ДВАДЦАТЬ
Как низко. Как подло было звонить Виктору после того, что произошло, и убегать из дома. Но еще хуже было находиться в одном доме, дышать одним воздухом и хотеть того, что не могло осуществиться никогда, а так же слушать пламенный мотор внутри, что запел мелодию, которую, как думала, я давно вытравила из него.
«- Я люблю его, - кричало сердце, вступая в спор с логикой, что живо встала в позу.
- Нет, - заверещала она и закрыла уши, не желая превращать в прах руины самообмана.
- Я люблю его. Люблю давно. Люблю так, что готова кинуться в объятия без раздумий.
- Замолчи! Послушай, что ты несешь! А как же родители? Как же сестра? Родственники? Друзья? Что скажут они?..
- Меня не волнует.
- Не волнует? Жизнь намного сложнее, чем ты думаешь. Наши желания не всегда совпадают с возможностями. Нельзя бросить все. Нельзя ломать жизнь, не задумываясь о последствиях. Ты подумало, что ждет вас впереди? За завесой эндорфинов. Когда пелена разобьется о реалии. Когда придется повернуться лицом к последствиям своих поступков.
- Мы можем уехать. Туда, где никто не знает о нас. Мы внешне не похожи. Ни у кого даже вопросов не возникнет.
- Сбежать? Невозможно сбежать от самого себя. От своей личности. Перед законом вы останетесь братом и сестрой до конца своих дней, а после предстанете перед Создателем за совершенный грех.
- Мы прокляты с первых помыслов друг о друге. Что говорить о том, что свершилось всего несколько засов назад. Так не все ли равно?
- Еще можно все исправить. Пока ты не захлебнулось окончательно.
- Нечего исправлять. Я люблю Юлиана. А он любит меня. И так продолжается вот уже много лет. А дальше будет лишь хуже.
- Не будет, если...
- Если я уеду? Это мы уже проходили.
- Но ты смогло...
- Разве? А как же Брендон? Или ты уже позабыла? Чувства лишь засыпались осколками логики и замещения. Но не исчезли...».
- Твой чай, моя Азалия, - вторгся в разговор Виктор, тем самым оборвав его.
- Спасибо, - я приняла кружку и свесила ноги с подоконника в его комнате на втором этаже, что окнами выходила во фруктовый сад. – И прости...
- Нет-нет, - перебил меня парень и уселся рядом. – Не смешно уже. Сколько можно извиняться? Повторяю еще раз, я всегда рад твоему присутствию и рад помочь. В конце концов, даже просто в качестве друга.
Я решила воздержаться от комментариев. Дружба между мужчиной и женщиной и так являлась вопросом спорным, а к подобного рода взаимоотношениям после того, как вы делили одну постель и видели друг друга в самом незащищенном виде, я относилась как к бреду.
- Да, я знаю, что ты думаешь по этому поводу, - заговорил Вик, когда молчание затянулось, и усмехнулся. – И все же.
Я не заслуживала его заботы, но продолжала сидеть и хлебать чай, потому что не хотела оставаться одна. Только не будучи на грани срыва. Слишком опасная точка.
Он не спрашивал меня о причинах звонка. Не лез в душу. Только лишь находился рядом, осторожно касаясь кончиками пальцев. А когда время подошло ко сну, уступил кровать, расстелив себе на полу, и на все мои протесты мягко отвечал, что все в порядке. На полу прохладнее.
Я пробыла с Виктором до обеда. По той простой причине, что проснулась ближе к полудню, после чего мы поехали на «завтрак» в «Верону», одну из лучших кафе в городе, что в тот день было забито.
Я заметила его слишком поздно, когда официант уже брал заказ, и мгновенно почувствовала яд ревности, стремительно воспламеняющий вены, ведь рядом с ним сидела она. Славия. Девушка, которую я возненавидела, пусть толком и не знала, что она из себя представляла. Хватало того, что она крутилась вокруг моего брата.
Брата...
- Что-то не так? – спросил Виктор, когда я намеренно не смотрела в сторону парочки, сосредотачивая взгляд на салфетках.
- Да, - я заправила прядь волос за ушную раковину и постаралась придать улыбке непринужденный вид. – Очень проголодалась.
- Потерпи немного, - ладонь Вити накрыла мою. – Сейчас все будет.
Во время следующего взора, который сдержать не удалось, я не застала Юлиана и его спутницу на месте, что позволило поесть, не думая о том, как бы не встретиться с ними глазами. Только вот еда приобрела вкус ваты.
В «Леди Мармел», куда подбросил меня Вик, был аншлаг. Пришлось срочно встать за плиту и застрять на кухне до самого вечера. И я так устала, что ненароком проболталась Инге про квартиру и возможный переезд, о чем пожалела вмиг, так как сестра не стала держать язык за зубами и тут же растрезвонила весть всей семье. Ее сентиментальная и эмоциональная часть немедля подняла бунт, но он быстро отошел на второй план.
- Ты чего? – насторожилась старшая сестра, когда Юлиана, что сидел рядом с ней, передернуло, и прислонила ладонь к его высокому лбу. – Температуры нет. Расстроен, что Аза переезжает?
- Инга! – мать шлепнула ладонью по столу. – Пока еще никто никуда не переезжает. Лично я не согласна. Где гарантии? Да и к чему спешить?
- А юрист зачем? – закатила глаза Ин. – Как по мне вариант стоящий. К тому же, они знакомые Вити.
- Но Азочка только недавно приехала! – жалобно пролепетала мама, я же неотрывно наблюдала за побледневшим Ю, который встал и, не произнеся ни слова, направился к лестнице; в черных очах было пусто.
- Юлиан? – позвал отец, но брат не остановился. – Ты плохо себя чувствуешь?
- Он расстроен, - ответила за сына его жена и многозначительно покосилась в мою сторону.
Я же была готова зашить себе рот за то, что настолько опрометчиво проговорилась.
- Все с ним нормального будет, - отмахнулась Инга и взялась за ломтик свежего огурца. – Самому тоже пора задуматься о собственном жилье.
- Вот так значит! – распалилась мама еще больше. – Хотите сказать, что на старость лет я останусь в этом доме одна?
- Тоня, - попытался утихомирить ее папа, но все было без толку.
- Конечно-конечно, - причитала женщина. – Родители со временем становятся обузой, от которой хочется избавиться.
- Мама, что ты несешь? – закатила глаза ее старшая дочь. – Да я в этом доме бываю чаще, чем у себя.
- Простите, - проговорила я тихо и покинула стол под шум разгорающейся ссоры, пусть и сама была ее причиной.
Наша родительница всегда отличалась склонностью к драматизму. С этим оставалось лишь смириться, поэтому я позволила Ин самой разбираться с истерикой, которую она же и спровоцировала.
Мою же персону больше волновали глаза, в которых не отражалось ничего. Из Юлиана будто выкачали всю жизнь, а тело продолжало функционировать по привычке. Еще ни разу я не видела его...таким. И от этого беспокойное сердце снова заныло, вступая в борьбу разумом.
«- Что ты творишь? - назойливо скрежетал последний. – Немедленно вернись обратно и позволь ему самому разбираться. Он должен понять. Он должен...».
- Заткнись, - выдавила я сквозь зубы и дернула ручку двери.
Заперто.
- Юлиан, - позвала я осторожно, игнорируя глас, что мог довести до дома с желтыми стенами, и постучала. – Юлиан, мама просила узнать, все ли с тобой в порядке?
Тишина была мне ответом. Полнейшая.
Постояв еще немного, я попыталась найти ключ, но его не было ни под одним из цветочных горшков.
- Юлиан, пожалуйста, дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Или вдруг станет плохо. Хорошо?
По ту сторону я различила шум. Возможно, Ю был в душе.
Делать было нечего, кроме как пойти к себе, пусть я так ничего толком и не съела. Пойти к себе и постараться отвлечься. Будто данное представлялось возможным. Взяться за книгу и тут же бросить затею, потому что текст не отпечатывался в памяти абсолютно. Начать слушать музыку. Отказаться от посиделок во дворике под предлогом головной боли. Продолжить смотреть дораму, что посоветовал брат. А затем...затем взяться за шпильку и отомкнуть дверь, поскольку минуло более часа, а Юл так до сих пор и не отозвался. Спасибо Брендону, который в свое время порывался обучить довольно плохим вещам. Кто же знал, что один из подобных навыком пригодится мне в жизни.
Первое, что я услышала – плеск воды. Ноги сами понесли в ванную. И мне было совершенно плевать, как мое появление могло выглядеть со стороны.
- Юлиан, - позвала я, но в ответ вновь ничего, кроме клубившегося вокруг пара. – Юлиан!
Руки так и чесались отодвинуть шторку и убедиться, что с ним было все в порядке.
- Юл, - я облизнула пересохшие от волнения губы. – Юл, отзовись, пожалуйста. Юлиан!
Да гори оно все!
Брат сидел на поддоне, прижимая колени к груди, а лоб к кафелю. Слишком неподвижный. Будто спящий.
- Юлиан, - снова позвала я панически и перекрыла воду, парень не шелохнулся. – Ю!
Встав на колени, я откинула мокрые волосы с его лица и повернула голову к себе.
Он смотрел на меня как на видение. Как на галлюцинацию, что посетила воспаленное сознание, а не на живого человека.
- Юл, - мой голос дрожал, а горло перехватывало от страха. – Что случилось? Ты снова упал? У тебя закружилась голова? Скажи что-нибудь!
Но он продолжал смотреть настолько пространственно, словно был в совершенно другом мире. Смотреть, пока по его впалым щекам текли слезы, смешиваясь с каплями прозрачной воды.
- Ю, - ощутив, что еще немного и сама разрыдаюсь, я поджала губы и стянула полотенце с держателя. – Пора вылезать. Ты знаешь, сколько уже торчишь здесь?
Накрыв мягкой материей брата, я просушила его волосы, приведя их в беспорядок, после чего переместила полотенце на изрисованные татуировками плечи. Среди них было реалистичное сердце с надписью на латыми. К сожалению, моих познаний в языке не хватило, чтобы ее понять.
- Пожалуйста, вылезай отсюда, - сказала я и провела ладонью по влажным лохматым прядям. – Я выйду...
Его реакция последовала незамедлительно, заставив вскрикнуть, поскольку руки парня обвили мой стан с такой силой, что заскрипели ребра.
- Юлиан, - вздохнула я, ощущая, как майка пропитывалась влагой и прилипала к груди.
- Не... уходи, - донеся до ушей натужный шуршащий хрип. – Не... бросай... меня.
Господи, как же было вынести? Как же оттолкнуть мужчину, которого любишь?
Да, черт возьми! Я любила его. И никакая логика, никакой мозг не мог изменить моих чувств. Я и сама боролась до последнего, только бы не произносить вслух, потому что так лишь сложнее. Труднее. Невыносимее. Будто пить отраву по маленькому глотку и ждать, пока она убьет тебя, корчась в судорогах.
Мои руки прижали его голову ближе. Пальцы зарылись в смоляной беспорядок, а губы прижались к макушке.
Запах мяты. Запах, которым я всегда упивалась.
- Юлиан! – вторгся в своеобразную идиллию голос мамы, отчего мы оба вздрогнули и уставились в сторону двери. – Юл, ты в ванной?
Брат среагировал прежде, чем я успела решить, как быть. Так что за какие-то пару мгновений я оказалась между ним и стеной, пока нас мочила вода, вновь хлынувшая из лейки.