно!».
- Аза тоже передает привет, - я едва заметно кивнула. – Спокойной ночи.
«- Ты понимаешь, что творишь? Ни к чему хорошему твоя слабость не приведет! Ты придаешь мать, ты придаешь свою семью!».
Закончив разговор, Юлиан спрятал устройство в кармане штанов милитари и так и остался стоять, смотря в пол. Будто боялся сделать лишнее движение. Будто ждал очередной неизбежный удар.
«- Чиж Азалия Родионовна! Немедленно разворачивай свой зад!..».
- Мне, наверное, стоит вернуться к себе, - начала я поддаваться на уговоры разума и с силой разжала пальцы, грозившие оставить дыры в тонкой материи майки.
Юлиан вздрогнул, я же сделала шаг назад... И на этом мой побег завершился, потому что я не могла. Я не могла развернуться и уйти. Не могла оставить его одного в полумраке, судорожно вздыхающего и кусающего губу.
Моему самоконтролю хватило доли секунды, чтобы сложить полномочия и выключить все, что сдерживало меня до тех пор. Совершенно перестав мыслить здраво, я снова вцепилась в бедную майку и резко потянула на себя. Брат, не ожидав подобного, едва устоял на ногах.
- Оз..., - только и успел выдохнуть он прежде, чем наши губы встретили, а мой язык проник в его рот и дотронулся до металлического шарика.
Я должна была остановиться. Должна была прекратить жадно целовать ошарашенного парня. Должна была, но не хотела. Не хотела прерывать безумие, перерастающее в исступление и удовольствие, наполняющее тело волнами одна слаще другой.
Наконец, Юл пришел в себя и отодвинулся, вызвав с моей стороны протестующий стон.
- Оззи, - его голос срывался, а руки неустанно блуждали по моему телу, будто не знали, где им остановиться. – Малышка, постой... Нужно поговорить...
- Нет, - я не узнавала родную интонацию, да и было откровенно плевать. – Иди сюда.
Запустив пальцы в мягкие волосы брата, я вновь припала к нему как к живительному источнику.
Хватит разговоров. Хватит! Только лишь Ю имел значение. Только он.
Издав нечто похожее на рычание, парень довольно больно сжал мои плечи и отвернулся, оставив меня с ощущением горящего рта и подбородка от трения о его щетину.
- Оз, пожалуйста, - и только тогда я заметила на его скулах мокрые следы. – Я не могу так больше. Я..., - запнувшись, брат прерывисто и глубоко задышал, будто каждое сказанное слова причиняло неимоверные страдания.
Тело хотело одного – быть как можно ближе, но я старалась держаться. Старалась, пусть и выходило плохо, а голова кружилась все сильнее, подкашивая колени.
- Скажи мне зачем? – продолжил парень, пока я сплетала в голове более или менее внятную мысль. – Зачем все это? Если очередная игра, то прекрати. Прекрати играть со мной...
- Не играю, - за туманом вожделения, похоти и любви, которые превращали меня в одержимую, я ухватилась за хлипкую нить внятной речи, которая однако не мешала гладить крепкие плечи и торс, изрисованные предплечья, напряженную шею, от чего Юлиан издавал гортанные звуки, которые не передать словами, но они лишь усиливали мою жажду. – Ты нужен мне.
- Нужен? – переспросил он и дернулся от того, что мои руки пробрались под верхнюю часть одежды. – Детка...
- Нужен, - повторила я, порхая кончиками по сокращающимся от моих прикосновений мышцам. – Нужен как мужчина, которого я, - наши уста стало разделять лишь несколько миллиметров, - люблю...
Всего мгновение и я была сжата в удушливых объятиях. Всего одно мгновение и я окончательно потеряла голову, а мысли рассыпались, словно карточный домик. Мгновение, чтобы я оказалась на ступенях, грани которых впились в спину, но что это значило по сравнению с теми ощущениями, что дарил Ю, стоящий на коленях и опирающийся на одну руку. Другой же он сжимал мое левое бедро, оголенное из-за задравшейся кверху юбки.
- Моя девочка, - шептал брат в перерывах между поцелуями, от которых можно было лишаться чувств.
« - Твоя! – кричало сердце, готовое сломать кости своим неистовым стуком. – Только твоя!».
Я хотела сказать вслух, но из горла вырывались лишь вздохи и постанывания от сладостных спазмов, охвативших нижнюю часть туловища. Именно они побудили меня обвить ногами талию Юлиана и заставить его прогнуться в пояснице.
- Боже, - просипел он и совершил толчок, что вышел гораздо сильнее, созданного мной.
- Да, - пролепетала я в пьяном от эмоций бреду, парень же резко втянул заряженный воздух через стиснутые зубы.
- Я хочу тебя, малышка, - его голос был низким и грубым, движения рваными, а взгляд голодным, настолько, что стало немного страшно...и невыносимо жарко.
Больше ничего не было озвучено. Лишь утверждение, которое всколыхнуло во мне отголоски паники, которые быстро стихли за разгоревшемся пламенем, превращающим реки вен в раскаленные до красна потоки.
Вместо ответа, я, смутно отдавая отчет действиям, обхватила запястье той руки, что гуляла по телу, и потянула ее вниз. Навстречу своей женской сути. Туда, где было горячо и мокро. Туда, где все трепетало.
Слух различил нечто похожее на вой. Он с легкостью мог принадлежать дикому зверю. Зверю, что схватил меня в охапку и понес на второй этаж, будто я весила всего несколько килограмм. Зверю, который повалил на свою кровать, а сам ринулся к столу и, выдвинув ящик, начал лихорадочные поиски.
«- Азалия! – завопил в панике надзиратель, когда понял, что двери камеры были вскрыты. – Одумайся! Неправильно! Грязно! Мерзко! Богопротивно!».
Но тогда мне было все равно. Тогда совесть отходила на пятидесятый план. Расплата, несомненно, должна была прийти, но я, терзаемая томлением и страстью, ждала продолжения, невзирая ни на что.
Найдя заветный пакетик, Юлиан вернулся к кровати и, кинув его рядом на покрывало, осторожно опустился на меня, что резко контрастировало с животным блеском в глазах и хищным выражением на и без того резких чертах. Наши губы нашли друг друга без лишних разговоров. Его руки забрались под мою футболку и начали пытку, от которой я металась, от которой возбуждение усиливалось в стократ, требуя удовлетворения сию секунду.
- Пожалуйста, - взмолилась я и охнула, когда нижнее белье поползло вниз.
«-...хочу положить тебя на кровать и покрыть поцелуями каждый сантиметр твоего тела, - всплыли в сознании слова Юла подобно раскату грома, сказанные им в первый день моего пребывания в Долграде. – Каждую впадинку, каждый выступ. Я хочу, чтобы ты лежала подо мной. Чтобы ты шептала мое имя, потому что я обожаю, как оно звучит, когда его произносишь ты. Я хочу слышать твои стоны. Я хочу знать, что их вызываю я...».
Кто бы мог подумать, что им суждено сбыться.
- Юлиан, - прошептала я, покрываясь с головы до пят красными пятнами, покуда его пальцы касались крайне чувствительных мест. – Мой Юлиан...
Ответом мне был неразборчивый хрип и несколько болезненное ощущение наполненности, которое через мгновение сменилось медовой патокой, разлившейся по телу и топящей меня в своем омуте чистого наслаждения, но это продолжалось недолго.
Распахнув глаза от прохлады, окутавшей со всех сторон, я увидела, как Ю зубами вскрывал пакетик с презервативом.
Щеки обдало дьявольским пожаром, когда взгляд скользнул вниз, и я смогла рассмотреть его во всей нагой красе, насколько позволял уличный свет, бьющий в незанавешенные окна, от чего существом овладело неимоверное предвкушение.
- Малышка, - пробормотал парень, устраиваясь меж моих ног. – Да?
«- Нет! – кричал в агонии надзиратель. – Не смей!».
- Да, - проговорили влажные губы.
Повторного приглашения не требовалось. Войдя одним плавным движением, Юлиан вызвал мой сдавленный вскрик, смешавшийся с его стоном, полным удовольствия.
- Люблю тебя, - бормотал он словно в бреду, не двигаясь. – Люблю тебя... Люблю...
Его лоб покрыла испарина, а на руках от напряжения проступили вены.
Я поняла, чего он ждал. И от этого в груди стало тесно. Волна нежности грозила смыть своим сумасшедшем потоком, от которого мои бедра сами пришли в движение, несмотря на все еще присутствующий дискомфорт от долгого отсутствия половых отношений. Хотя дело было не только в этом...
Еще один стон, эхом отразившийся от стен. Движение, от которого я впилась ногтями в оголенные плечи брата и широко распахнула глаза. Но не от боли. А восторга, натянувшего все до единого нервы. И с каждым новым узел внизу затягивался все туже.
- Да, детка, - услышала я, когда была близка к тому, чтобы взорваться в крике, от чего мышцы лона сжались. – Давай.
Это стало последней каплей, которая вызвала оргазм, сродни которому я не испытывала никогда в своей жизни. От него потемнело в глазах, а мир вокруг пошатнулся. И лишь Юлиан оставался неизменной константой, которая вскоре вдавила меня в матрац всей тяжестью и замерла.
Не решаюсь сказать, сколько мы пролежали так, мокрые, вымотанные, удовлетворенные. И не хотелось думать ни о чем другом. Все словно исчезло, оставив после себя покой и переплетающееся дыхание двух людей, которые просто любили друг друга. Жаль только всему приходит конец.
- Юлиан, - позвала я, когда выносить его вес стало физически тяжело.
Он тут же скатился с меня и сел. Послышался звук характерный для резинки. Не сложно было догадаться, что сделал парень.
Перевернувшись на бок, я подложила под голову подушку и начала ждать, когда брат присоединится ко мне, но он продолжал сидеть на краю со склоненной вниз головой.
- Юлиан, - позвала я обеспокоенно. – Ю, что случилось?
Ответ нашелся сразу же, едва наши взоры скрестились. Но можно ли было винить его после того, как я вела себя? Конечно же, нет.
- Иди ко мне, - я улыбнулась. – Мой любимый мальчик.
Потрясение, облегчение, трепет и куча других эмоций отразились на родных чертах, когда парень лег рядом и заключил меня в бережные объятия, после чего практически сразу отключился. Так же как и я.