ВОСЕМНАДЦАТЬ
Эта ночь обещала быть одной из самых тяжелых в моей жизни. Ведь она находилась рядом. В комнате через коридор, в которой еще недавно находился и я. Чертов ублюдок, снова не удержавший руки при себе.
Лежа на постели, я тупо рассматривал череп, расползшийся по потолку. Только бы не смыкать глаз, потому что неминуемо видел Оззи. Оззи, что стонала мое имя, вздрагивала, билась от удовольствия и так сильно сжимала мои пальцы внутри, что будь там не они...
Боль неудовлетворенной похоти объяла пах, заставляя перевернуться на бок и подтянуть колени к груди, но хватило десяти минут, чтобы сдаться, вернуться на спину и сомкнуть веки.
«- Боже, - ее бедра приподнялись, впуская меня еще глубже. – Юлиан. Пожалуйста. Пожалуйста...».
Пожалуйста...что? Прекрати? Не останавливайся? Предпочитаю думать, что второй вариант, пусть он и менее вероятный.
«- Да,- вырвалось у нее, а ногти сильнее впились в мои плечи. – Я... почти...
После этих слов, сказанных с придыханием, мне начало казаться, что срыв был неминуем, но, сжав зубы до скрипа, я продолжил двигать пальцами...».
Громко сглотнув, я начал то, к чему прибегал неоднократно, не в силах выдерживать давление, что смачными затрещинами било по голове. Вкупе с навалившейся простудой это была гремучая смесь.
Долго возиться не пришлось, а вместе с облегчением накатила ярость. На себя. На Оззи. На весь смердящий мир.
Почему? Почему мы родились в одной семье? Как же я накосячил в прошлой жизни, если Бог, при условии, что он существовал, создал между мной и моей второй половиной родственную связь? А Оззи была именно моей второй половиной. Без нее я представлял лишь демо-версию, проживающую дни без цели и смысла.
Чертов однолюб и сопливый романтик.
Выйдя из ванной в чистых трусах, я стянул с кровати покрыло и хотел было рухнуть, но слух уловил хлопок и шаги.
«- Что? Быть того не может? Куда она собралась в час ночи?!».
Ответ напрашивался сам собой.
- Оз! – горло объяло пламя. – Оззи!
Но сестренки и след простыл, так что мне ничего не оставалось, кроме как ринуться к окну ее спальни. Окну, из которого улица была как на ладони.
Меня замутило, как только взгляд наткнулся на тачку Виктора. А затем и на Азу, садящуюся в нее.
Нет... После того, что произошло недавно между нами... После того, как была пересечена точка невозврата... она позвонила Виктору? Лощеному козлу, которого я не мог переносить на дух с самого первого дня знакомства. С той секунды, когда из уст Оззи вылетело его имя. Все потому, что он был лучше меня. Лучше во всех, мать его, смыслах.
Едва «Форд» скрылся за поворотом, я опустился на пол и закрыл лицо руками. Клокочущая буря внутри призывала к действиям. Она подстегивала сорваться, сесть в джип и ринуться вдогонку, чтобы начисть рожу тому, кто посягал на мое. Мое!
Но вместо погони я поднялся на трясущиеся ноги, нетвердой походкой вернулся в родную обитель, захлопнул дверь и закричал, что было мочи, лишая себя остатков голоса. Но саднящая боль в горле была ничтожной, по сравнению с той, что причиняла ревность. Ревность, медленно и с удовольствием скребущаяся внутри. Ревность, которая была моей верной спутницей с шестнадцати лет. Или же раньше. Невозможно назвать точную дату зародившихся чувств. Порой мне чудилось, что я любил ее всегда. Всю сознательную и несознательную жизнь. И эта любовь превратила меня в одержимого психопата, в один момент вышедшего из себя и собственными руками разрушившего маленький мирок, в котором малышка Оззи была его девочкой пусть и не так, как хотелось нашему неуравновешенному. Неуравновешенному, что после скатился по наклонной, захлебываясь алкоголем. Просыпаясь в собственной рвоте на полу сортира очередного клуба или квартиры, где полуголые телки трясли пятыми точками и пытались затащить меня в укромное местечко. Только они не шли ни в какое сравнение с Азалией. Азалией, что щелчком пальцев могла заставить выполнить любое желание, но ее не было рядом. Моя Оззи жила на чужой земле, общалась с незнакомыми мне людьми, не отвечала на сообщения. Я же забивал руки, потому что игла, жалящая кожу, позволяла ненадолго отвлечься от чувства всепоглощающей пустоты внутри. Будто из меня вырвали важную деталь.
Но, в конечном счете, то, что я так отчаянно хоронил под грудой бутылок и жестяных банок, вырвалось наружу. Тогда-то в моей жизни и появилась Славия. Она ворвалась в нее, буквально сорвав дверь с петель. Она заставила очнуться. И стала первой, кто не посчитал меня больным на голову или же моральным уродом. Напротив, Слава стала моим ангелом. Ха! Мой ангел хранитель был обязан выглядеть именно так. Быть взбалмошной девицей, любящей грязные шуточки и тяжелую музыку. Виски и тонкие сигареты с ментолом. Ужасы и мрачные сказки. Снег и горячий шоколад.
- Юла? – произнес мой «пластырь» хриплым ото сна голосом, распахнув дверь в одной рубашке. – Что-то случилось?
Вместо ответа я прижался к ней, желая получить чуточку тепла.
***
- Какой же ты идиот! – простонала девушка, покуда я валялся на старом коричневом диване, закутанный в плед, под которым царило адское пекло. – Где твои мозги? Их заменили яйца?
Втянув воздух, пропитанный запахами трав, настойкой из коих меня тщательно растерли, я попытался ответить, однако вышло откровенно стремно.
- Ой, заткнись, - глаза Славы сверкнули блеском, ласково шептавшим: - Хана тебе парень! Спасай зад!
С минуту пометавшись по единственной жилой комнате, она взяла стакан с отваром, сваренным по рецепту пробабки, и всучила мне.
Скажу прямо, большей дрянью давиться не приходилось. Зато на утро о простуде можно было забыть. Жаль, на восстановление голосовых связок уходило намного больше времени.
- Вот и для кого? Для кого, я тебя спрашиваю, дурень, я старалась? Корчила из себя телку, текущую от одного твоего вида? И это в то время, что я скорее потекла от твоей сестренки.
Подавившись, я закашлялся и едва не выронил стеклянную тару.
- А может так и сделать? И нечего душить, хоть и мысленно. Я дала тебе шанс, а ты все просрал!
Точнее и не скажешь.
- Юла-Юла, - устало вздохнула девушка и уселась рядом, после чего легла на меня поперек и вытянула голые ноги. – Непроходимый тупица. Мужики все такие. Думают причинным местом. Ноют. Не учатся на ошибках. При этом считают себя властителями мира сего. Безупречными творениями Всевышнего.
Клацнув зубами, она усмехнулась и посмотрела на меня, вне сомнений, красного сродни раку.
- Тепло ли тебе девица?
Я показал ей язык – единственное, чем мог двигать беспрепятственно.
- Трусы снимать неохота, - Слава выгнулась и потянулась. – А так бы дала лизнуть, раз уж так просишь.
- Сучка, - произнес одними губами.
- Сучок, - ответила она и переместилась на пол.
Славия всегда спала на полу.
***
Она преследовала меня даже во сне. Обнимала тонкими изящными руками, целовала до потери пульса, смеялась восхитительным смехом, перебирала мои волосы, умоляла взять, что я и делал, прекрасно осознавая эту игру подсознания. Самую лучшую игру, правилам которой я был готов следовать вечно. Но всему хорошему рано или поздно приходил конец. Когда-то давно конец пришел и мукам моей совести. Моральные принципы согнулись под гнетом обстоятельств. Выгорели дотла, оставив решимость. Решимость добиться расположения Оззи и познать, какого просыпаться с любимым человеком и знать, что его сердце принадлежит только тебе.
- Эй! – встряска; проснулся бы и мертвый.
Разомкнув веки, я понял, что отвар подействовал на все сто. Давно не был настолько отдохнувшим.
- Вставай, - велела Слава, стоя надо мной в одном нижнем белье. – Побудешь моим водилой. Услуга за услугу. А потом мы едем к Марфе, ясно?
Кивнув, я начал собираться. Спорить с девушкой было себе дороже. Да и голос не позволял. На некоторое время я превратился в беспомощного немого.
Понимание того, что я влип, пришло, когда джип угодил в первую пробку, а глаза улицезрели орудующий вокруг хаос. День Города!
- Поедешь на Крылецкую и остановишься за домом семнадцать. Там дворик есть.
Я грубо выругался.
- Хватит сквернословить.
Да как она это делала? Ни звука не произнес!
На Крылецкую мы доползли больше, чем за полчаса. Казалось, что весь город вылез на дороги. Пришлось триста раз пожалеть, что позволил втянуть себя в творившуюся вокруг клоаку. Тем более, пока ноги издевались над педалями, голова спокойно могла думать об Оззи.
Где она? До сих пор у Виктора? Чем они занимались?
На последнем вопросе бурное воображение начало подкидывать «подходящие» варианты. Костяшки побелели, вцепившись в руль мертвой хваткой.
- Снова звонит, - сообщила Слава и ткнула в «Мейзу», что мигал экраном в кармане свободных шорт цвета аспарагус. – Как пить дать, мать. Ответить?
Я кивнул, первый раз обрадовавшись тому, что охрип.
Разговор длился недолго, поскольку Слава не дала моей матери пуститься в расспросы, а выдала информацию как на духу и уверила, что я жив, после чего отключилась и сунула смартфон обратно. К тому моменту, мы заехали в нужный дворик, безлюдный и поросший зеленью со всех сторон.
Первое, что бросилось в глаза – фигура, вертящая в руках алую розу на длинной ножке, и будь я не в курсе, решил бы, что возле стены стоял парень в рванных джинсах, белой майке с кучей браслетов на запястьях и длинными светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. Но это была Алиса. Алиса, к которой моя подруга понеслась на всех порах, схватила за грудки и припала к ее рту в поцелуе. Поцелуе, что впечатал пацанку в стену. Ее свободная рука прижала Славию к длинному телу с минимумом женственных изгибов, сползла вниз по спине и сжала мягкую округлость.
Я отвернулся. По одной просто до ужаса банальной причине. Зависти.
Да. Она родимая выгрызала дыры в пищеводе. Она настойчиво кричала, что я был ничтожеством, ибо Слава смогла добиться расположения той, кто вскружила ее голову с первой встречи, вопреки всему и за короткий срок. Я же делал шаг вперед, а затем десять назад, растянув данное на годы. Неисправимый кретин.
- Привет, Юл, - привлекла Алиса мое внимание и помахала. – Как жизнь?
- Да хреного у него все, - ответила Слава за меня и тут же хлопнула себя по губам. – То есть не совсем хорошо. Простудился, охрип. Разговаривать не может. Хорошо, что для работы у Марфы голос не нужен.
- Ты его подлечила? – спросила студентка филологического и провела нежным бутоном по щеке своей девушки, которая прикрыла глаза и поджала губы.
- Ага, - промычала та, откидывая голову назад. – Наши планы в силе?
- Да, - кивнула Лиса и уронила поцелуй на кончик носа пассии. – Жди меня в семь. А теперь пора. Саша будет возмущаться, - она передала розу Славе.
- Опять эта Саша, - начала закипать девушка, но пацанка быстро заткнула ее рот своим.
- Не ворчи, - Алиса отошла на шаг. – Иначе лишу десерта.
Я заметил, как оторопела Слава, что было крайне необычным делом, а ее пара, подмигнув на прощание, поспешила вниз по каменной крутой лестнице.
- Это то, о чем я думаю? – спросил я одними глазами.
Весьма удобно, когда ты понимаешь человека без слов.
- Очень надеюсь, - отозвалась неформалка и пригладила волосы дрожащей рукой. – Как же я хочу ее, Юла. Ты не можешь представить.
У меня вырвался булькающий звук, а мысли снова вернулись к Оззи.
- Хотя можешь, - девушка хлопнула меня по плечу. – Не кисни. И на твоей улице заиграет музыка! Только постарайся, чтобы она не превратилась в траурный марш, а со всем остальным мы как-нибудь справимся.