ДВАДЦАТЬ ОДИН
- Сынок, извини. С тобой все в порядке?
Ударившись лбом о кафель за моей шеей и закусив губу от боли, которая, по всей видимости, прострелила ногу Юла из-за долгого нахождения в одной позе, парень выставил руку за шторку.
- Хорошо, - упокоилась мать, что отчетливо слышалось в интонации. – А ты не видел Азу? Я нигде не могу ее найти.
Секунда молчания.
- Странно, - задумчиво проговорила женщина. – Мы были во дворике. Она никак не могла уйти незамеченной. Ладно, прости. Не буду мешать.
Она удалилась. А я продолжала стоять на месте, едва дыша из-за близости обнаженного тела парня. Краснея до кончиков волос. Ощущая, как болезненно напряглась грудь, а жар от нее стремительно охватил низ, кружа голову куда сильнее стоящего вокруг удушливого пара.
- Из...ви...ни, - неверно истолковал брат мою неконтролируемую дрожь и потянулся вниз за промокшим полотенцем. – Не пони...маю за...чем...
Действительно, зачем он затащил меня в душ, когда мог всего лишь задернуть штору? Я бы сделала вид, что тоже просто пришла проверить все ли нормально, а не стояла, изнывая от потребности прижаться к Ю, ощутить его вкус, его тепло, его страсть, от которой я могла забыть обо всем. Хорошо, что он не умел читать мысли.
Не встречаясь со мной глазами, Юлиан выжал зеленое полотно и обмотал его вокруг бедер, затем покинул пределы ванной комнаты, оставляя после себя дорожку из капель. Вернулся он, когда я, стоя в одном бюстгальтере и бриджах, выкручивала майку, одновременно думая, как бы прокрасться обратно и не наткнуться на мать, дабы после не оправдываться.
- Держи, - протянул мне что-то черное парень, на котором были шорты ниже колена, низко сидящие на узких бедрах; я могла различить серую резинку нижнего белья.
Его тяжелый взгляд скользнул по моей коже. Напряжено сглотнув, я приняла вещь и развернула ее. Футболка. Футболка Юлиана с изображением каких-то рун. Футболка, благоухающая его недешевой туалетной водой.
Я надела ее без раздумий. Мягкая ткань словно ласкала кожу. Или же это была игра воображения. В любом случае, настолько уютно не чувствовала себя уже давно.
Пока обоняние наслаждалось запахом, что окутал со всех сторон, Юлиан продолжал смотреть. Не отвел он глаз, и когда я стянула с себя мокрый низ и белье, потому что оно было неприятно влажным.
- Мне, - проведя языком по губам, я одной рукой поправила сырые волосы, - как-то нужно...
Не став дожидаться продолжения, брат взял за руку и повел к двери, чтобы приоткрыть ее и выглянуть в коридор, пока я стояла за его спиной, борясь с чертями, что подначивали коснуться чистой кожи. Хорошо, что все продлилось недолго, и вскоре я сидела на собственной кровати, прижимаясь носом к верху футболки, с которой расставаться не собиралась.
Как же стремительно ехала моя крыша.
***
- Ты где была? – спросила мама, заглянув ко мне, покуда я делала вид, будто читала книжку, завернувшись в простыню. – Я тебя искала по всему дома.
- Зачем? – ответила я вопросом на вопрос, надеясь, что данное сработает и женщина переключится на причину моих поисков.
- Хотела узнать, почему твоя тарелка так и осталась кристально чистой, - подбоченилась мать. – Аза, тебя скоро можно будет прятать за шваброй. И только не надо говорить, что виноваты гены. У меня и у Инги есть за что подержаться.
- У меня вроде бы тоже, - передернула я плечами и отправила «Небесную подругу» на тумбочку. - И будь уверена, если захочу есть – пойду и поем. Вполне возможно сейчас.
- Правда? – хозяйка дома не ожидала такого поворота.
- Угу, - выпутавшись, я спрыгнула на пол. – А еще у Юлиана спрошу. Он же тоже не ужинал.
- Отлично, - по лицу мамы расплылась счастливая улыбка. – Вы действительно помирились!
- Похоже на то, - кивнула я, в который раз мысленно ругая себя, что не смогла найти оправдания лучше, и отправилась в комнату брата, но в ней царил мрак, а сам парень, по обыкновению раскинувшись на всю кровать, мирно спал.
- Не нужно будить, - прошептала родительница, так же заглянув внутрь помещения. – Сон лучшее лекарство.
С этими словами она отправилась вниз, а я осталась стоять в дверях, пока в голове не родилась одна идея. Будто мне было мало переживаний. Однако я не стала прислушиваться к внутреннему голосу и, захватив с собой наушники и смартфон, зашагала в сторону кухни, где закинула на тарелку пару кусочков мяса, рядом положила ломтики свежих овощей, чтобы далее выйти во двор и удобно устроиться в плетеном кресле.
Мой путь лежал в «Вконтакте». Во вкладку «сообщения», рядом с которой до сих пор располагалась цифра «58».
«- Зачем тебе это нужно, Азалия? - противный глас не оставлял ни на минуту. – Ты не узнаешь ничего нового, зато дашь повод для вопросов».
Но я снова отмахнулась от него и всунула в ухо вакуумный наушник, потому что, если мне не изменяла память, некоторые сообщения содержали видео-файлы.
Да, так оно и было, но я начала с самого начала, где Юлиан умолял вернуться обратно. Просил подумать о маме. Уговаривал все забыть. Писал, что не может поверить в то, что я бросила его, ничего не сказав. Даже угрожал найти и самолично доставить домой, что вызвало у меня смешок. Вне сомнений, брат был пьян, когда писал, поскольку многие слова содержали ошибки. Только дальше стало не до веселья. Когда текст сменили видео-обращения, перед просмотром которых я тысячу раз пожалела, что поела.
-...Я знаю, что ты не читаешь мои сообщения, - говорил Юл нетрезвым голосом на фоне обшарпанной стены. – Так что, не имеет значения, что я буду вещать, да? – он провел ладонью по усталому лицу, на левой скуле я различила остатки красной помады. – Знаешь, где я? А я и сам не знаю, - парень хохотнул. – В очередной дыре, куда завел меня Мишут. А ты его недолюбливаешь. А я с ним. Сижу в сортире. Проблевался только что. Вот такой вот я дурак. Дурак, что несет бред, который ты никогда не услышишь.
- Эй, Юл! – услышала я голос того самого Мишута, знакомого брата, завсегдатая сомнительных сборищ и подвигала челюстью от нарастающего гнева к данному представителю человечества. – Ты с кем базаришь? Давай – захлопывай рот и пойдем драть телок. Я таких двух цып нашел и дверь в подсобку вскрыл. Вылезай! Пропустишь самое интересное!
- Да пошел ты! – прогорланил Юлиан и снова посмотрел в объектив камеры. – Слышала? Он постоянно зовет меня драть каких-то телок. Думает, что мое плохое настроение исключительно из-за отсутствия каждодневного секса, - Юлиан засмеялся, мне стало не по себе еще больше, потому что его веселость слишком резко сменилась серьезностью. – Мне никто не нужен. Есть только один человек, который способен меня оживить. И это уж точно не голая телка, тусующая в этом клоповнике...
Видео оборвалось. Сглотнув ком в горле, я воспроизвела следующее.
- Привет, Оз, - поздоровался брат, сидящий за своим рабочим столом в нашем доме, вид у него был потрепанный. – Прости за вчерашнее, хотя я знаю, что ты до сих пор не смотрела видео, и все же, - он потерев свой давно небритый подбородок. – Знаешь, откуда я только что? От психолога, - Юл издал тяжелый вздох. – Ее зовут Елена Павловна Шубина. Да какая разница, как ее зовут, главное, что мы выяснили – я моногамен. Прикинь, как свезло. Могу любить одну лишь женщину всю жизнь, - парень отвел взгляд в сторону и оскалился. – Только вот этой женщине я не нужен. Во всяком случае, не так, как она мне.
Юлиан хлюпнул носом и остановил запись. Я же с замирающих пульсом просмотрела еще четыре видео, где брат рассказывал, как прошел его день, показывал увеличивающееся количество татуировок или же болтал ни о чем, что несколько успокоило и угомонило неровный стук сердца. Ровно до тех пор, пока очередь не дошла до последнего послания. От которого, как мне чудилось, я седела на глазах.
Привет, моя любимая малышка.
Возможно, ты удаляешь мои сообщения, но все равно хочу написать. В последний раз, потому что другого может и не представиться.
Я не стал записывать видео, как уже привык, потому что на камеру говорить тяжело. Да и я не хочу, чтобы ты видела меня таким жалким, каким я ощущаю себя сейчас. Прошу, запомни меня своим заботливым братом, а не чокнутым слабаком, который просто не смог смириться с происходящим.
Надеюсь, у тебя все хорошо. Я знаю, что у тебя все хорошо. Ты работаешь в кондитерской, завела парочку друзей, а еще какого-то Брендона, которого я бы с удовольствием придушил, если бы выпала такая возможность. Потому что я безумно ревную. И всегда ревновал, стараясь выдать гнев за братскую заботу. Только вот ничего у меня не вышло.
Да, я взломал ноутбук нашей сестры.
То, что я хочу сказать тебе, ты слышала уже, наверное, сотню раз, но повторю еще раз.
Я люблю тебя, моя девочка. Люблю так, что невыносимо больно не видеть тебя рядом. Знать, что тебя обнимает и целует другой. Не иметь возможности слышать твой дивный голос и смех.
Говорю как ванильный придурок, но так и есть. Я и есть ванильный придурок.
Знай, что ты ни в чем не виновата. Ведь не ты создала меня таким. А я просто не смог. Не смог вытерпеть. Не смог побороть. Не смог перестать любить. И не хочу переставать. Слышишь? Не хочу.
Стоя здесь, я молю Господа, или кто там сидит, простить меня и позволить увидеться с тобой в следующей ипостаси.
Главное не плачь. Живи дальше. Найди человека, который сделает тебя счастливой, а если же он чем-то обидит тебя, я вылезу из самого пекла. Потому что никто не смеет обижать мою маленькую сестренку.
Я люблю тебя, моя Оззи. И всегда буду любить, куда бы не попала моя душа. Помни это.
Навеки твой. Только твой Ю.
Дочитав последние строки, я окончательно потеряла контроль. Слезы, все это время застилающие взор, хлынули несдерживаемым потоком, пока трясущиеся руки положили смартфон вместе с наушниками на столик, а затем закрыли лицо.
Господи, неужели Юлиан был способен на подобное? Неужели он хотел уйти из жизни? Да как он мог?! Как он мог поступить так со мной? Как он мог поступить настолько жестоко с семьей? С мамой, которую наверняка хватил бы удар?!
«- Как ты могла так жестоко поступить с ним?» - зазвучал в сознании противный голос, из-за которого хотелось кричать, но я продолжила беззвучно плакать, свернувшись в плетеном кресле, не в силах поверить в то, что брата могло не стать.
Меня трясло будто лист на ветру. Эмоции душили и грозили перерасти в истерику.
«- Все хорошо, - успокаивала я сама себя. – Он жив и спокойно спит в своей комнате. Все хорошо!».
Однако ничего не помогало. Даже когда я оказалась в спальне Юлиана и смотрела на него, заламывая руки, чтобы не броситься к кровати, обнять парня, разбудить и сказать, что я была готова стать его. Во всех смыслах.
Но я лишь приземлилась на край и осторожно провела по мягким волосам, глотая ртом живительный воздух.
- Я люблю тебя, - вырвалось судорожно, его тяжелые веки едва заметно затрепетали. – Люблю тебя.