СЕМНАДЦАТЬ
Я всегда любила темы, связанные с человеческим подсознанием. Будь то книги, фильмы или любая другая информация. Так что «Сплит», что в переводе означало «расщепленный», пришелся по душе и сильно напомнил «Таинственную историю Билли Миллигана», написанную Дэниелом Кизом. Книгу о человеке, в теле которого уживалось двадцать четыре личности. Собственно, Кевин, главный герой фильма, далеко не ушел. У него их было двадцать три.
Но получить полное удовольствие от просмотра так и не удалось из-за накала, что был между мной и Юлианом, хотя мы сидели на разных концах кровати и не проронили ни слова на протяжении всей ленты.
- Хороший фильм, - заговорила я первая, как только начались финальные титры, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Правда, мне несколько не хватило раскрытия персонажей девушек. Но это так. Придирки.
Юлиан остался сидеть в той же позе с перекрещенными руками и пространственным взглядом.
Раньше мы не могли смотреть фильмы в тишине. Трещали без остановки. Даже если брат не мог разговаривать, я болтала за двоих, а он беззвучно смеялся или же рьяно жестикулировал. Поэтому Инга и родители никогда не присоединялись к нам.
- Пойду – посмотрю, готов ли обед, - сказала я, в конце концов, боковым зрением наблюдая за парнем, что уткнулся в экран смартфона, но не успела встать, как мой мобильник издал характерный сигнал.
Юл: Убей меня, исцели меня. Если понравился «Сплит», понравится и это.
Я посмотрела на парня, который нервозно заправил за ухо прядь смоляных волос, по-прежнему не встречаясь со мной глазами. Было непривычно видеть его таким... неуверенным.
Не нарушая молчания, я подошла к планшету и вбила название в поисковик. Брови непроизвольно взметнулись к линии волос.
- Дорама? – повернулась к брату. – С каких пор ты смотришь дорамы? Сам же говорил, что это муть. Все что угодно только не дорамы, Оззи! Азиаты для меня на одно лицо!
Наши взоры все же пересеклись. Я различила тоску, мелькнувшую в бездонной радужке.
- Ты смотрел, потому что случал по мне, - сделала вывод, а Ю снова взялся за смарт.
Юл: Я научился их различать.
- Отлично, - улыбнулась, но внутри разлилась сосущая пустота. – Глянем после обеда и приема таблеток.
Брат мигом скривился и замотал головой.
- Ах, вон оно что! Кое-кто решил попробовать подкупить меня.
Юлиан стал походить на провинившегося щенка.
- Ты же взрослый человек. Подумаешь, что таблетки горькие. Можно и потерпеть.
Обидевшийся щенок.
- Юлиан, прекрати.
И к кому я обращалась?
Закатив глаза, я покинула пределы своих пенатов.
Суп был готов. И даже поставлен с холодную воду, дабы быстрее достигнуть комфортной температуры и быть подданным на второй этаж, но я переиграла ситуацию, пусть сама же запретила Юлиану вылезать из постели не по причине нужд организма. Если уж у него хватало сил на капризы, то большого труда поесть на кухне не составит.
После обеда, на котором я так же съела небольшую порцию, мне с горем пополам удалось уговорить Юла прополоскать горло средством, что прописал Тимур Салимович. Оно тоже оказалось не очень на вкус, но никто и не говорил, что простуда - сказка или курорт.
- Ты хочешь выздороветь или нет? – задала я вопрос, сжимая в руке пластину с таблетками. – Скажи спасибо, что не уколы назначили.
Из-под одеяла раздалось неразборчивое кряхтение.
Ну почему? Почему мужчины во время болезни становились хуже детей? Куда пропадала логика и здравый смысл?
- Что я делаю? – вырвалось у меня, а ладонь легла на лоб. – Были же совсем другие планы. Осталась только ради тебя, а теперь вынуждена сюсюкать и тратить нервы, которых и без того кот наплакал. Может быть, еще можно все исправить?..
Одеяло откинулось в сторону. Таблетки забрались и были запиты целым стаканом воды. И чем меньше ее становилось, тем сильнее меня охватывало чувство вины. Ведь провести время с Юлианом было лишь моим решением. Никто не принуждал. Получается, я шантажировала его уходом, хотя сама же и осталась рядом. Браво, Азалия.
- Иди, если хочешь, - его голос не поднимался дальше шепота. – Ты не обязана нянчиться со мной.
Он вновь укутался с головой. Я же выругалась про себя и, найдя дораму, которую посоветовал Юл, улеглась рядом с ним и приступила к просмотру.
Корейский сериал, если бы не главная героиня, которая начала бесить своим поведением с первых минут, мог бы с легкостью претендовать на место одного из любимых.
Главный герой, Чха Дохён, покорил буквально сразу. Актер был просто великолепен. Особенно в роли Син Сэги, самой сильной личности из всех семи. Он по праву мог считаться бэд-боем. И неумолимо ассоциировался с Юлианом. Уж очень характеры похожи.
Меня начало клонить в сон после серии третьей. И уж точно не потому, что сериал катился по наклонной. Нет. Организм всего лишь решил отдохнуть. Тем более, что Юлиан тоже спал. Наверное. К сожалению, я не могла видеть его лицо. Так что, нажав на паузу, укрыла себя простыней и погрузилась в омут грез, уповая найти покой и забвение, но у мозга, в который раз, были планы отличные от моих.
***
- Это произошло, когда мне было семнадцать, - произнесла я, лежа на кушетке и пялясь в потолок, который словно шел рябью. – Он прижался ко мне во сне. Мы часто спали вместе. Я боялась темноты. Сейчас тоже, но никому не признаюсь.
- Ты отвлекаешься, - произнес знакомый бас; силуэт говорящего навис надо мной.
- Я почувствовала его, - мужчина наклонился ниже. – Он упирался в бедро.
- И что же ты сделала?
- Я испугалась, - наши носы соприкоснулись. – Испугалась того, что захотела.
- Захотела чего?
Вместо ответа я поцеловала Брендона в губы, наслаждаясь вкусом металла.
Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Распахнув глаза, я обнаружила себя посреди комнаты Виктора. Последний сидел на подоконнике. Голубые очи смотрели осуждающе.
- Ты использовала меня, – начал говорить он, посылая по телу озноб. – Ты гасила мной потребность в нем.
- Нет, - я заткнула уши. – Нет. Не так. Не так!
- Ты лжешь. Лжешь сама себе. Лжешь всем. Лжешь.
- Нет! – завопила я и хотела убежать прочь, но ноги словно тонули в жидком тесте. – Я могу избавиться. Могу.
Ногти царапали паркет, пока я пыталась уползти. Пыталась избавиться от того, что происходило вокруг.
- Это произошло, когда мне было семнадцать, - мой голос лился ото всюду, он будто хоронил меня заживо. - Он прижался ко мне во сне. Мы часто спали вместе. Я боялась темноты. Сейчас тоже, но никому не признаюсь. Я почувствовала его. Он упирался в бедро.
- И что же ты сделала? – задыхаясь, я закрыла глаза.
- Я испугалась. Испугалась того, что захотела.
- Захотела чего?
Уши наполнили звуки общепита. Разомкнув веки, я поерзала на скамье.
- Того, что сестра никогда не должна хотеть от брата, если ты понимаешь, о чем я.
- И как ты справилась?
- Никак, - я плотнее закуталась в куртку. – Нашла себе парня. Отличного, с каких сторон не посмотри. И бросила его, когда...
- Когда?... – повторили губы, приведя в движение два шипа под нижней.
- Когда узнала, что он чувствует ко мне то же самое...
Не успела я договорить, как мой стан сзади обвили руки Юлиана. Их было невозможно спутать ни с чем.
- Я люблю тебя, Оззи, - горячий язык лизнул мочку уха. – Моя малышка Оззи.
Не в силах подавить стоны, я откинула голову назад, предоставляя парню полную свободу действий, потому что мне надоело сопротивляться. Надоело разрывать сердце на части.
- Омерзительно, - донеслось откуда-то из темноты, но хозяина слова было не разглядеть.
- Ужасно.
- Ни стыда, ни совести.
- Они же брат и сестра.
- Какой удар.
- Побойтесь Бога!
- Это противоестественно.
- Горите в Аду.
- Замолчите, - я сделала шаг назад и только тогда поняла, что осталась одна, одна среди беспросветной темноты. – Замолчите!
- Грех!
- Невозможно.
- Молитесь о спасении души!
- Аза!
- Мама! – вскричала я, пытаясь рассмотреть хоть что-то. – Мама!
- Как ты могла, Аза! Как ты могла так поступить с нами!
- Мам, - слезы хлынули по щекам. – Мама, я...
- Замолчи! Я больше не хочу тебя видеть! – каждое ее слово было подобно удару ножом. – Лучше бы ты не возвращалась!
Толчок.
- Убирайся!
Равновесие не удержать.
- Убирайся!
Из горла вырвался крик, когда я вынырнула из пучины кошмара и тут же ощутила себя в новом, потому что вокруг была чернота. Чернота и теплые руки, что бережно вытирали соленую влагу с моих холодных щек.
- Что случилось? – его хрип показался самым приятным на свете звуком. – Плохой сон приснился? - губы дотронулись до скулы. – Все хорошо. Уже все прошло. Только не плачь.
Невесомые поцелуи касались лба и щек, носа и полузакрытых век. Пальцы порхали по плечам и талии. Переместились на шею. Ласково потерли виски.
- Все хорошо, - медленный поцелуй лег в уголок рта. – Я с тобой.
Не знаю, как так вышло. Да и не хочу разбираться, потому что то мгновение прикосновения его губ к моим было самым сладким и прекрасным, что случалось со мной за последние время. Потому что под черепной коробкой была сплошная каша. Потому что я полностью была во власти эмоций, что не позволяли думать.
Язык Ю скользнул внутрь едва представилась такая возможность. Он подразнивал мой. Ласкал болтиком небо. Распалял тело. Забирал дыхание.
Не в силах выдержать атаку, я повалилась спиной на матрац, позволив брату вдавить себя в него. Позволив ему сделать поцелуй еще глубже. Проникновеннее. Волнующе. Позволив ему лишать возможности очнуться. И он воспользовался предложенным, опираясь на руки по обе стороны от меня.
Я выгнулась и простонала его имя, когда бедра парня вжались в мои, показывая всю глубину своего возбуждения. Я часто задышала, до головокружения, когда подушечки его пальцев потерли одни из самых чувствительных мест моего тела сквозь футболку. Когда его щетина царапала кожу шеи, а влага рта сглаживала боль. Когда его руки подцепили мои шорты и начали медленно стягивать вниз. И я думала, что свихнусь, когда низ живота охватил пожар. Пожар, что вызвал язык, облизывающий нежную кожу.
Внутри все сжалось от предвкушения. От жажды. Спазмов, от которых я металась. От которых хотелось умолять Юла. Умолять...
- Нет, - зажегся в сознании слабый ночник. – Остановись...
Но было поздно. Поздно, потому что Юлиан знал, насколько я была мокрой. Насколько трепетала. Насколько я пала.
Нечто невнятное покинуло его грудь, когда пальцы погрузились в меня. Невнятное, но полное удовольствия.
- Боже, - бедра предательски подались навстречу, стремясь загасить пламя. – Юлиан. Пожалуйста. Пожалуйста...
Я не смогла продолжить. Все существо прошиб пот, а руки вцепились в плечи парня, от чего он, не переставая «пытку», коснулся большим пальцем крайне чувствительной точки.
- Да,- вырвалось само собой, а пальцы на ногах поджались. – Я... почти...
Зачем? Зачем я говорила это, вместо того, что вырваться и понестись прочь? Из дома, из города. Обратно в Англию. Все равно. Но вместо этого я отмечала, как простыня подо мной становилась влажной. Я слышала свои же всхлипы. Я хотела забрать то, что предлагал Юлиан. И забрала.
Оргазм был настолько сильным, что я зажала рот рукой, только бы не закричать, в то время, как тело извивалось и вздрагивало от неконтролируемых волн.
- Детка, - услышала я довольный шелест. – Моя девочка.
А вместе с тем пелена, что затуманивала действительность, спала, обрушив лавину, что грозила похоронить под грузом стыда.
«- Омерзительно.
- Ужасно.
- Они же брат и сестра.
- Какой удар.
- Побойтесь Бога!
- Это противоестественно.
- Горите в Аду.
- Грех!
- Невозможно.
- Молитесь о спасении души!».
- Оззи, - прошептал брат испугано, когда я заревела навзрыд. – Оз! Оз, посмотри на меня! Поговори со мной! Оззи!
Но я продолжала утыкаться в подушку.
Чтобы он ни собирался сказать – бесполезно. Ничего не исправить. Мы перешагнули черту, за которую заступать было нельзя. Никогда.