ДВАДЦАТЬ ДВА
- Я люблю тебя, - прозвучало в голове, будто шелест листвы, восхитительная нега далекого сна. – Люблю тебя.
Потребовалось пара минут, чтобы налитые тяжестью усталости веки распахнулись. Груз разочарования без промедления гирей упал на грудь, когда я понял, что лежал в своей комнате один.
Невозможно. Она не могла прийти и сказать слова, который изменили бы все. С какой стати? Я вообще не был уверен, что Оззи испытывала ко мне нечто большее, чем влечение. Последнее отрицать не было смысла. Только влечение ничего не значит. Всего лишь зов плоти, химия, что может испариться с любой момент.
Блуждая не в самых приятных думах, я посетил ванную, после чего хотел вернуться в постель и вновь попытаться заснуть, но ноги понесли прочь в комнату напротив.
Зачем, спросите вы? Я не могу дать ответа. Даже стоя на пороге, я не мог понять, что делал там. Зачем смотрел на спящую Оз. Что я хотел отыскать? Доказательства того, что она все-таки приходила ко мне и нежно шептала «я люблю»? Нет. Моя малышка была слишком правильной, чтобы призваться в подобном, в том числе и самой себе. Хотя, похоже, признаваться было не в чем.
Сделав глубокий вдох и внутренне приказав не накручивать и без того плавящиеся мозги, я намеревался уйти, но внимание привлек один крайне любопытный факт. Который заставил насос, ежесекундно гоняющий кровь, заработать в три раза быстрее, распространяя красную жидкость, сдобренную щедрой порцией адреналина, по всему существу, от чего кожа покрылась полчищами мурашек.
На Оззи была моя футболка. Та самая, которую я предоставил после совместного посещения душа, если можно так выразиться. Но почему?
« - Какая к чертовой матери разница?!» - взрывалось в сознании, пока мужская суть требовала перевернуть Азалию на спину и покрыть поцелуями каждый кусочек ее мягкой кожи, одарить лаской острые вершинки грудей, пока моя малышка не начнет выгибать спину и сладко постанывать, и только тогда спуститься вниз и попробовать ее на вкус, довести до пика, заставить кричать и умолять, взять ее...
Я ударился головой о деревянный косяк. Еще раз. И еще. Только разыгравшееся воображение и не думало сдавать позиции, подкидывая новые порции сцен, которые я бы хотел притворить в жизнь. Сцен, которые, чтоб мне провалиться, потихоньку лишали рассудка. И натягивали нижнее белье до хруста ниток. Они не давали уснуть до самого утра. Они лишь сильнее захватили, стоило за завтраком увидеть ее, заглянуть в глазки, обрамленные пушистыми ресницами, наблюдать за губами, кончиком языка, слизывающим с них остатки сока от апельсина...
- Юлиан, - позвала мама, вырывая меня из оцепенения, во время коего я, должно быть, выглядел как маньяк. – Ты слышал?
Встрепенувшись, я посмотрел на женщину и вопросительно вскинул брови.
- У тебя все хорошо? – поинтересовалась она обеспокоенно и, подойдя ближе, прислонила ладонь к моему лбу. – Как себя чувствуешь?
- Все окей, - выжал из себя сиплый ответ и, прикрыв рот, откашлялся, замечая, как запылали щеки Оззи, стоило пересечься нашим взглядам.
- Ты поласкаешь горло? Принимаешь таблетки?
Кивнув, я проглотил остатки отвара из трав с добавлением меда.
- Я спрашивала, - заговорила Аза, когда я встал со стула, планируя заехать на объект и проверить, все ли шло по плану, поскольку Генрих, заменяющий меня дизайнер, не отличался трепетом к деталям; остановившись, весь обратился вслух, - не хочешь ли ты помочь мне с тортом на мой день рождения? Но я не настаиваю...
- Серьезно? – проговорил я изумленно, не обращая внимания на саднящую гортань.
Здесь должен был подвох. Разве нет?
И тут реальность дала под дых, вырубив поднявшую голову радость на корню.
Мы же «помирись». И как я мог забыть?
- Ага, - она натянуто улыбнулась, от чего отчаянно захотелось разбить тарелку и убраться восвояси. – Мне было бы приятно.
- Тогда хорошо.
И я ушел, с усилием втягивая воздух и думая о работе. О Диане Львовне Чихаридис с ее дурацким списком рекомендаций. О Генрихе. О Славии и о том, как получу по щам за то, что нарушил слово. О чем угодно, только не об Азалии и о сне, в котором она говорила «люблю». Не о ней, просящей меня о помощи во имя поддержания лжи.
- Ю, - услышал я, когда в замке провернулся ключ, а мотор заурчал, готовый понести джип по загруженным дорогам.
Повернув голову в сторону, я воззрился на Оззи, мявшуюся у ворот гаража.
- Ты, - она пригладила волосы, а я прищурился, поскольку поведение сестры было нетипичным, - ты хорошо спал ночью?
Нет, малыш. Мне снилось, как ты признаешься в любви, а после я едва не стянул с тебя трусики. Но я только передернул плечами и перехватил волосы сзади черной резинкой, чтобы они не лезли в лицо, однако пара тройка прядей упорно не хотела держаться в хвосте.
- Понятно, - усмехнулась она странно, а я застыл.
Неужели?..
- Мне показалось, что ночью кто-то заходил ко мне, - прошлось ножом по сердцу, оставляя в коллекции очередную рану. – Я решила... Наверное, всего лишь сон, - Оззи махнула рукой, словно избавляясь от наваждения. - Ладно. Хорошего тебе дня.
- И тебе.
Я проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру, а затем грубо выругался одними губами, ударил по рулю до боли в запястье, резко выехал из гаража, захлопнул ворота с противным лязгом и выжал газ до отказа, оставляя на асфальте следы от шин.
***
Сказать, что я был не в духе – тактично промолчать, чего я уж точно не собирался делать, когда увидел, во что Генрих превратил мою задумку по поводу ниши в стене. Благо, мне удалось предотвратить другую накладку, которая бы подпортила интерьер основательно.
Хочешь, чтобы было хорошо – делай сам. Истину, которую я зарубил на носу давно и именно поэтому был против вмешательства посторонних лиц. Никто не мог притворить в жизнь мои идеи. Никто не мог заглянуть в мою голову и увидеть готовую картинку. И любые объяснения были откровенно пустой тратой времени.
После раздачи четких указаний рабочим в письменной форме, после которых у меня заныла рука, я отправился в небольшой и старый ювелирный магазин, чтобы забрать свой заказ, упакованный в кофейную коробочку с нежно-розовыми крапинками. По торцам проглядывался бежевый растительный орнамент.
Потянув за конец ленты идентичной по цвету с россыпью точек, я снял верхнюю часть упаковки и увидел два серебряных украшения, которые роднили цветы азалии оттенка фуксии с бесцветными фианитами в центре и зелеными маленькими листами по бокам, а именно подвеску и кольцо. На первой с внутренней стороны была гравировка: ты во мне. Банально до абсурда, зато правдиво.
Далее пришла очередь самого сложно и опасного действа – встречи со Славой, которая без шуток смотрела так, словно хотела закопать заживо.
- Извини, - состроил я невинную морду и протянул ее любимое мороженное со вкусом «трюфель» в молочном шоколаде.
Приняв лакомство, девушка отодвинулась от двери и прошла вглубь квартиры. Рядом с ноутбуком, что стоял на кухонном столе, располагалось несколько пустых чашек. Похоже, подруга работала с раннего утра.
- И как? – спросил я, присаживаясь на один из двух стульев рядом с дверью на балкон.
- Если ты о работе, то практически закончила создавать обложку для нового романа Марьяны Шведской, - Славия взяла одну из чашек и сполоснула под проточной водой, чтобы плеснуть себе сока из пакета. – Будешь? – я сморщил нос. – Как знаешь. Вот. А если ты про личную жизнь, то вчерашняя ночь была одной из лучших в моей жизни. И она вполне могла стать лучшей, если бы кое-кто не пропал.
Я виновато вздохнул и закусил нижнюю губу так, что кольцо пирсинга оказалось меж верхних зубов.
- Ладно, проехали, - не стала подруга долго дуться. – Все равно мое настроение может испортить только, - она задумалась, - ничего. Потому что вчера, - Слава заулыбалась как маленькая девочка, которой вручили большой леденец. - Тебе лучше не знать, а то слюнями от зависти захлебнешься.
Я фыркнул и протянул руку, требуя мороженое назад, но девушка показала средний палец.
- Это ты цацки гони. Забрал же?
- Забрал, - буркнул я и достал коробочку из кармана дымчато-серых бермуд.
- Неплохо, - вынесла вердикт мой ангел; поддев кулон ногтем, она приподняла его и прочитала надпись. – О-о-о, - изобразила фиолетоволосая зараза приторное умиление. – Сейчас потеку.
- Сучка.
- Ты прямо мистер оригинальность, - вернув упаковке прежний вид, Славия водрузила ее на столешницу и потянулась. – Мог бы и что-нибудь новенькое придумать. А вообще скажи мне, глупостей часом не натворил? А то ж я тебя знаю.
- Нет. Вроде.
- Так вроде или нет? – девушка сделалась серьезной вмиг и нависла надо мной, напоминая карающий меч.
- Нет, - ответил я уже увереннее и тут же вспомнил сцену в душе. – Старался.
Действительно, пришлось очень постараться держать себя в узде, но оно не шло ни в какое сравнение с ночью. Оззи в моей футболке. Проклятье!
- Вот и славно, - Слава отпила сок и заглянула в монитор своей рабочей лошадки. – Ты никуда не спешишь?
- Зависит, - остаток фразы я предоставил угадать ей, с чем девушка отлично справилась.
- Всего лишь пройтись со мной по магазинам.
Мои глаза округлились. Только не это! Не важно, какой Слава была ориентации. Шоппилась она так же, как и другие девчонки.
- Я знала, что на тебя можно положиться, - не дала «пластырь» придумать оправдание и, смачно чмокнув в колючую щеку, убежала в спальню.
***
Копенгаген. Я начинал тихо ненавидеть представленный торговый центр. И виной была не только Славия, но и моя мать, которая любила наведываться сюда и торчать по нескольку часов, пока я, словно послушная собачонка, таскался за ней с ворохом пакетов, оттягивающих конечности до пола. И пусть с моим лучшим другом не приходилось оценивать кухонные принадлежности, цветочные горшки, последние из коих я умудрился разбить во времена хмельных дней, и прочее, но шататься из магазина в магазин в поисках неизвестно чего было еще хуже.
- Ну и как? – спросила Слава, решительно отодвинув шторку, дабы предстать передо мной в сливовом комплекте кружевного белья. – Ей понравится, как думаешь?
Склонив голову на бок, я начал оценку, что было занятием непростым, когда сексуальное влечение к человеку колышется на уровне плинтуса.
- Да, - сделал я вывод в итоге, больше опираясь на логику и эстетический вкус.
- Отлично, - осталась довольна Слава и снова скрылась в примерочной.
Я же отвернулся к стеллажам, игнорируя любопытные взгляды продавцов-консультантов, и занялся просмотром ассортимента из чистого любопытства. Ровно до того момента пока взгляд не наткнулся на черное белье с белыми вставками и рисунком вишенок.
«- Оззи смотрелась бы в нем восхитительно, - промелькнуло в мыслях, пока пальцы перевернули ценник и тут же отдернулись словно ошпаренные, однако дело было не в цене. – Окончательно сбрендил. Она никогда не примет от меня такой подарок. А даже если и примет, то точно не станет демонстрировать».
- Вам помочь? – раздался рядом услужливый голос работницы магазина. – Представленная модель была произведена в Италии и пользуется хорошим спросом из-за качества. Отличный подарок молодой девушке. Могу помочь определиться с размером...
- Полтора, - перебил я своим скрипучим шепотом, старательно блокируя образ перед глазами, образ, что манил пальчиком. – Между М и L. Ближе к L. Девушка худая. Рост выше среднего. Упаковка подарочная. Оплата картой.
- Хорошо, - несколько шокировано ответила женщина и ринулась пробивать чек, покуда я обернулся и наткнулся на понимающе-издевательский взгляд полностью одетой Славии.
- А-ха, - протянула она и выгнула левую бровь. – На ягодки потянуло?
- Не спрашивай, - отозвался я одной лишь мимикой и полез в карман за портмоне.